— Несите. Берегите матрицы.

Сам накинул на плечи потрёпанный полевой жилет, битком набитый карманами с инструментами. Последним делом с полки слетела коробка с энергетическими батончиками и термос. Он бросил взгляд на своего механического ворона, сидевшего на шкафу.

— Охраняй. Режим «Цербер».

Птица щелкнула клювом, и её линзы засветились тусклым красным.

Мы вышли в холодную ночь. Моя машина, старая, но перебранная Прохором, ждала за воротами. Мы погрузились в молчании, и только гул двигателя нарушал тишину. Голованов уткнулся в экран планшета, изучая предварительные данные по черепу, его пальцы летали по клавиатуре.

Мы прилетели затемно. Усадьба стояла мрачным, спящим силуэтом. Прохор, предупреждённый звонком, уже ждал у открытой калитки с фонарем. Он молча кивнул Голованову, оценивающе оглядел его кейс, и повел нас напрямик, ко входу, ведущему вниз.

В подземелье воздух стал густым, наполненным сыростью и тихим гудением кристаллов. Я повел их к своей «мастерской» — естественной нише, где на грубо сколоченном столе лежали заготовки, тигли и несколько полуобработанных кристаллов.

— Смотрите, — сказал я просто.

Я взял кристалл-заготовку и кусок обработанной кости, добытой в прошлой вылазке. Не произнося заклинаний, я просто сосредоточился на потоке, идущем от стен подземелья. Энергия потекла через мои ладони, видимая лишь как дрожание воздуха. Материалы начали светиться, сливаться. Кость обволакивала кристалл, образуя тот самый золотисто-медный сплав. Процесс занял минуты.

— Я направляю, а подземелье… предоставляет саму трансформацию, — пояснил я.

— Теперь я, — бодро сказал Прохор.

Он повторил мои действия, но у него вышло иначе. Его артефакт получился меньше, менее ярким, но более плотным, словно спрессованным. Учёный молча наблюдал, его глаза бегали от наших рук к своим приборам.

Голованов щелкнул кейсом. Он вытащил тонкие щупы, прикрепил датчики к нашим запястьям, нацелил сканер на процесс. Экран его планшетa залился водопадом цифр и графиков. Он хмыкал, бормотал себе под нос: «КПД выше… фоновый резонанс… интересный диссонанс у помощника…»

Потом он оторвался от нас. Его сканер, похожий на прицел, начал пищать. Он поводил им по стенам, по полу, медленно поворачиваясь. Писк учащался, сливаясь в непрерывный тон, когда он нацелился вглубь зала, туда, где мы обычно отбивались от набегов местной фауны.

— Там, — бросил он коротко и пошел, не оглядываясь.

Мы побежали за ним, прыгая через знакомые бугры и расщелины. В центре самого большого зала, где земля была утоптана и исчерчена следами боёв, стоял камень. Неприметный, темный, вросший в землю почти до половины. Просто менгир. Мы проходили мимо него сотни раз.

Голованов подбежал к нему, смахнул ладонью вековую пыль. Его сканер завизжал.

— Да! Концентратор! Примитивный, но живой! — его голос дрожал от возбуждения. Он прижал к камню ладонь, закрыл глаза. — Он… фокусирует энергию места. Делает возможной вашу «методику».

Прошло несколько дней. Голованов жил в подземелье, спал урывками, питался тем, что приносил Прохор. Он облепил менгир датчиками, сканировал его со всех сторон, брал микроскопические пробы материала. Он заставлял нас с Прохором снова и снова повторять процесс, записывая малейшие колебания.

Наконец, однажды утром, он оторвался от экранов. Его лицо было серым от усталости, но глаза горели.

— Ясно, — прохрипел он. — Менгир — природный концентратор. Он задает паттерн, шаблон. Ваша методика Волхвов… она использует этот шаблон, чтобы структурировать материю. — Он ткнул пальцем в схему на экране. — Значит, мы можем создать новый. Искусственный. Из материалов этого подземелья. И заложить в него нужный нам паттерн. — Он посмотрел на нас. — Тип подземелья будет зависеть от материалов закладки. Хочешь рудник редких материалов? Закладывай одни кристаллы. Нужна биомасса для зелий? Другие компоненты. Это… конструктор.

Прохор сразу оживился, его глаза заблестели.

— Богатые залежи! Мы возьмем самые редкие материалы! Создадим свой рудник! Будем богатеть с каждой вылазки!

Я медленно покачал головой, глядя на восторженное лицо денщика.

— За такой рудник нас убьют в первую же неделю. Мы обрушим локальные рынки, на нас набросятся все — от гильдии до Имперской казны. Нам это разрушит жизнь, а не обогатит.

Прохор помрачнел.

— Тогда что?

— Нам нужна лаборатория, — сказал я твердо, переводя взгляд на Голованова. — В столице. Собственная, скрытая, абсолютно безопасная. Нам нужно… чтобы в нужном месте возникло блуждающее подземелье. И осталось там.

Голованов кивнул, потирая переносицу.

— Стабилизировать блуждающее… Да, это делают. Обычно для перспективных, богатых подземелий, чтобы застолбить территорию. Армия, гильдии — у них есть такие технологии.

— А мы можем подобрать материалы, — спросил я, — чтобы наше подземелье стало… не слишком лакомым куском? Чтобы оно выглядело проблемным, скудным? Но так, чтобы мой род мог его… унаследовать. Чтобы в счет долгов его не отобрали, а махнули рукой — мол, сами разбирайтесь с этим геморроем. Чтобы право разработки осталось за нами.

Ученый задумался, его пальцы забегали по виртуальной клавиатуре в воздухе, строя симуляции.

— Да. Это возможно. Заложить паттерн «скудности» на поверхностных слоях, скрыть богатое ядро. Сделать вход нестабильным, требующим специфического ключа… вашей крови, например. Для внешнего наблюдателя это будет брак, неудачный эксперимент. — Он посмотрел на меня. — Вы хотите дом? Лабораторию?

— И то, и другое на постоянной основе. Редкие материалы — внутри, но в ограниченном, скрытом количестве. А основная часть — пустая, бесполезная порода. Чтобы глазу зацепиться не за что было.

Голованов откинулся на спинку складного стула, снял очки.

— Сложная задача. Нужен точный расчет. Дайте мне несколько дней. Я подготовлю список материалов, схемы закладки, расчет энергозатрат. — Он взглянул на темный свод пещеры над нами. — Мы построим вам крепость.

___________________________________________________________________________________________

От автора: Признаюсь, фантазия в этой главе так разыгралась, что мой внутренний хомячок уже тащил в дом все сокровища мира. Хотелось дать Алексею всё и сразу — но нет, так не бывает. История должна оставаться честной, а не превращаться в путь имбы. Вы как думаете?

Меткий удар лучом расколол ветку над моей головой. Древесина щепками посыпалась на плечи. Я прыгнул в сторону, за ствол старой сосны. Воздух гудел от рыка зверя.

Впереди, в зарослях папоротника, мелькнула бронзовая шкура, сверкнул взбешенный глаз. Олень развернулся, ударил рогами по дереву. Ствол затрещал, как кость. Прохор с арбалетом уже мчался справа, отсекая путь к болоту. Его болт просвистел мимо, вонзился в землю у самых копыт.

— Левее! — рявкнул я, выскакивая из-за укрытия. Я вскинул руку, и поток сырой энергии из карманного кристалла ударил в землю перед зверем. Взрыв грязи и дерна ослепил его. Зверь взревел, шарахнулся в сторону, прямо на расчищенную нами тропу.

Оттуда, из-за валуна, поднялся Игнат. Его винтовка лежала на камне, ствол — продолжение взгляда. Он ждал этого. Ждал, пока зверь встанет боком, откроет висок.

Хлопок был сухим, коротким, я бы даже назвал его нежным.

Олень дрогнул. Его ноги подломились будто сами собой. Он рухнул на бок тяжело — массивное тело глухо хлопнуло о сырой мох. Рога, величественные, словно литые из старой меди, легли на землю, не тронутые. Ни скола, ни трещины. Только маленькое аккуратное отверстие у виска, из которой сочилась тонкая струйка дыма.

Тишина навалилась сразу, густая, после грохота погони. Только наше тяжелое дыхание звучало в этот миг.

Игнат уже подходил, перезаряжая винтовку. Щелчок кристалла в паз отчетливо раздался в тишине.

— Принял, — бросил он, глядя на тушу. — Чисто. Рога целы.