Создавалось впечатление, что время бездарно тратится: я планировал походы в зону с получением как кристаллов, так и ингредиентов, но, если бы не удачно подвернувшиеся мне на обратном пути сюда механизмусы, не из чего было бы собирать еще один снегоход. Желание наплевать на карантин и отправиться в зону разбивалось об уверенность Наташи, что это с высокой вероятностью грозит неприятностями и сейчас мне надо быть законопослушным по максимуму. Так что мы с ней занимались физической подготовкой с дружинниками, чтобы хоть куда-то давать отток энергии. И я даже достиг определенных результатов: поднял на единичку гибкость и уклонение до семнадцатого и второго уровней соответственно.

Но время шло, скоро снег станет рыхлым и снегоходы потеряют свою актуальность — скорость и маневренность резко снизятся. Это злило, но я ровным счетом ничего не мог поделать. Кажется, вынужденным бездельем наслаждались только Валерон и Митя.

Первый всё время, что не бегал в Озерный Ключ за новостями, спал или ел, утверждая, что тем самым увеличивает количество доступной энергии и вообще прокачивается. Дрых он и днем, и ночью, исключительно в нашей с Наташей семейной постели, по ночам пытаясь перетянуть на себя одеяло, а поскольку залезал он аккурат между мной и супругой, спать в кровати стало невозможно, и я переселился на пол, в спальник.

Митя же, перезнакомившись со всеми дружинниками, часто сопровождал их в обходах, выспрашивая разные вещи и сравнивая с информацией из книг. При необходимости он поднимался в воздух как приличного размера дрон, тогда видимость у него резко увеличивалась, а наблюдательность у него и без того была хороша, и это было гарантией того, что тайно враг к нам не доберется. Впрочем, враг и сам нынче сидел взаперти без возможности покинуть не то что город — даже казармы.

Когда мы уже готовы были на стенку лезть от вынужденного заточения, через месяц после последней подозрительной смерти приехали целительские светила из столицы и принялись сканировать всех потенциальных носителей. Делали они это на расстоянии и за дрожащим маревом целительского щита, который в теории должен был отсекать все вредоносные воздействия. Проверяли всех живущих в поместье, для чего мы по очереди подходили к распахнутой калитке. Я обследовался последним. Смысла в данном действии я не видел, но выступать против власти по столь идиотскому поводу было себе дороже. В конце концов, осмотр давал надежду на окончание карантина, который не распространялся только на Валерона: помощник мог шататься по окрестностям, будучи уверенным, что без него у нас ничего интересного не случится.

Словно этого было мало, целителя охраняли еще два мага. Как выяснилось чуть позже — дознаватели.

— Господин Воронов, — сказал один, когда целитель закончил все манипуляции и, покачав головой, отошел, — не соблаговолите ли ответить на пару вопросов?

— Соблаговолю, — согласился я. — Особенно если это позволит нам прекратить этот никому не нужный карантин.

— Почему же никому не нужный? Мы предотвращаем распространение заразы по империи. У вас есть какие-то предположения по тому, откуда пришла зараза?

Похоже, Базанин пытался перевести стрелки на меня. Интересно, насколько у него это получилось без ментальных техник, за которые ему конкретно может прилететь. Императорские военные — это не никому не нужный племянник князя.

— Насколько я понял, все случаи смерти происходили исключительно в гарнизоне?

— Большинство — да, — ответил дознаватель, и я сразу вспомнил, что одного Валерон выплюнул у дома Садонина. А такую интересную гипотезу можно было предложить… — Петр Аркадьевич, у вас есть предположения о причине эпидемии?

— Я разговаривал с артельщиками в зоне. Они мельком упомянули, что местный гарнизон экспериментирует со Скверной. Возможно, эпидемия — результат этих экспериментов? Экспериментаторы наверняка вели записи, и вы можете потребовать у них предоставить архив.

— Увы, Петр Аркадьевич, почти сразу после начала эпидемии сгорел кабинет Базанина.

— Как удобно, — протянул я, — и никаких улик более там найти невозможно.

По физиономии дознавателя стало понятно, что раньше в эту сторону расследование даже не думало идти. Теперь же стоило подбросить в разгорающийся костер интереса дровишек побольше, чтобы горело долго, ярко и очень неудобно для Базанина. Глядишь — дальше он будет сидеть не на карантине, а в тюрьме, если удастся выявить его причастность к возникновению эпидемии.

— Знаете, я не хотел бы выглядеть разносчиком слухов, — многозначительно протянул я, — но господин Базанин произвел на меня весьма странное впечатление. Стоило мне появиться в княжестве, как на меня напали его подчиненные, после чего ночью мой гарнизон был чем-то опоен, а внутри дома с помощью артефакта открыли искажение.

— Вот как? — заинтересовался дознаватель, даже подался ко мне, но опомнился и отшатнулся, не желая подцепить неизвестную заразу. — У вас есть этот артефакт?

— Да, но без парного, которым он активировался. Сами понимаете, никаких доказательств, что это дело рук Базанина, у меня нет. Но на следующий день он прибыл с обвинениями в мою сторону и использовал в отношении меня воздействие на разум, когда это не удалось, его подчиненный на меня напал. У меня очень много претензий к выполнению своих обязанностей господином Базаниным, о чем я не преминул написать дядюшке. Думаю, он примет меры.

— Вы про Максима Константиновича Воронова?

— Разумеется. Он же ныне князь, — чуть удивленно ответил я. — Он обязан следить за тем, что вытворяют его люди на местах.

— Максим Константинович месяц назад скончался, — огорошил меня известием дознаватель.

— Как скончался? — только и смог я переспросить.

Вот ведь гады Куликовы. Знали наше положение, имели возможность сообщить по артефакту, но не пожелали. А ведь я почти уверился, что Анна Александровна ко мне хорошо относится. В свете того, что я считался единственным носителем осколка вороновской реликвии, у меня были некоторые шансы получить официально титул князя, что мне здорово бы облегчило жизнь. Но нет, свои интересы удовлетворили, на наши с Наташей наплевали и почему-то уверены, что я это забуду. К этому плюсуется еще и договоренность Куликова с Базаниным. Мой счет к тестю продолжал расти. А еще я осознал, что нужен артефакт для срочной связи. Оставил бы я парный в Святославске — и не хлопал бы сейчас глупо глазами.

— В газетах писали, что сердце.

— Газет нам почему-то не доставляют, — огрызнулся я, пытаясь сообразить, был ли причиной смерти князя приказ Базанина или Воронов умер по естественным причинам. Всё же возраст и нездоровые привычки могли взять свое. — И даже писем не передают.

— Почтовые ведомства не хотят рисковать жизнями своих сотрудников, — спокойно ответил дознаватель.

— И кого теперь прочат в князья? — уточнил я. — Антона Павловича? Или его уже назначили?

Это было бы неприятно. Антоша немедля начнет пихать мне палки в колеса, стоит ему здесь появиться. И это пойдет дополнительно к действиям Базанина — должны же его будут рано или поздно выпустить? К сожалению, он ни с кем при Валероне не связывался через артефакты.

— Он подавал прошение. Но император отказал. Если не появится князь с привязанной реликвией, то до захвата княжества зоной оно так и останется под рукой императора, и все налоги пойдут ему напрямую, если вас это беспокоит.

— Максим Константинович не считал возможным отчислять мне часть доходов с княжества, — ответил я. — Так что для меня в денежном плане не изменится ровным счетом ничего. А вот то, что вы замените Базанина — напротив, известие хорошее. Возможно, наведете здесь порядок. А то ситуация, прямо скажем, вопиющая. Артельщики жаловались, что с них дерут три шкуры, да ещё они сами скидываются на целителей.

— Не будем пока об этом, — прервал меня дознаватель. — То есть вы считаете, что причина — в экспериментах со Скверной, Петр Аркадьевич?

— Я бы не был столь категоричен, — возразил я. — Это требует дополнительной проверки. Если архив… гм… утерян, то, возможно, имеет смысл выяснить, обладали ли погибшие сродством к Скверне. Я рекомендовал бы вам спрашивать не напрямую, а через общий список сродств, как если бы вы хотели понять, не дает ли какое иммунитета к проявившейся инфекции. Если это, конечно, инфекция, а не что-то другое. Всё же странно, что погибли только люди Базанина.