— Всё нормально, я всё понимаю. Я вам наверняка странным кажусь — один и в компании механического паука.

— Есть такое. Мож, еще встретимся сегодня в другом убежище, так что лучше расстаться по-хорошему.

— Э нет, сегодня я буду спать в собственной кровати, хватит с меня зоны.

Они дружно заржали. А я сообразил, что вряд ли успею сегодня из зоны выехать, даже если пойду на максимальной скорости. Но одно точно — в этот мой поход мы с этой артелью не пересечёмся.

— Видали мы такого хвастуна, — заявил Архип. — В зоне твоих кроватей нету.

Я помахал рукой и распахнул дверь. От благостной погоды прошлого дня и следа не осталось. Температура явственно упала, и задувал противный пронизывающий ветер.

Чтобы не выстуживать убежище, я как можно быстрее вытащил снегоход и прикрыл дверь. Уехать я не успел, как глава артели высунул голову и сказал:

— И это, пустых ровных полей избегай. Опасно там.

— Спасибо. До свидания.

Стартовал я резко и на убежище больше не оборачивался. Контакта с этими мужиками у меня не получилось, хотя они вроде нормальные. Вон, даже предупредили об опасности. Я о ней, правда, знал, но это не умаляло ценности совета.

— Они тебя боялись, — пояснил Валерон.

— Я понял. Но почему?

— Всё непонятное — страшно, — ответил Митя. — А ты для них непонятен.

— Во, Митя дело говорит. У них в голове не укладывается, как сюда можно добраться в одиночку. Они вон с полным набором всего и целой артелью — и то с трудом пробиваются. Нужно было спросить у них, где сугробня завалили. Взял бы оплату шкурой, если от кристалла отказался.

— Зачем мне порченная шкура?

— Куски бы вырезал целые. Да что говорить впустую. Место-то не знаем.

Валерон расстраивался по поводу отсутствия координат зря. До места упокоения сугробня мы неожиданно доехали сами минут через пять. Снимать там уже было нечего — его хорошо так обглодали, оставив от шкуры одни обрывки, из которых вырезать что-то целое казалось непосильной задачей.

— Не получится тебе разжиться шкурой, — вздохнул Валерон. — Сплошные убытки.

— Может, еще одного встретим? — предположил Митя.

— Типун тебе на язык, железяка, — недовольно фыркнул Валерон. — Этот побольше, чем угробленный Петей у Дугарска. Намного больше, а тот чуть всю артель не положил. Он на мозги знаешь как бьет?

— На мои не бьет, да и Петя прокачался. Можем вывезти.

— Лучше бы не проверять, — подвел я черту под их беседой.

— Да сейчас попрятались все, в такую погоду никакая тварь рыскать не будет. Они же не идиоты. Это только мы премся через холод и ветер вперед.

— К выходу из зоны, — поддержал я его. — К теплу и уюту. Тебе холодно? Может, пока никого нет, наденешь комбез?

— Давай я лучше в твой залезу? — неожиданно предложил он. — Если что, просочусь наружу сразу, а так будем греть друг друга.

Я расстегнул пару пуговиц, и помощник юркнул внутрь. Видно, действительно, ему сейчас некомфортно. Снаружи осталась торчать только его морда, которой тоже не было видно. При этом холод и ветер с его стороны задерживался, не проникая внутрь комбинезона. Валерон немного отогрелся и расслабился.

— Все-таки в убежище лучше находиться с кем-то знакомым, — заявил он. — А то ни отдохнуть, ни поесть, да еще ремонтируют некоторые чужие котлы забесплатно.

— Не забесплатно, а за репутацию, — поправил я.

— Да эти слиняют из этой зоны, вот увидишь, — пренебрежительно фыркнул Валерон. — Твой дядя зело жадный. Он делает так, чтобы артелям было выгодней уходить в другие места. Где нет штрафов, а налог подъёмный.

— Не все уйдут. Они же сказали как? Новые места нужно разведать, а это потери во времени и деньгах.

— Ну вот, когда здесь потери в деньгах станут…

Разговор прервался на середине фразы, потому что меня внезапно попытались сбить со снегохода. Огромный тенеклык промазал самую малость — я успел отшатнуться, и он всего лишь перепрыгнул через снегоход.

— Аккуратно, в глаз бей! — возбужденно заорал Валерон и даже запрыгал внутри моего комбинезона, оттаптывая там всё, до чего дотягивались его задние лапы. И почему только это состояние называется бесплотностью? Только из-за того, что помощник может проходить сквозь стены? — Видишь, какой большой. И шкура красивая. Из него коврик для Наташи шикарный выйдет.

Если до последней фразы я думал дать по газам и уйти из зоны досягаемости тенеклыка (он, как и нормальные кошачьи, не был бегуном на длинные дистанции), то теперь задумался и над тем, что нужно будет привезти из зоны что-то осязаемое. Такое, чтобы стало понятно: я охотился и никуда из вороновской зоны не уезжал.

— Прекрасный трофей! — продолжал надрываться Валерон, вынуждая меня разворачиваться.

— Это всего лишь кошка, — заметил Митя.

— Не «всего лишь», а очень большая и опасная. И вообще, ты можешь назвать хоть одну причину, почему мы не должны трогать кошек? Ты у нас кошатник, что ли? — огрызнулся Валерон. — Ты предпочитаешь охотиться на волчеков?

Митя сразу сообразил, по какому тонкому льду он ходит.

— Я могу ей живот вспороть, — предложил он.

— А ты сможешь это сделать аккуратно, если тварь будет двигаться? Нет, пусть лучше Петя её теневой стрелой проткнет. Причем целиться нужно в открытый рот, чтобы голова не пострадала.

Тем временем огромная кошка обнаружила, что мы остановились, и радостно начала к нам подкрадываться, не подозревая, что сейчас решается вопрос, как именно ей умереть, чтобы шкура осталась целой. Ее попытки казаться незаметной выглядели смешно, потому что на снегу она выделялась трехметровым пепельным пятном. А еще горели глаза, как маленькие красные прожекторы. Короче говоря, у нее не было ни одного шанса остаться незамеченной.

— Тогда надо тебе, — заявил Митя. — Подходишь поближе и плюешь в рот.

— Мои плевки ее насквозь проткнут.

— А ты плюй так, чтобы плевок вышел через естественное отверстие сзади, — предложил Митя. — Или ты не можешь рассчитать траекторию плевков?

Валерон возмущенно засопел. Траекторию плевков он точно не рассчитывал, поэтому точно сказать, куда всё выплюнется, не смог бы, признавать ущербность заклинания помощник не желал, поэтому нашел выход:

— Ты думай, что говоришь. Там же с противоположной стороны всё обуглится. Шкура, считай, испорчена. Так что только Петя. Теневой стрелой.

— Она тоже может прорвать шкуру. Лучше Жар-Птицами.

Пока мы разбирались с тем, кто и как будет приводить тенеклыка в мертвое состояние, он дополз до нас и опять прыгнул. Я навстречу отправил ему Птичек, они дружным роем из трех штук влетели в раззявленную пасть и сбили прыжок. Тенеклык закашлялся, покатился по земле, пока птички отправились каждая по своим направлениям: две — в мозг и одна — в сердце. До места добрались быстро, сработали точно, тенеклык дернулся, засучил лапами и застыл.

— Прекрасная идея, Митя, — одобрил Валерон почему-то паука, а не меня. — Теперь нужно снять шкуру. Петь, ты умеешь снимать шкуру чулком?

— Нет. Предлагаю просто сделать разрез на брюхе и снять обычным способом. Все равно мы собираемся делать коврик, а не валик.

— Довод, — неохотно сказал Валерон. — Но резать надо так, чтобы не повредить мех. Митя, разводишь мех в стороны, мы режем.

— «Мы» — это потому, что ты сидишь у меня за пазухой?

Валерон сообразил, что может оказаться снаружи на ветру и морозе, и, хотя первоначально наверняка собирался сказать, что осуществляет общее руководство, под страхом вышвыривания заюлил:

— Я себя от тебя не отделяю, Петя. Давай быстрее займемся, пока ещё кто-то не набежал. Тенеклыки обычно разгоняют со своей территории врагов, но бывают исключения.

Снял шкуру я не очень быстро и не очень умело. В контейнер она уже не влезала, но у меня оставалась подходящая алхимия, которой я шкуру обработал, а в контейнер пошли внутренности и когти. В мозге, кроме большого кристалла, обнаружился ещё кристалл с Руной.