— И как вы это будете делать? — спросил Динозавр.

— Кто как умеет, — Усатик фыркнул. — Я, например, могу быстро и много говорить, а Гривастый умеет мелодично завывать разное, у нас это зовётся песней. Гривастый, давай, начинай. А то стоишь и молчишь тут, как неприкаянный.

Гривастый вышел вперед, надул защёчные мешки, и заголосил что есть мочи:

— Оооооо, великий и прекраааааасный, сладкозвучный Динозавр! И как солнце в небе яяяяяяясный, перед нами ты предстаааааал! Раааааступились в небе туууууучи, звезды первые зажглиииииись! На спине своей могуууууучей, ты всех нас поднимешь ввыыыысь!

— О, это он про пирамиду возможностей, — зашептались пиявы. — Как хорошо-то, как правильно поёт…

— Неплохо, неплохо, — одобрил Динозавр. — А теперь ты, Усатик. Покажи свои умения.

Усатик огляделся, и заприметил неподалеку от передней ноги Динозавра несколько крупных синих лягушек.

— Эй, лягухи! — крикнул он. — Я вам говорю, да, да! Чего это вы там расселись? А? Чего, я спрашиваю? Вы что, не видите, кто перед вами?

— Эээ… ну, типа да, мы плохо видим, — сказала одна из лягушек. — А чего там такое-то? Чего ты так орёшь?

— Я ору, потому что перед вами стоит сам Великий Динозавр, а вам по фигу! — сердито сказал Усатик. — А ну-ка немедля проявите почтение! А то за непочтение вам знаете, чего будет!

— И чего будет? — спросила другая лягушка.

— Будет чвак! — хмыкнул Усатик. — Великий Динозавр чуть-чуть поднимет свою Великую Ногу, и от вас мокрого места не останется. Ну, на самом деле оно от вас, собственно, и останется, поэтому… — он угрожающе потряс лапкой. — Немедленно проявите почтение, иначе — чвак!

— Как его проявлять-то? — недоуменно спросила первая лягушка.

— Встаньте красиво, и славьте нашего Великого Динозавра, — приказал Усатик.

— А, ну ладно, — согласились лягушки. Встали рядком, и закричали:

— Славься, Великий Динозавр! Славься, славься, весь прославься! Так нормально? — спросили они.

— Нормально? — спросил Усатик у Динозавра.

— Сойдёт, — ответил тот. — Нормально вроде. Хотя можно и погромче. И помелодичнее.

— В следующий раз сделаем погромче, — заверил Усатик, и помахал лапкой лягушкам, приглашая их подняться на спину Динозавра. — Без проблем. Я всё устрою.

— Вы чего-нибудь захотите за свою работу? — спросил Динозавр.

— Да мелочь совсем, — успокоил его Усатик. — Пару раз в день делайте ногами чвак, и довольно. Надо же нам чем-то мелкопитаться. Двух чваков нам вполне хватит.

— Сделаю, не вопрос, — кивнул Динозавр. — Но я это буду делать, только если вы будете хотя бы два-три раза в день развлекать меня, как делали это сейчас. Договорились?

— Договорились, — кивнул Усатик.

— Хорошо, — согласился Динозавр. — Эй, гривастый, а спой-ка ещё раз эту… как это называется?

— Песня, — подсказал Усатик.

— Точно. Спой-ка ещё раз эту песню, уж больно она мне понравилась, — велел Динозавр. — А лягушки пусть подпоют. Они это сумеют.

— Ща слабаю, — кивнул Гривастый, и снова затянул:

— Оооооо, великий и прекраааааасный…

Динозавр удовлетворенно кивнул, и пошел через болото дальше, сопровождаемый песней Гривастого, и хором подпевающих ему лягушек.

— Ит, ты смешал всю эволюцию вида хомо в одну кучу, — заметила Бао. — Откуда там млекопитающие? Где иностанцевии? Где териодонты? Откуда у тебя млекопитающие появились одновременно с динозаврами?

— Это сказка, — напомнил Ит. — И потом, млекопитающие, самые первые, жили одновременно с динозаврами. Так что тут всё правильно.

— И что это за виды? Кто эти Усатик и Гривастый? — спросила Бао.

— Это докофоссор и агилодокодон, если тебе требуются такие подробности, — сдался Ит. — Правда, их внешность я слегка изменил для сказки. Докофоссор был больше похож на крота, это Гривастый, а агилодокодон напоминал белку, но у меня он больше похож на крысу. Но усы у него точно были.

— Ясно, — кивнула Бао. — Ладно, хорошо, версия принимается. В общем, Великий Динозавр потихоньку обрастает своей командой. Пиявы, и эти двое подпевал, и лягушки. Надо сказать, они все очень глупо выглядят.

— Это только кажется, — покачал головой Ит. — На деле всё иначе.

— Иначе? — удивилась Бао. — Ит, но ведь это выглядит, как форменный бред. Одни поют дифирамбы Динозавру, сидя на его спине, другие — делают практически то же самое, но распространяют это всё за пределы… ммм… скажем так, организма самого Динозавра. И ты считаешь, что в этом есть смысл?

— Какая ты наивная, Бао, — вздохнул Ит. Похлопал рукой по коленке. — Забирайся ко мне, и давай работать. Нам надо сделать набросок отчёта для Королевы, и кое-что прояснить для себя.

— Зонды ещё не вернулись, — возразила Бао. — Вот вернуться, и сделаем полный отчёт.

— Набросок, — повторил Ит. — Нам нужно сформировать тезисы. И не говори, чтобы я попросил это сделать Авис. Если бы мы были не нужны в этом процессе, Её Величество послала бы одну Авис, без нас. Так что давай, не отлынивай.

— Ладно, — Бао запрыгнула к нему на руки. — С чего начнём?

— С истории, разумеется, — сказал Ит. — Возьмем временной период лет примерно в триста. Нам нужна картина, которая тут была до появления Тлена, понимаешь? Без этой картины мы не увидим ни момента его возникновения, ни динамики продвижения в мире.

— До возникновения — это до смерти демиурга скрытого сиура, — уточнила Бао. — Авис убедила нас в том, что Инсаниа — дом Велли. Хорошо, будем исходить из этого тезиса. С чего, в таком случае, начнём?

'…хочу подчеркнуть, что к этому моменту на планете сформировалась ситуация, исключающая саму возможность возникновения такой эпидемии, а точнее — пандемии, которая послужила причиной для начала последующих событий. Вам отлично известно, что на момент отправки к Инсаниа последней миссии, планета уже была подключена к трём растущим полосам Транспортной сети, имела дипломатические отделы рас когни и рауф, и вела переговоры с нэгаши о торговом сотрудничестве. Государственные границы стремительно размывались, был создан и начал исполняться проект межконтинентальных прямых сообщений, а именно — строительство скоростных трасс, идущих параллельно с транспортными полосами, и захватывающих четыре континента. Стало происходить внедрение технологий третьей группы, в первую очередь — медицинских, планета выкупила геронтологические программы, численность населения увеличивалась.

И на фоне этого благополучия и начала эры процветания внезапно, я подчеркну — внезапно, это, вероятно, важно — на Инсании вспыхивает эпидемия серого мора. Вспыхивает в сотне мест одновременно, но первые очаги появились на двух самых больших азиатских континентах. Серый мор является прионным заболеванием, доселе на планете неизвестным, и методов лечения, равно как и препаратов, для борьбы с ним не существует. Планета дает сигнал о помощи, и вот тут начинается самое странное и непонятное. Потому что, во-первых, серый мор объявляют внешним заболеванием, хотя на самом деле он является внутренним, и, во-вторых, пришедшую помощь, в том числе и миссию Санкт-Рены, Инсаниа объявляет вторжением и агрессией. Не сразу, не одномоментно, на это уходит некоторое время, но, по истечении двух месяцев по времени планеты от начала событий, первая страна объявляет причиной серого мора инфекцию, которую занесли когни, и сперва закрывает свои границы, а затем — уже внутри этих границ закрывает несколько «чистых» областей, которые впоследствии становятся областями группы «один». Именно область из группы «один», то есть из самых первых, объявленных «чистыми», нам удалось немного исследовать.

Области группы «один» через некоторое время начинают первые конфликты с областями, которые объявили себя областями «два» — в них распространяется слух, что области «два» пытаются «уровнять условия», то есть распространить продвижение серого мора на их территории. Именно в этот момент на планету приходит миссия Санкт-Рены, ставшая по факту первой и последней. Потому что и жители областей «два», и жители областей «один» начали агрессивно реагировать на пришедших. После гибели миссионеров капитан дал разрешение боевикам применять оружие, но до открытых столкновений дело не дошло — тех, кто работал под защитой боевых отрядов, местные не трогали, боялись конфронтации. Погибли несколько врачей, и почти два десятка миссионеров, причем произошло это в течение суток. Через непродолжительное время области «один», «два», и появившиеся области «три» стали массово отказываться от помощи конклава, и было принято решение о досрочном завершении миссии.