Лицо отца исказилось, будто он проглотил стекло, он отшатнулся от камина, в его глазах мелькнуло неверие, а затем — леденящее понимание.

— Григорий?.. Старая прислуга?..

— Пока не знаю, но факт в том, что отступать некуда. Если мы сдадимся сейчас — они добьются своего и сотрут нас, единственный шанс — ударить в ответ. Жёстко, быстро и так, чтобы они поняли: нас нельзя трогать. Мы вернём Машу, а потом найдём того, кто продал её и сведём счёты.

Я посмотрел ему прямо в глаза, в эту пустоту, заполненную горем и страхом.

— Ты можешь остаться здесь, плакать с матерью и ждать ультиматума или можешь вспомнить, кто ты. Князь Игорь Загорский. Война пришла к нашему порогу, пора выйти ей навстречу.

Он долго смотрел на меня, его дыхание было тяжёлым, неровным. Затем, с тихим стоном, словно ломая что-то внутри себя, он выпрямил спину. Плечи всё ещё были согнуты, но подбородок приподнялся, искра в глубине глаз разгорелась до тусклого, но упрямого уголька.

— …Что нужно делать? — спросил он хрипло.

— Пока — ничего. Держать дом на замке и делать вид, что сломлен. А я… я уже начал.

Я повернулся и вышел из кабинета, оставив его одного стоящего перед выбором пути.

На лестнице я достал второй телефон, набрал короткий номер. Трубку сняли после первого гудка.

— Волков.

— Артём, они сделали ход, забрали Машу, на месте оставили свой знак. Всё, что у тебя есть по ним, все что ты уже успел нарыть на них — мне нужно сейчас, встречаемся на складе через час.

— Понял, Алексей… они переступили черту.

— Знаю, — я отключил связь, спускаясь вниз, за окнами сгущались сумерки.

Склад гудел, как растревоженный улей, я вбежал внутрь, сбрасывая на ходу пропитанный холодом плащ. Голованов уже колдовал над голографическим проектором, синие линии схем плавали в пыльном воздухе. Прохор сидел на ящике с боеприпасами, до блеска начищая ствол своего арбалета.

Дверь распахнулась, впустив порыв ледяного ветра и Волкова. Он шёл тяжело, в руках — плоский кейс из чёрного пластика.

— Говори, — бросил я, даже не поздоровавшись.

Волков щёлкнул кейсом, вытащил кристаллическую пластину, вставил в слот на проекторе. Схема тоннелей сменилась на официальный рапорт ИСБ с грифом «Особой важности».

— Два часа назад пропустили «спецконтингент» под маркировкой «Био-7», — его голос резал тишину склада. — Через восточный КПП Карамышева, на бумаге — партия лабораторных гуманоидов для исследований.

Он переключил изображение, на стену поплыла зернистая запись с камеры наблюдения в тоннеле. Караван бронированных грузовиков остановился у шлюза, солдат в камуфляже Карамышева открывает задние ворота одного из фургонов. На долю секунды камера замирает: ряды стазис-капсул с синей жидкостью и в одной из них, ближайшей к двери, — бледное лицо с закрытыми глазами, распущенные каштановые волосы плавали, как водоросли.

У меня все вскипело внутри от гнева.

— Они накачали ее чем-то, — Волков щёлкнул, выключил запись. — Маршрут — по тоннелю «Альфа-Енисей» до перевалочного пункта «Дельта-2», там груз перегружают на нейтральный транспорт, дальше — за границу.

— Шантаж, — прошипел Прохор, вкладывая болт в ложемент арбалета, звук затвора прозвучал как выстрел.

— Да, — Волков посмотрел прямо на меня. — Они готовят тебе ультиматум, обмен на молчание, на отказ от всех претензий или на что-то большее.

Я подошёл к проектору, Голованов дрожащими пальцами вывел на экран трёхмерную схему объекта «Дельта-2».

— Это не полноценный ангар, как первая «Дельта», — затараторил учёный. — Перевалочный узел, подземная станция, два док-тоннеля для приёма, зона разгрузки, временное хранилище и выход на нейтральную полосу. Охрана — наемники, но меньше, чем на основном объекте, имперские войска стоят снаружи, охраняя периметр.

— Сколько у нас есть времени? — спросил я, вглядываясь в лабиринт коридоров.

— Три часа, — ответил Волков. — Сейчас груз в пути, он прибывает на «Дельта-2» через сорок минут, там его задерживают на проверку и перегрузку. Потом он уходит в нейтральную зону и там его забирают «партнёры» Карамышева.

— Сорок минут, — повторил я, решая, что делать. — Мы встречаем их на разгрузке.

Голованов ахнул.

— Ворваться прямо в пасть? Это чистое безумие! Там охрана, датчики, система оповещения!

— Они ждут внешней атаки, — перебил я. — Штурма с поверхности, а не гостей из своих же тоннелей.

Волков медленно кивнул, его глаза сузились.

— Учение «Щит Империи» ещё идут, эфир забит. Связь у них собственная, если пройти по служебному тоннелю технического обслуживания...

Он ткнул пальцем в схему, тонкая, едва заметная линия ответвлялась от основного русла и шла параллельно, выходя в тыловую часть зоны разгрузки.

— Вентиляция и отвод грунтовых вод, — пробормотал Голованов, увеличивая изображение. — Тесный, но пробраться можно.

— Они отслеживают движение в основных тоннелях, — сказал Волков. — Но технические тоннели защищены сканерами.

— Риск не успеть — больше, — отрезал я. —Идем налегке, берем не летальное с собой, нам нужна живая Маша, а не поле боя.

Прохор уже вскочил, хватая рюкзак. Он начал закидывать внутрь кассеты с усыпляющими дротиками для арбалета, гранаты со светошумовым зарядом.

— Я пробьюсь к системам, — сказал Голованов, лихорадочно роясь в своих ящиках. — У меня есть портативный подавитель локальной связи, если встроить его в их сеть на пятнадцать минут, датчики ослепнут.

— Дай, — протянул руку Волков. — Я знаю архитектуру их коммутаторов.

Я проверял свой пистолет, заряжая магазин патронами с низкоимпульсным зарядом — бить на выведение из строя, не на убийство. Каждый щелчок затвора отдавался в тишине склада.

— План простой, — сказал я, собирая их взглядом. — Входим по тоннелю, Голованов и Волков выводят из строя связь и освещение в секторе разгрузки. Мы с Прохором проникаем в док, находим фургон и извлекаем Машу. Возвращаемся тем же путём, максимально быстро и тихо.

— А если поднимут тревогу? — спросил Прохор, пристёгивая к поясу дополнительные кассеты.

— Тогда «Щит Империи» получит реальную тренировку по штурму подземного объекта, — холодно ответил Волков, вставляя в свой компактный автомат магазин с транквилизаторами. — Но это уже будет их проблема, наша задача — успеть до первого выстрела.

Я взглянул на схему «Дельта-2», красная точка мигала в зоне разгрузки. Там сейчас гремели двигатели грузовиков, ходила охрана, готовились к передаче «живого груза».

— Едем, — сказал я, заглушая проектор, Синие линии погасли, погрузив склад в полумрак, нарушаемый только светом наших фонарей.

Мы вышли в ночь. Остывший воздух обжигал лёгкие. «Ястреб» ждал, его двигатель издавал ровное, приглушённое урчание.

Волков на переднем сиденье вёл переговоры по зашифрованному каналу, прокладывая маршрут через блокпосты учений. Голованов бормотал себе под нос, проверяя прибор.

Я смотрел в тёмное стекло, в отражении мелькало моё лицо — жёсткое, с острыми скулами и горящими глазами.

Они похитили мою сестру, а теперь они заплатят за свою ошибку, моих близких нельзя трогать.

Воздух в тоннеле гудел от наших шагов, дыхание вырывалось клубами пара в свете фонарей. Голованов, задыхаясь, тащил свой ящик с аппаратурой.

— Вот, — прошипел Волков, упираясь ладонью в решётку вентиляции. — Прямо под нами — зона разгрузки.

Прохор достал тихий шуруповерт, металл завизжал, сдаваясь под напором давления. Решётка свалилась в его руки, вниз хлынул поток яркого искусственного света и гул голосов.

Я первым спустился по тросу, приземлившись на каменный уступ. Внизу раскинулся ангар «Дельта-2». Он уступал первой «Дельте», но всё равно поражал масштабом: бетонные стены, металлические балки, грузовики с затемнёнными окнами. Солдаты в чужом камуфляже суетились у длинной платформы, где стояли ряды стазис-капсул.

— Маша, — выдохнул Прохор, спускаясь следом, его глаза метались по рядам прозрачных цилиндров.