Москва, Сухарева башня. 1725 год.

В рабочем кабинете пахло порохом и зельями. В свете дрожащих свечей Яков Брюс, чьё лицо было испещрено морщинами от прожитых лет и знаний, выводящих за грань человеческого, наносил последние штрихи на пергамент. На столе рядом лежала старая, пожелтевшая гравюра — «Петр I и Меньшиков на потешных манёврах в Преображенском», где он, молодой артиллерист Брюс, стоял рядом с будущим Императором. Сейчас же его главным творением была «Камера Перерождения» — устройство, которое должно подарить Империи бессмертный разум.

«Ещё немного, и Пётр получит своего вечного слугу, а Россия — щит от любых бурь», — промелькнула мысль. В голове само собой всплыло воспоминание, как он когда-то учил юного Петра Алексеевича рассчитывать траекторию полета ядра.

Мгновенно свечи погасли, вспыхнув багровым светом. В дверях, не скрипнув, возникли три фигуры в чёрных мантиях. Лица скрывали серебряные маски — холодные, бездушные личины.

— Довольно, чернокнижник, — глухой голос из-под маски прозвучал властно. — Твои игры с душами окончены. Романовы кончились с Петром. Теперь Империя будет нашей, а не марионеткой в руках какого-то чернокнижника из «потешных»!

Брюс расслабился. Его рука легла на сердцевину сложного механизма на столе — хрустальную сферу, в которой плясали молнии.

— Вы опоздали, — спокойно ответил он. — Вы боретесь за трон. Я строю вечность. Передайте вашему покровителю, что «бригадир потешной артиллерии» ещё сыграет с вами в свою игру. И сегодня вы проиграли, даже убив меня.

Он не стал читать заклинание, просто обратил формулу собственного существования в этом теле. Сфера ослепительно вспыхнула. Боль, острая и очищающая, пронзила его. Он чувствовал, как плоть распадается, но сознание, подчиняясь новому закону, который он сам и вывел, ускользало в подготовленную матрицу.

Последнее, что видел его взгляд, — как с треском лопаются стёкла колб с реагентами.

«Прости, Петр... Саша... Не уберег... Но Империя... будет... вечной...»

Наши дни.

Я чихнул от запаха аммиака. Походу дела меня убили. Опять. Всё тело ныло, особенно бок. Пальцы слипались от крови, а холодный камень под щекой давал понять — в этот раз точно не дома.

Попытка пошевелиться вызвала волну тошноты. Руки, перед глазами, были чужими — тонкими, бледными, без привычных мозолей. Вот это да! Это не просто новое место.

Ладно, вкатили в новое тело. Похоже, прошлый владелец совсем доигрался. Десятки раз такое видел в играх. Что теперь, система? Жду подсказки? Тишина. Хаос вокруг не давал мне потерять сознание.

Вокруг творился ад. Крики, взрывы, дикий визг.

— Держи, чёрт! — рявкнул бородач, и его щит с грохотом принял на себя удар когтистой лапы.

— Жги! — крикнул кто-то сзади.

Я с трудом повернул голову. В синем свете кристаллов наша пятёрка отбивалась от тварей — крыс размером с собаку, с красной кожей и горящими глазами. Бородач со щитом, верткая девчонка с парой ножей, угрюмый лучник и рыжий паренёк, сжимающий посох.

Рыжий что-то пробурчал — и с кончика его посоха вырвался жалкий огненный комок. Он врезался в одну из крыс, та взвыла, и нос защекотало от кисло-сладкой паленой шерсти. Сам парень после этого побледнел, как полотно, и закачался, еле удерживаясь на ногах. Ничего себе, настоящая магия. Только хилая какая-то. Один удар и побледнел. Может убивать боится.

Попробовал встать. Руки дрожали, но это были чужие руки — руки, не знающие физического труда. Ладно, новый корпус принял. Будем работать с тем, что есть.

Рядом валялся мой шмот — плащ и посох. Накинул плащ, взял посох. Тяжелый, сгодится как дубина.

Надо помогать своим. Раз меня не прикончили, значит, я за своих. И раз дали посох — наверное, маг. Только вот ни одного заклинания в башке не было. Отлично.

Так, думай. Все эти маги — как дети с кувалдой: бьют со всей дури, пока не устанут. А надо бы найти слабое место и ткнуть один раз, но точно.

Во всех играх магия откуда-то берется. Внутри меня — пусто. Никакой силы нет и в помине. Зато вокруг — полно! Эти синие камушки светятся, как новогодние гирлянды. Значит, сила в них.

А посох… Посох в руках — просто дубина. А что, если он как труба — не создаёт воду, а только направляет поток? Стоит попробовать. Хуже не будет.

Подполз к ближайшей крысе и со всей дури ткнул посохом. Да не в неё, а в стену, в синий кристалл над ней.

— Ну, давай, делись силой! — прохрипел я. — Покажи фокус!

Я очень сильно хотел выжить и видел, где спрятана дармовая энергия.

Идея сработала. Кристалл вспыхнул, свет ударил крысе в глаза, ослепив и парализовав её. Этой секунды хватило бородачу, чтобы всадить ей в горло меч.

Он посмотрел на меня с диким удивлением, будто только что увидел, как вода начала течь в гору.

— Ты это что сделал? — рявкнул он.

— Световая атака! — выпалил я, стараясь звучать уверенно. — Школа… Придворной Магии!

— Какой ты на хрен придворный маг! — заорал он, но уже без злобы, скорее с привычным раздражением. — Ты ж голимый шарлатан! Я видел, как ты тыкался палкой!

Попал в точку. Значит, моя "палка" и правда ключевой элемент. Надо будет поэкспериментировать, если, конечно, этот бугай не размозжит мне голову своим щитом.

Но передохнуть нам было не суждено. Сразу из трех проходов, ведущих в зал, послышался тяжёлый, шаркающий шаг. И тут же — предупреждающий крик лучника.

— С заднего фланга! Нежить!

Из темноты на нас повалили фигуры в лохмотьях. Их кожа была землисто-серой, глаза мутными, а из открытых ртов доносилось булькающее хрипение. Зомби. Медленные, но их было много, и шли они, не обращая внимания на раны. Лучник, высокий мужик с напряженным лицом, уже выпустил несколько стрел, но стрелы лишь с глухим стуком впивались в плоть, не останавливая мертвецов.

— Кира, левый фланг! — скомандовал бородач, отсекая крысе голову. Девушка с ножами, словно тень, метнулась в указанном направлении, её клинки заплясали в воздухе, но против толпы нежити её скоростной стиль был малоэффективен.

И тут один из зомби, обойдя сбоку, сделал неожиданный выпад в сторону Ассасина. Та, отстреливаясь из арбалета, не заметила угрозы. Длинная костлявая рука уже тянулась к её плечу.

Время замедлилось. Мысль промелькнула со скоростью пули: «Кристаллы. Они реагируют на желание. На посох. Направь».

Я видел только кристалл за спинами зомби. Представил, как энергия прорывается сквозь них — мощный поток, сметающий всё на пути.

Вскинул посох, нацелив его на кристалл, и мысленно крикнул, вложив в это всё свое отчаяние и ярость: «ГОРИ!»

На этот раз ответ был оглушительным. Кристалл взорвался ослепительным голубым сиянием. Свет мощно ударил — он сконцентрировался в узкий, раскаленный луч, который прошил группу зомби, словно игла гнилую ткань. Раздался негромкий хлопок, и три передних мертвеца буквально рассыпались в прах, усыпая тлеющими останками каменный пол.

Ассасин, застигнутая врасплох, отпрыгнула, широко раскрыв глаза. Она посмотрела на дымящуюся груду праха, потом на меня и дрожащей рукой поправила арбалет, бросив взгляд на бородача.

— Гарт, он только что... Я бы не увернулась».

— Повезло, разок. Держись, Кира – буркнул Гарт.

— Ты… ты спас мне жизнь, — тихо, но четко сказала Ассасин, кивая мне.

Она не отводила взгляда, в её глазах клокотала буря из благодарности и какого-то дикого недоумения.

— Только... пожалуйста, не делай так больше. Твои глаза... они сейчас горели точно так же, как у Льва, когда он... шёл в свой последний бой.

Имя «Лев» ударило, как током. Из самых потаённых закоулков памяти, куда ещё не было доступа, накатила волна чужой, но до боли знакомой тоски. Кто он для меня, загадка.

Бородач, с силой выдергивая меч из крысиного трупа, фыркнул, но уже без прежней злобы.