За окнами переговорной шёл снег, мягкий, медленный, он падал крупными хлопьями в почти абсолютном безветрии, и празднично украшенный город принимал его, они словно бы обнимали сейчас друг друга — снег, и расцвеченный размытыми разноцветными огнями вечерний город. Переговорная располагалась в старом здании, в центре, но переговоры, по мнению Ита и Скрипача, в большей степени напоминали сейчас дружеское чаепитие в новогодней гостиной. Этот переход, этот разительный контраст впервые за многие годы сумели удивить их — кажется, Слава специально не стал предупреждать делегацию о точном временном периоде, который был в нужной зоне на планете. Да, зима, понятно. Но тут, на Апрее, сейчас были большие зимние праздники, очень сильно напоминавшие Новый год. Правда, новым годом они не были. Настоящий Новый год в этом мире праздновался в апреле.

— Опасность? — спросил переговорщик. Это был мужчина средних лет, одетый в строгий костюм — чёрные брюки со стрелкой, тёмный кафтан, белая рубашка, узкий галстук. — Разумеется, мы с этого начали. Когда появились первые преобры, мы тут же обратились в Официальную службу, и поставили мир на карантин. Страшные убытки, просто страшные, и хорошо, что у нас был резерв, который помог нам справиться.

— Преобры? — спросил Скрипач.

— Тогда так называли первых преобразовавшихся граждан, — объяснил переговорщик. — Сейчас чаще всего используют приставку «пре», если это требуется. Так вот, карантин, как вы могли заметить, мы держим по сей день, именно поэтому первым требованием для вашего прибытия к нам стала полная биологическая защита. Исследования уже давно доказали абсолютную безопасность преобров, или пре-людей, но и мы, и Официальная служба считаем, что исследования в обязательном порядке должны быть продолжены.

— Можно ли узнать, в чём суть преобразования, о котором вы говорите? — спросил Ит.

— Некоторые наши граждане приобретают новые способности и возможности, при полном сохранении всего, что было у них прежде, — ответил переговорщик. — Могу привести пример. Достойный профессор, математик, который работал во внешней программе, стал полтора года назад преобром. Он продолжает работать так же, как и раньше, он вполне успешен, а новые способности, полученные им, позволяют ему тонко чувствовать запахи. Настолько тонко, что его результаты выше, чем у лучших анализаторов, которые есть на планете. Так же он с помощью запахов может различать эмоциональное состояние собеседников. В момент преобразование я у него перестроилась голова…

— Что, простите? — нахмурился Скрипач.

— Сейчас поясню. Преобразование на короткое время меняет физический облик преобразующегося. Это может выглядеть… как бы сказать… несколько необычно, но уже через несколько минут преобразованный возвращается в прежнюю форму, и получает новые способности. Пока что механизм преобразования исследуется, аналогичных случаев Официальная служба не нашла, и, судя по всему, подобное развитие человека, как вида, может стать эксклюзивным для нашего мира.

— Это невероятно интересно, — кивнул Скрипач. — Никогда ни о чём подобном не слышали. И как же живут эти самые преобры? Вы селите их отдельно, как-то выделяете, или…

— Они интегрированы в общество, — пожал плечами переговорщик. — Они живут прежними жизнями. Работают, учатся, рожают детей, совершенствуют навыки. Если требуется, они проходят обследования, принимают участие в программах для преобров, используют свои новые способности на благо обществу.

— Рожают детей? — удивленно спросил Ит. — То есть этот процесс никак не влияет?..

— Нет, — покачал головой переговорщик. — Прекрасные счастливые матери, отличные крепкие дети. Все живы, здоровы, и счастливы.

— Это хорошо, — покивал Ит. — Вы не могли бы рассказать нам, как это всё вообще началось? Вы ведь не сразу сумели принять и осознать происходящее, верно?

— Верно, — улыбнулся переговорщик. — Началось — не без казусов, надо сказать. Дело в том, что во время преобразования рядом с людьми, проходящими инициацию, слепнет техника.

«А вот это уже именно то, что мы ожидали услышать, — подумал Ит. — Да, всё верно. Тлен не хочет, чтобы за ним наблюдали. Но, кажется, здесь всё идёт по несколько иному сценарию».

— То есть техника не видит, что с ними происходит? — уточнил Скрипач. — Но каким образом удалось об этом узнать?

— И сами преобразованные, и свидетели, оказавшиеся рядом, — пожал плечами переговорщик. — Процесс преобразования иногда бывает болезненным, люди не понимали, что с ними, пугались, звали на помощь.

— И никто не пострадал? Я имею в виду тех, кто находился рядом? — спросил Скрипач.

— Нет, никто, — кажется, переговорщик удивился этому вопросу, причём удивился совершенно искренне. — А почему они, простите, вообще должны были пострадать?

— Но вы же сами сказали, что преобразование затрагивает то ли какие-то органы, то ли части тела, — осторожно начал Скрипач. — Возможно, это вызывает боль, помутнение сознания, и на этом фоне возможна агрессия. Разве нет?

— Таких случаев не зафиксировано, — покачал головой переговорщик. — Вы можете убедиться в этом сами, точно так же, как убедилась уже давно Официальная служба. Да, некоторые преобры пугаются, да, у некоторых случались даже нервные срывы, но агрессия? Нет. Разумеется, нет.

«Врёт, — тут же понял Ит. — Но тут любопытно другое. Как они сумели всё скрыть от официалки? А ведь сумели же. Если бы не сумели, мы бы сейчас не сидели в этой переговорной».

— Отрадно это слышать, — сказал Ит вслух. — Вы нас успокоили. Давайте вернемся к основной теме нашей беседы. Санкт-Рена готова предоставить вашим гражданам позиции в обучающих программах, об этом мы уже говорили. Но вы, как я полагаю, собираетесь присылать к нам обычных граждан, не преобров?

— Да, конечно. Поймите нас правильно — преобры слишком ценны, мы пока что не можем так рисковать, — ответил переговорщик. — Возможно, если процесс пойдет быстрее, мы впоследствии будет отправлять их тоже, но сейчас это невозможно. Так что обсудим условия для обычных граждан.

— Как вам будет угодно, — кивнул Скрипач. — Итак, для начала обсудим программу расового взаимодействия с погружением в культурную среду…

— Нет, ты понимаешь? Ты понимаешь, ага? — в голосе Скрипача звучало неподдельное восхищение. — Как там было? «Если у вас есть лимон, сделайте из него лимонад»?

— Карнеги, — кивнул Ит. — Именно так у него и было. Но, рыжий, вынужден признать — они сделали. По крайней мере, на этом этапе лимонад у них получился хоть куда.

— Да уж. Апрей превзошел сам себя. Продать Официальной службе Тлен под видом эксклюзива — это надо ну очень хитро извернуться, — сказал Скрипач с уважением.

— Наследие академика Макеева, — пожал плечами Ит. — Им не привыкать изворачиваться. Смею тебе напомнить, что в тот период, не смотря на контакты с внешкой, официалка, которая тут уже была, покойника так и не выследила. И он резво скакал по всей планете, и убивал всё, что ему было не по нраву. Кажется, сейчас история повторяется, только уже в ином ключе[1].

— Боюсь, что ты прав, — Скрипач вздохнул. — Но… слушай, Итище, как тебе идея заказать какие-нибудь тёплые шмотки, и сходит прогуляться? Хотя бы ненадолго. Тлен тут, или не Тлен, но так хочется посмотреть на что-то позитивное. После того, что мы увидели в других мирах, мне что угодно сойдёт, честное слово.

— Мне тоже, — кивнул Ит. — Давай, заказывай одежду, и пойдём, погуляем.

Исторический центр, конечно, изменился, но общие свои черты он сохранить сумел. И даже изрядная часть зданий, являющихся памятниками архитектуры, осталась на своих местах. Высотки, к общему огорчению, были существенно «изменены и доработаны в соответствии с концептом реорганизации города», как пояснила система, и, взглянув на изображения обновленных высоток, на Котельническую решили не ходить. Огромный современный комплекс, частью которого теперь являлась высотка, и который располагался между двумя берегами Москвы-реки, выглядел, на их взгляд, слишком помпезно и вызывающе. Поэтому решили добраться до Таганки, и посмотреть на знакомые места издали.