Внутри оказалось четверо артельщиков, мужиков между сорока и пятьюдесятью по возрасту, и, самое забавное, что и уровни основных заклинаний у них тоже были в этих рамках. Хорошее такое равномерное развитие. Мы некоторое время недоверчиво осматривали друг друга. Божественного Взора я ни у кого не углядел, но если бы и был, то у меня большинство навыков были под Сокрытием сути. Влияния на разум ни у кого не обнаружилось, в отличие от иммунитета к нему, последний был у каждого в районе двадцатого уровня, плюс-минус три.

Что касается немагических навыков, то по ним вся четверка делала меня на раз-два; те навыки, что были и у меня, у них были раза в два больше по уровням, но хватало и таких, которые я увидел впервые: скорость, координация, баланс. Эта группа ходила в зону давно и успешно и здесь была по праву. Праву, выстраданному годами походов.

— Парень, ты один? — спросил меня их вожак. — Дверь тогда закрывай, неча воздух студить.

— Я подогрею, — ответил я, затащил снегоход, после чего захлопнул дверь и отправил серию заклинаний Жар, как пообещал.

— Это че за диковина железная?

— Мой транспорт. А это мой спутник, Митя, — указал я на железного паука. — Он может разговаривать, и не только.

— Не только это ты про ножики на его передних лапах? Признаться, не впечатляют.

Выглядели они все также настороженно и расслабляться не собирались.

— Главное, чтобы впечатлились твари.

— Я еще металлом могу плеваться, — сказал Митя, оскорбленный тем, что его не принимают всерьез. Про резак он умолчал. Наверное, решил, что хотя бы один козырь должен оставаться.

— А группа твоя где? — продолжил допытываться глава артели. — Не видел тебя раньше ни с кем.

— Я с деминской артелью в Дугарске ходил. Здесь один.

Я отошел от двери, достал из багажника спальник и контейнер с едой и направился в дальний угол, чтобы эта группа наконец перестала нервничать из-за того, что я могу открыть двери и впустить кого-нибудь еще. Они не доверяли мне в точности, как и я им. Палатку я, по понятной причине, доставать не стал — незачем дразнить людей.

— С деминскими? Они же так далеко не ходят.

— Я же сказал, что здесь один. И не собирался так далеко забираться.

— А железяку с собой зачем пер?

— Это она меня перла, — усмехнулся я. — Сказал же, мое транспортное средство. Езжу на ней.

Доверия в лицах артельщиков не прибавилось ни грана.

— И откель такая штуковина?

— Сам сделал. У меня сродство к механике и артефакторике, — ответил я максимально подробно, поскольку знал, что к таким специалистам артельщики относятся с уважением. За исключением разве что такой швали, как Астафьев. — Еще к Ковке есть.

— Нехило в тебя вложились-то.

— Кто бы в меня вкладывался? — расспросы меня начали раздражать, но я этого не показывал. — Механику и артефакторику получил в Лабиринте, а Ковку выбил прицельно, охотясь на механизмусов. С них вообще хорошие вещи падают.

Глава артели рассмеялся, за ним с некоторой задержкой рассмеялись и остальные.

— Это точно падают. Токмо убить такого здесь — та еще морока. Ты поди тут не встречал их пока.

— Встретил стаю из шести штук. — Я кивнул на штанину. — Порезали, гады.

— Радуйся, что тебя не порезали и удалось удрать.

Я не стал пояснять, что удрать мне не удалось, пришлось драться и побеждать. Занял один из отсеков, подальше от того, где устроились артельщики, запустил уже там Жар, хотя этого особенно и не требовалось: убежище было целиком хорошо прогрето — уровень Жара у артельщиков был не чета моему.

Они зашушукались у себя, и Валерон включил трансляцию.

— Демина знаю, — сказал один из артельщиков. — Правильный мужик. Абы кого он бы к себе не взял.

— Дык взял только со слов этого, — возразил ему другой. — Демин-то осторожный, далеко они не ходят. Хотя в этом году, грят, им знатно подфартило с добычей.

— Болтать все горазды. Зимой они не ходят. И с чего они вдруг пацана зеленого к себе взяли бы? Подозрительный он. Верите, что артефакторика есть? С таким сродством в зону ходить — токмо гробиться.

— А проверим сейчас.

Все замолчали, раздалось шуршание, и через пару минут на пороге моего отсека появился глава с артефактным котелком в руках.

— Глянуть можешь? — спросил он. — Дуркует чегось.

— Могу, — согласился я. — Чего бы не глянуть.

После подслушанного разговора я перестал опасаться, что мне ударят в спину. Конечно, это могло оказаться театральным представлением, рассчитанным на навык прослушки с моей стороны, но мне почему-то казалось, что в мужиках нет гнили. Возможно, потому, что сродства к Скверне ни у кого не было.

Котел дурковал не просто так: у него перетерлась разводка, поэтому контакт то появлялся, то пропадал. Я сходил к снегоходу за инструментами и проволокой из металла механизмусов и заменил проблемный кусок, приварив его на место адским паяльником, после чего вернул котел внимательно наблюдавшему за моей работой артельщику.

— Всё, дурковать больше не будет, — сообщил я.

— Вот спасибочки, — обрадовался он и неожиданно протянул кристалл. — За работу. Деньги с собой не таскаем.

— Да я не ради денег, — удивился я. — Своим в зоне надо помогать. Так что убирайте свой кристалл, не возьму.

Над ухом раздалось возмущенное сопение Валерона, который пытался таким образом донести до меня всю ошибочность моего поведения. Но я не считал, что неправильно поступаю, потому что крохоборством заниматься плохо для моей репутации.

— Вот спасибочки, — растерянно повторил глава артельщиков, повертел в руках кристалл и убрал, после чего протянул мне руку. — Петр.

— А по отчеству? — спросил я, пожимая протянутую руку.

— Дык в зоне какие отчества?

— Путаться будем. Я тоже Петр.

— Тезка, значит, — обрадовался он. — Так как тебя сюда занесло, тезка?

— Мне для работы металл с механизмусов нужен, — пояснил я. — А они сейчас в глубине зоны.

— Они не просто в глубине, они стаями ходят, большими. Вот сам же не так давно нарвался. Это тебе не летом около границы ходить, где механизмусы слабенькие и ходят по одному-два.

— Я уже понял, — улыбнулся я в ответ. — Завтра обратно поеду. Никогда так далеко не заезжал. Зона здесь очень давит.

— Здесь нужно устойчивость хотя бы пятнадцать иметь, а лучше все двадцать. Вблизи Дугарска зона не настоящая, — пояснил он, покрутил в руках котел и предложил: — Пойдем к нам, поговорим малость. Угостить чем не обещаю и от тебя не возьму, потому как незнакомы, а люди всякие бывают.

Он пошел к своим, а я — за ним, потому что информация — дело такое, редкое, но полезное. Митя засеменил рядом. Был он необычно молчалив — проникся важностью поручения.

— Знаю, с астафьевской артелью сталкивался, — подтвердил я. — Они меня чуть не грохнули.

Починенный котел начали проверять, забросав туда для начала мелко порезанного сала, которое сразу принялось настолько аппетитно скворчать, что мне самому захотелось чем-то закусить.

— А, знаем такого, — припомнил один из артельщиков. — Токмо Астафьев — мелкий падальщик по сравнению с иными личностями. Дело-то в чем. То, что в зоне происходит, в зоне и остается. Выживших нет, свидетелей нет — предъявить нечего. А слухи к делу не пришьешь.

— А и пришили бы, — в тон ответил я, — толку-то, если местная полиция крышует. Того же Астафьева прикрывал Михайлов. И ведь если не Куликов, так Козырев про это точно знал. И что? Михайлов так и сидит на своем месте. Тоже свою мзду получают и молчат.

Один из артельщиков добавил порезанные лук и морковку в котел и вытащил мешочек с крупой. Без мяса обойдутся, что ли? А нет. Сухие полоски вяленого мяса тоже достал.

— Дык у всех так, — подал голос еще один артельщик. — Куликов хоть немного об артельщиках заботится, а не дерет три шкуры, в отличие от Вороновых. Вот уж где сволочи первостатейные.

— Архип, зря ты так. Справедливости ради, покойный князь о своих людях заботился, — нахмурился глава артели. — А вот как помер, так всё. Целителей новый князь уволил, мастерам все привилегии снял, да еще и налоги взвинтил. Раньше-то как? Платишь раз в месяц — и все. А сейчас двадцать пять процентов с того, что принес. А ежели заподозрят, что утаил чего, — штраф.