— Что теперь? — спросил Прохор, его голос прозвучал глухо.

— Теперь, — сказал я, и мой голос прозвучал чётко, без дрожи, — кончается игра в кошки-мышки. Карамышев перешёл к открытым действиям. Значит, и мы переходим к активным действиям. Цель — сорвать его учения, узнать, что стоит за названием «Феникс-2».

Я ткнул пальцем в карту, в район северного КПП.

— Волков, ты остаёшься в столице. Ищи союзников, любые рычаги в ИСБ или армии, кто не в доле. Голованов, от тебя нужно оборудование, чтобы зафиксировать все преступления.

Кира… — я посмотрел на неё. — Ты готова к настоящей охоте?

Она медленно кивнула, уголок её рта дрогнул в подобии улыбки.

— Всегда готова.

Я взял кулон со стола, ощутил его холодную, смертоносную тяжесть.

— У нас есть ключ к их деньгам и маршрутам. И у нас есть знание. Они хотят войны? Они её получат. Но мы будем диктовать свои правила, и мы ударим по самому сердцу их «Феникса».

Воздух в нашем убежище пропитался крепким чаем, который Прохор разливал по кружкам. Мы собрались вокруг массивного стола, на котором лежала карта с нанесёнными маршрутами тоннелей и двумя жирными красными крестами — северный и восточный КПП Карамышева.

Волков, его лицо казалось высеченным из гранита при свете голубоватых кристаллов, указывал пальцем в восточный сектор.

— Учения «Щит Империи» стартуют на рассвете. Они блокируют все подходы, включая лесные дороги и воздушные коридоры.

Кира, прислонившись к стене, скрестила руки. Её глаза, холодные и ясные, скользили по карте.

— Защита от кого? Чтобы свои же не заглянули? Гарнизон на восточном КПП — свои, что они там скрывают?

Голованов, что-то бормоча себе под нос, настраивал проектор. Свет вспыхнул, отбрасывая на стену увеличенную схему тоннелей. Жёлтые линии расходились от наших земель вглубь имперской территории и… упирались в обозначенную зону «Дельта» на самой границе.

— Живой груз везут на восток, — пробормотал он. — Но логистический отчёт с кристалла указывает на пункт приёмки в секторе «Дельта». Там тоннель выходит на нейтральную полосу — ничейную землю.

Все ждали моего решения. Я подошёл к проекции, взял указку у Голованова. Её холодная металлическая ручка прояснила мысли.

— Секретность от своих… Зачем? — мой голос прозвучал громко в тишине кабинета. — Свои всё равно всё знают. Охрана на КПП — его люди. Генштаб, покрывающий учения — его фракция и зачем тогда такой театр?

Я ткнул указкой в зону «Дельта», точку выхода тоннеля за пределы Империи.

— Чтобы свои не подглядели? Нет. Чтобы никто не подслушал.

Я отложил указку, повернулся к ним. Их лица были обращены ко мне, застывшие в ожидании.

— Он не прячет тоннели от Империи. Он использует Империю как ширму. Как громкую, шумную, свистящую парадную дверь. Все смотрят на учения, на солдат, на технику. Все эфиры забиты военными командами — идеальный момент.

Волков медленно выпрямился, его глаза сузились.

— Момент для чего?

— Для тихой встречи у чёрного хода, — ответил я, и каждый слог падал чётко, как камень в колодец. — Тоннель ведёт к границе, а «Дельта» — нейтральная земля. Учения создают абсолютный информационный вакуум на сотни километров вокруг. Никаких случайных свидетелей и никакого стороннего наблюдения.

Кира оттолкнулась от стойки, её движения стали плавными, как у хищницы, уловившей запах.

— Для встречи с кем? Контрабандисты не требуют такого прикрытия.

— Контрабандисты — да, — согласился я. — А официальные представители соседней державы, с которой у Империи… натянутые отношения? Представители, которые не могут пересечь границу легально? Которые готовы купить «живой груз» и технологии «Феникса-2»?

— Вот же оборотень, — прошептал Волков, и в его голосе впервые зазвучало нечто большее, чем ярость. — Он продаёт доступ к стратегическим тоннелям, возможно, к планам обороны.

Голованов снял очки, нервно протёр их.

— Встреча дипломатического уровня под прикрытием военных манёвров. Гениально и безумно опасно, а любая утечка — это война.

— Или конец карьеры для всех причастных с нашей стороны, — добавил я. — Отсюда и зачистка. Капитан Семёнов, мой брат… Все, кто мог наткнуться на истинный масштаб. Это не воровство или контрабанда — это государственная измена в особо крупных размерах.

Я посмотрел на карту, на две красные точки. Северный КПП был ложной целью, шумом. Восточный… Восточный вёл прямо к «Дельте».

— Он ждёт гостей, очень важных гостей. А мы, — я обвёл взглядом команду, — придём на эту встречу первыми.

Прохор налил чай. Звук льющейся жидкости разбавил тишину.

— Как, княжич? Там целая армия будет.

— Не только армия, Прохор, — поправил я, и план уже складывался в голове, ясный и жёсткий. — Армия создаёт шум для возможных наблюдателей. А нам нужно пройти тихо, прямо в сердце их базы. Посмотрим, что они показывают своим почётным гостям из-за рубежа.

Я взял свою кружку, поднял её. Остальные, после секундной паузы, последовали примеру.

— За тихий визит, — сказал я.

Жестяной стук кружек прозвучал как приговор. Мы боролись не против коррумпированного генерала, а против сделки, которая могла перевернуть всю имперскую доску.

Скользкие стены тоннеля отбрасывали дрожащие тени от синего свечения кристаллов в наших налобных фонарях. Мы двигались бесшумной цепочкой: я впереди, за мной Игнат, сканирующий эфир портативным детектором, затем Кира — её чёрная форма сливалась с камнем, и замыкал Прохор, чьи вздрагивающие пальцы то и дело касались мешочка с мхом.

— Затишье в эфире абсолютное, — прошипел Игнат, не отрывая глаз от экрана. — Сплошной белый шум.

Тоннель, выдолбленный в скале, вёл под уклон. Через пятьсот метров бетонные стены сменились укреплёнными стальными балками — мы достигли внутреннего периметра. Впереди, в конце прямого отрезка, виднелся прямоугольник искусственного света — вход в ангар или огромную пещеру.

Я поднял сжатый кулак. Все замерли, прижавшись к стене.

Из-за угла, из освещённого проёма, раздались шаги. Твёрдые, отбивающие чёткий ритм по бетонному полу — лёгкий, быстрый стук, словно от ботинок с мягкой, рифлёной подмёткой.

Двое людей вышли в тоннель, остановившись в двадцати метрах от нас — вражеский патруль. Их силуэты вырисовывались на фоне света. Камуфляж был чужим — пятнистый, с преобладанием серого и зелёного, непохожий на наши защитные цвета. На головах — лёгкие шлемы с опущенными щитками, скрывающими лица. Они держали в руках компактные автоматы с непривычно длинными магазинами и сложными прицелами.

Их движения были синхронными, выверенными, как у одного организма. Один что-то сказал другому. Фраза донеслась приглушённым шёпотом, но чётко:

«— Clear on sector Bravo. Move to checkpoint Charlie. »

Английский, с лёгким акцентом, который я смутно узнавал по зарубежным фильмам.

Кира, стоявшая рядом, слегка наклонила голову. Её глаза за узкой прорезью маски сузились. Она приложила палец к губам, затем указала на своё ухо и на чужаков — сигнал: «слушают». Я кивнул. У них было радиооборудование. Возможно, датчики движения.

Мы отступили глубже в тень, за выступ скалы. Игнат медленно, миллиметр за миллиметром, поднял детектор. Экран засветился красным: датчики тепла, движения и звука опутали периметр. Система охраны была чужой, на уровень выше нашей стандартной.

— Не наши, — выдохнул Игнат, и в его шёпоте сквозь зубы звучало ледяное изумление. — Контрактники? Наёмники?

— Хуже, — прошептал я, глядя, как патруль развернулся и ушёл обратно к свету. — Это регулярный спецназ, только не наш.

Нам нужен был другой путь. Я вспомнил чертежи Голованова — вентиляционные шахты старой системы осушения. Мы нашли заваленный решёткой лаз в пятидесяти метрах ранее. Кира справилась с замком за тридцать секунд. Мы втиснулись в узкую, пропахшую ржавчиной и пылью металлическую трубу.