— Вон, третий фургон, — ткнул пальцем Волков. — Готовят к отправке, вижу усиленную охрану.

— Голованов, — я кивнул учёному, он, уже закрепившись на уступе, разворачивал свой прибор. Его пальцы летали по клавишам.

— Запускаю помехи… сейчас…

Он нажал кнопку, в ангаре резко погасли прожектора, оставив только аварийную красную подсветку. Гул голосов сменился взрывом криков, металлическим скрежетом разворачиваемого оружия.

— Пошли!

Мы спрыгнули вниз, в хаос. Прохор срывался вперёд, его арбалет сработал, охранник у ближайшего грузовика схватился за шею, усыпанную дротиками, и рухнул. Волков палил короткими очередями из автомата, солдаты падали, обмякнув.

Я бежал к третьему фургону, отстреливаясь на ходу, пули свистели мимо, оставляя звёзды на бетоне. Охранник у двери фургона развернулся, поднимая винтовку. Я выстрелил первым, он отлетел, ударившись о борт.

Я вскочил на подножку, рванул ручку задних дверей, замок поддался с сухим щелчком.

Внутри, в синем полумраке, стояли три капсулы.

Они были пусты, синяя жидкость поблёскивала внутри, но силуэтов не было. Только шлейфы пузырьков, поднимающиеся к потолку.

— Нет… — прошептал Прохор, подбегая ко мне, его лицо исказилось. Он вглядывался в пустоту, будто силой воли пытался материализовать там сестру.

Волков, прикрывая нас огнём, оглянулся, его взгляд скользнул по пустым цилиндрам, и он рявкнул:

— Ищем, не сдаемся!

Мы ринулись вдоль платформы, распахивая двери грузовиков, заглядывая в каждый угол. Везде пустые капсулы, как скорлупки, оставшиеся после вылупившихся чудовищ.

В дальнем конце ангара внезапно взревел двигатель. Последний грузовик, матово-чёрный, без опознавательных знаков, рванул с места. Он нёсся к тупиковой стене, где мерцало огромное энергетическое поле — незаметный до этого портал.

В его кузове, через полупрозрачный брезент, угадывался один-единственный вертикальный цилиндр и в нём знакомый силуэт.

— МАША! — мой крик разорвал грохот боя.

Я рванулся вперёд, ноги отталкивались от бетона с бешеной силой. Я видел, как Прохор поднял арбалет, выстрелил в шины, но болт попал в броню.

Волков палил по кабине, стекло треснуло паутиной, но грузовик не останавливался.

Я бежал, каждый шаг отдавался в висках ударами сердца, расстояние сокращалось. Пятьдесят метров. Тридцать.

Портал перед грузовиком вспыхнул ослепительным синим светом, края проёма сомкнулись, образуя гладкую, зеркальную поверхность.

Грузовик, не сбавляя скорости, врезался в неё, кузов поглотила мерцающая плёнка. Я видел, как задний борт, последний кусок реального металла, исчезал в сиянии.

Я прыгнул вперёд, рука вытянулась, чтобы схватить и зацепиться…

Сердце колотилось в висках в такт рёву закрывающегося портала. Синее сияние сжималось, превращаясь в ослепительную щель. Рука сама рванулась к поясному мешку, пальцы схватили первый попавшийся камень — горячий, шершавый, красный кристалл.

— Держи! — заорал я.

Я швырнул его прямо в центр угасающего мерцания. Камень влетел в энергетическую дымку и застыл, завибрировав низким гулом. Я впился в него вниманием, представлю ручей, затем поток, затем реку — всю свою волю, весь страх за Машу выпустил наружу. Энергия хлынула из пальцев, ударила в кристалл.

— Прохор, помоги!

Денщик, тяжело дыша, припал рядом. Его ладонь легла на моё запястье, грубая и тёплая. Знакомое, простое усилие — не управление, а именно давление, напор, как будто мы толкали одну телегу. Пространство в портале треснуло, но не рассыпалось, а залилось алым светом. Щель перестала сжиматься, замерла в мучительном равновесии, дрожа и поскрипывая.

— Долго это держать невозможно! — крикнул я, чувствуя, как силы утекают в эту кровавую дыру в реальности.

Голованов подскочил, срывая с плеча свой ящик, его пальцы побежали по застёжкам.

— Эй, вы там! — заорал он, доставая прибор, похожий на два скреплённых диска с шипящими кристаллами. — Прохор, со мной! Буду калибровать резонанс, подпитывай контур! Я удержу проход, но вам надо бежать сейчас!

Он воткнул прибор в землю у основания портала. Раздался высокий, как стон, звон, алый свет стабилизировался, превратился в зловещее, но устойчивое марево.

Я встретился взглядом с Игнатом, лицо — неподвижная каменная маска.

— Пошли.

Мы разбежались и прыгнули в багровое сияние вместе, давление вывернуло всё нутро, мир пропал в вихре свистящего ветра и вспышек света под веками.

Потом — толчок, и я грубо приземлился на колени в мягкий, влажный мох. Воздух ударил в лёгкие — густой, сладковатый от запаха гигантских папоротников и сырой земли. Мы были на маленькой опушке. Серое, низкое небо подземного мира висело над головой, освещая всё тусклым, рассеянным светом.

И прямо перед нами, в двадцати шагах, стоял грузовик. Его задний борт был открыт, двое в чёрной обезличенной униформе, выносили носилки. На них, бледная и неподвижная, лежала Маша, её каштановые волосы свисали с края.

— Стой! — рёв Игната рассекал тишину.

Один из носильщиков резко обернулся, его рука метнулась к кобуре.

И понеслось. Винтовка Игната, ещё в движении, выплюнула короткую, сухую очередь. Пули ударили рикошетом в стальную раму открытой дверцы грузовика, высекая ослепительный сноп бело-голубых искр.

Второй носильщик, тот, что ближе к нам, инстинктивно рванулся в сторону, бросив носилки. Он не упал — он присел, превратившись в низкую, быструю тень, и исчез за задним колесом. Из-под днища тут же полоснула короткая, яростная вспышка — ответный выстрел. Пуля просвистела в сантиметрах от моего уха, оставив в воздухе запах раскалённого металла.

«Вижу двоих, третий — в кабине или в кузове», — промелькнуло в голове за долю секунды, пока я падал на сырой мох, выдёргивая пистолет.

Грохот, гулкий и тяжёлый под низким каменным куполом, оглушил. Игнат с рычанием, похожим на медвежий, рванулся зигзагами вперёд, меняя ритм. Его вторая очередь прошила пространство над капотом, заставив стекло лобовое звонко рассыпаться. Он создавал шум, оттягивая огонь на себя.

Я откатился за толстый, испещрённый шрамами ствол древовидного папоротника. Мох на коре был холодным и скользким, из-за грузовика, из той же точки, ударила ещё одна очередь. Пули, тяжелые и медленные в этой влажной атмосфере, со свистом врезались в камень позади меня, откалывая острые, дымящиеся осколки. Один чиркнул по щеке — потекла тонкая струйка крови.

Я высунулся на миг, нащупал цель — мелькающее движение у переднего бампера. Выстрелил дважды, не целясь, чтобы заставить голову пригнуться. Ответный огонь стал беспорядочным, нервным — попал в ствол моего укрытия. Из развороченной древесины брызнула липкая, пахнущая гнилью смола.

Я откатился за толстый ствол древовидного папоротника, выдёргивая пистолет. Грохот выстрелов гулко раскатывался под куполом опушки, пуля срикошетила от камня рядом, осыпав лицо острой крошкой.

— Вокруг! Их больше! — крикнул Игнат, меняя позицию. Он припал к валуну, сделал два прицельных выстрела. С другого фланга, из-за грузовика, ответили очередью, стекло кабины звонко рассыпалось.

Я увидел движение, третий, до этого прятавшийся в тени, выскочил из-за грузовика, чтобы подхватить брошенные носилки, он тянул Машу к лесу.

Я вскочил, не целясь, выстрелил в его сторону, заставляя пригнуться. Бежал, пригнувшись, от папоротника к валуну. Игнат прикрывал меня шквальным огнём, его винтовка методично дробила металл грузовика, заставляя противников не высовываться.

Я был уже в десяти шагах, носильщик, оставив носилки, развернулся ко мне, поднимая автомат. Его лицо под капюшоном было безразличным, почти машинным.

Мой выстрел прозвучал одновременно с выстрелом Игната. Пуля ударила меня в бронежилет, отбросив назад, сбив дыхание, но выстрел Игната был точнее. Противник дёрнулся, отлетел к колесу и затих.

Тишина нахлынула внезапно, оглушительная после какофонии боя, только шипение пробитого радиатора грузовика нарушало её.