— Нельзя, нельзя! В ряды это допускать точно нельзя! — закричали пиявы. — Ты прав, Великий Динозавр! Ты прав, как никогда!

— Спасибо, — кивнул Динозавр. — В общем, Дейн нам угрожает. А как мы поступаем с угрозами, все помнят?

— Так же, как вы поступили тогда с тем захватчиком, — произнес Усатик. — Сперва наведение, потом прицеливание, затем один мощный удар хвостом, и готово дело.

— Верно, — согласился Динозавр. — Ты всё правильно говоришь. Но есть один нюанс. Тогда цель была медленная, поэтому всё получилось так, как нужно. А Дейн — быстрый, вёрткий, да еще и перепархивает с места на место. По нему так просто не попадешь.

— Значит, нужно сделать так, чтобы он во время удара стоял на месте, — справедливо заметила Нефила. — Чтобы он не смог увернуться.

— Правильно мыслишь, одобряю, — покивал Динозавр. — Вопрос только в том, как именно это сделать?

Наступило молчание, все обдумывали слова Динозавра. Затем Гривастый поднял лапку, и произнес:

— Можно, я скажу?

— Давай, — согласился Динозавр.

— Был у меня когда-то случай, — начал Гривастый. — Давно, и не здесь, но всё-таки был. Я тогда едва-едва как ушёл от мамки, и даже гривой ещё обзавестись не успел. Молодой был, в общем. Шёл я по болоту, значит…

— Можно покороче? — спросила какая-то пиява.

— Нельзя, это важно, — мотнул гривой Гривастый. — Так вот. Шёл, и учуял запах. Такой вкусный был это запах, просто не передать! Запах мяса, тлена, гнили, и одновременно чистой водички. Ну, думаю, повезло. Кто-то дохлый и мягкий валяется в кустах, а рядом ручеёк. Можно наесться мягкого от души, и водичкой запить. Ну, полез я в эти кусты, и…

— И? — выдохнули все.

— И прилип, — мрачно сообщил Гривастый. — Там не было никого дохлого и мягкого. Это были хитрые кусты, которые выпускали обманный сок. Им, кустам этим, было нужно, чтобы я там прилип, и сам стал дохлым и мягким.

— Зачем? — удивилась Нефила.

— Удобрение, — пояснил Гривастый. — Они меня на удобрение пустить хотели, негодные! Но мне повезло. Я прилип только одной лапой, и сумел вырваться. Коготь, правда, потерял, но ничего, он у меня потом заново отрос. Так вот, к чему я это…

— И к чему? — поторопил Динозавр.

— А что если нам так же прилепить Дейна? — спросил Гривастый. — Сок для эмблем мы сделали. Можно сделать другой сок, для ловушки. Мы сделаем ловушку, заманим Дейна, он прилипнет, а потом вы, Великий Динозавр, взмахнете хвостом, и — привет, Дейн, как делишки?

— А что, в этой идее что-то определенно есть, — Динозавр задумался. — Ты помнишь, где растут эти кусты?

— Не помню, но, думаю, мы сможем их найти по запаху, — ответил Гривастый. — Усатик, у тебя же хороший нюх, верно?

— Не жалуюсь, — ответил Усатик с достоинством. — С нюхом у меня действительно весьма неплохо. Унюхать я и впрямь могу много чего. И где вода чище, и где еда слаще, и откуда ветер дует, и что по небу летит.

— Вот и замечательно, — покивал Гривастый. — Значит, тебе не составит труда найти по запаху эти кусты. А там у нас метод уже отработан. Великий Динозавр сорвёт столько, сколько нужно, лягушки надавят сока…

— А мы не прилипнем сами? — с тревогой спросили лягушки.

— Если будете осторожны, то нет. А если кто и прилипнет… ну, скажем так, это будут неизбежные потери во имя Великого Динозавра, — дёрнул хвостом Гривастый. — Нечего вам переживать, вон у вас икры сколько, и головастиков — хоть горстью черпай. В общем, лягушки надавят сока, а мы за это время придумаем, где и как организовать ловушку, чтобы Дейн точно прилип.

— Я помогу, — вызвалась вдруг Нефила. — Я его заманю. У меня, если вы забыли, есть головогрудь и ноги. Вот и воспользуюсь. Мои ноги, знаете ли, многие любят.

— Это точно, — усмехнулся Динозавр. — В общем, решено. С завтрашнего утра приступаем к поискам'.

— Жуткая история, — Элин покачала головой. — Но для нас она важна, согласитесь.

— Да, — кивнул Ит. — Ты права. Для нас это действительно важно. В первую очередь из-за того, что мы теперь в курсе, что хотя бы часть инициированных знает о том, что с ними произошло.

— Верно, — согласилась Элин. — Могу только догадываться о его чувствах.

— Ты зив, — заметила Бао. — У вас, насколько мне известно, проблемы потомства решаются несколько иначе.

— Кто бы говорил, — фыркнула Элин. — Атлант, давай не будем сейчас спорить. У нас есть проблемы поважнее.

— Это верно, — легко согласилась Бао. — Но вообще интересно получается. На Окисте люди, как мне показалось, не знали про инициацию. Или, если знали, делали вид, что не знают. Последний эпизод, когда Элин нас сумела вытащить из дома, был весьма показательным. Те, кто туда пришел, точно не знали, что они такое.

— Я так не думаю, — возразила Элин. — Клавис вполне мог знать, как мне кажется. Или ещё кто-то. И вот эти знавшие собрали не знавших, и привели их к дому. Может быть, Тлен умеет действовать каким-то особым образом, влияя на психику инициированных.

— Согласен, — тут же кивнул Ит. — Профессор Бураго, кстати, для Тлена оказался крепким орешком. Он, видимо, не поддался внушению, и сумел сохранить своё «я». Другие, как мне кажется, не сумели. Или сумели, но не все.

— Одни сплошные «или», — вздохнул Скрипач. — Но вообще-то да, вы все правы. Есть, над чем подумать.

— По-моему, Тлен — это очень гибкая система, — заметил Ит. — Он, если угодно, адаптируется к условиям мира, в котором оказался. И действует по-разному, принимая те условия игры, в которых он находится. Бураго дал очень точную аналогию — гадюка в корзине с цыплятами. По сути дела, так и есть. Только гадюка маскируется, и каждый раз — по-разному. В случае Апрея цыплят убедили, что гадюка — это тоже такой цыплёнок, просто более продвинутый и развитый. А ещё они запретили цыплятам бояться. Да, да, именно потому что это Апрей, и его население, которое подавляли веками, можно с лёгкостью убедить в чём угодно. Или, если не получится убедить, можно приказать. Что, собственно, и произошло. К сожалению, нам не дали напрямую пообщаться с местными, исключением стал только профессор.

— Он ничего не сказал о том, что происходит в обществе, — сказала Элин.

— А в нём ничего не происходит, — пожал плечами Ит. — Там повсюду стоят следящие системы, по аналогии со Скивет. Они фиксируют всё, от кровяного давления человека, который находится в поле их зрения, до мыслей, которые у него в голове. И любых несогласных или вопрошающих тут же подавят, не привлекая внимания. Гипотетической свободы, пусть условной, на Апрее меньше, чем на Окисте. Гораздо меньше. Поэтому в обществе всё прекрасно. Людям сказали, что преобры это хорошо. Люди кивнули, согласились, и отправились заниматься своими делами.

— Арпей выгоден Официальной службе, — произнесла Авис. — И Транспортной тоже. Пока — точно выгоден, и его будут тянуть до последнего. До срыва, как мне кажется. И официалы, и транспортники уйдут только тогда, когда начнётся глобальный процесс, в котором принимать участие им не захочется.

— Они знают, — мрачно произнёс Скрипач. — Официалка точно в курсе. Вот же мрази, пробу ставить негде.

— А что ты хочешь? — спросил Ит. — Знают, разумеется. И про Апрей знают, и про Сод. И много ещё про что. Но, — он помедлил, — они пока не связали это всё в общую систему, потому что явление, во-первых, точечное, во-вторых, оно выглядит везде по-разному, и, в-третьих, они не имеют представления ни о скрытом сиуре, ни о системе, частью которого это явление…

— Является, прости за тавтологию, — закончил за него Скрипач. — Да, верно. Так и есть. К тому же, вспомни, насколько медленная и неповоротливая у официалки бюрократическая система. Пока она осознают факт наличия явления, пока не прогонят данные через кучу проверок, пока аналитики не построят модели… может пара сотен лет пройти, пока хотя бы до кого-то там что-то дойдет. А энтузиастов, к которым когда-то относились такие, как Эдри, Фэб, и мы с тобой, очень быстро окорачивают, и не дают развернуться. Дело Гоуби помнишь?