Я поджал в тот момент губы и предложил сменить тему. Итак выжал из ситуации максимум, что мог. Будет Петр Егорович на меня наезжать, что ему мое решение не по нраву, так я и сам могу в ответ ему претензию словесную предъявить. Зачем затевал дело, с которого благополучно «слился» на меня повесив во всем разбираться?

В остальном ничего примечательного вчера не было.

А сегодня меня ожидает Виталий Мстиславович. Как мы с Пироговым и договаривались, встреча наша произошла за два часа до начала суда. Канарейкин был угрюм и суетлив одновременно. А вот Игорь Александрович буквально лучился оптимизмом.

— Ну-с, господа, — начал стряпчий, когда мы разместились в кондитерской неподалеку от здания суда. — Начнем?

Сама кондитерская была небольшая и владела ей одна семья. На прилавке распространяли одуряющие ароматы эклеры и булочки с повидлом. Тут же даже готовили кофе, но по таким астрономическим ценам, что я не решился взять себе этот напиток, ограничившись обычным чаем. Впрочем, как и мои визави. Всего столиков в кондитерской было лишь три, к тому же высоких — за такими лишь стоять можно. Но нам и этого сейчас хватало.

— Прошу показать подписанный документ, — ответил я на призыв Игоря Александровича.

Тот с готовностью достал из своего портфеля бумаги и протянул их мне. Проверив, что все верно, я забрал свой экземпляр, после чего с удовольствием откусил мягкую и сладкую булочку с малиновым повидлом.

— Да, все верно, — прожевав, кивнул я.

— Значит, вы отзовете свое заявление? — тут же вскинулся с надеждой в глазах Виталий Мстиславович.

— Непременно, — заверил я его.

Откладывать мы не стали. Допив чай и доев купленные булочки, мы втроем прошли в здание суда. Там стряпчий нас на некоторое время покинул, после чего вернулся с секретарем по делам о тяжбах. Тот провел нас в свой кабинет, где уже я подписал документ о полюбовном досудебном решении дела и прекращении преследования Канарейкина. На все ушло чуть больше часа. И это вместе с посещением кондитерской. Отлично!

— Ну как все прошло? — с небольшим волнением в голосе спросила меня Настя, когда я пришел в квартиру к сестрам.

— Без неожиданностей, — улыбнулся я в ответ.

Та облегченно выдохнула.

— В субботу у Людмилы день рождения, — напомнил я девушкам. — Может, подвезти вас? Прокатимся с ветерком.

Мне казалось это отличной идеей, но близняшки отказались.

— Ты ведь не хочешь косых взглядов и шепотков про мою сестру? — усмехнулась Анна. — Или наоборот — желаешь опорочить ее имя?

Сказано вроде в шутку, но глаза серьезные.

— Ни в коем случае! — тут же открестился я от ее подозрений.

— Тогда не забывай, что вы пока лишь жених и невеста. Посмотри со стороны — что могут подумать прибывшие к вам гости, узнав, что вы с Анастасией уже живете под одной крышей?

— Мы можем приехать непосредственно к торжеству, — тут же привел я контраргумент.

— Но ты ведь наследник. Ваше поместье — твой дом. И тут вы приезжаете вместе… получается, ты не живешь дома, тогда… где? — хитро прищурилась Анна.

Я понял, что спор стал бессмысленным. Что бы я ни сказал, она все равно найдет изъян, поэтому просто откланялся.

— Если я за вами яхту пришлю, чтобы вам в дилижансе не трястись, отказываться не будете? — спросил я напоследок, уже ни на что особо не рассчитывая.

— Вот за это скажем спасибо, — удивила меня Анна. А Настя лишь радостно улыбнулась и закивала. — Только бы погода не подвела.

На том мы и расстались. Задерживаться в Царицыне дальше поводов у меня больше не было. Пора домой.

Поместье Винокуровых

Тесто для торта у Аленки получилось. Хоть и намучалась она, взбивая его, но Марфа была довольна. А вот сама девушка с внутренним содроганием ждала дня, когда ей придется взбивать тесто не для одного маленького коржика, который в итоге на пирожные пустили, а для целого торта. Даже мелькнула предательская мыслишка отказаться от своего плана. Тем более что молодого господина как на зло в поместье не было. Уехал по делам. Но упрямый характер и привычка добиваться своего все же остановили девушку от столь опрометчивого шага. К тому же кухарка рассказала, откуда узнала рецепт торта.

— Это сам Роман Сергеевич меня обучал, — делилась женщина, когда показывала Аленке принцип замеса теста. — Он же потом такой дивный торт сделал, что все просто рты поразевали! Даже соседи ихние, Уваровы.

— А что за торт? — тут же спросила девушка.

— В виде всамделишного фонтана, — со значением произнесла Марфа.

И как после такого отказаться от своей идеи выделиться перед молодым барином? Если она испечет торт, то уж он точно ее заприметит. Сам знает, каково это — столько тесто месить, да потом украшать. Вот только как бы его удивить-то? После фонтана…

Идеи в голову Аленки приходили одна чуднее другой. То она хотела торт в виде самой именинницы слепить. Но ведь тогда получится, что они молодую барыню будут есть! Сразу после этого пришла мысль — а что если животное какое изобразить? Но и тут Аленка с сожалением отказалась. Как придать форму нужную? Она и когда вязать пыталась игрушки обычные, это вышло у нее не с первого раза. А тут иной попытки не будет. И лишь в последний момент ей пришла, как она посчитала, стоящая мысль. А что если сделать торт в виде самовара? Вот уж точно удивятся баре! Выносят им самовар, а вместо чая его вдруг резать надо! Но на всякий случай она решила посоветоваться с Марфой — не накличет ли беду такой задумкой.

— А знаешь, — протянула кухарка, — думка-то твоя знатная. И впрямь, никто такого не ожидает. Вот уж точно господа удивятся! И ничего плохого в том нет, если торт как самовар будет выглядеть. А осилишь? — тут же забеспокоилась женщина.

— Осилю! — самоуверенно заявила девушка, хотя внутри у нее были сомнения. Но не отступать же теперь? — Вы только расскажите, во всех мелочах, как барин прошлый торт делал. Красил он его? И чем? А как он держался? А я уж приспособлю все его придумки под новый торт.

— Ну, раз так уверена, — покачала головой Марфа, — то слушай…

Поместье Сокольцевых

— Ты должен отговорить Вячеслава от этой поездки! — напирала на супруга Елизавета Владимировна.

— Я не буду этого делать, — в очередной раз вздохнул горбатый мужчина.

Жена не в первый раз уже к нему подходила с такими словами. Сразу начала, как узнала, что их средний сын решил съездить к Винокуровым по приглашению Романа. Сначала она попыталась надавить на самого юношу, но получила гневную отповедь. Сын не только напомнил, что ему уже шестнадцать лет и он достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения, но и пригрозил молчаливым бойкотом. Пожалуй, самым страшным для их матери наказанием. И Алексей Иванович знал, что Слава способен сдержать свое обещание. Были прецеденты. Сам мужчина обижать любимую жену такой угрозой не хотел, но и ее враждебного настроя к юному Винокурову не разделял.

— Как ты не понимаешь⁈ — от требований перешла помещица к уговорам. — Он же вольнодумец! Сам ведь помнишь, что пел у нас в гостях. А эта дуэль, в которую он нашего сына втравил? Все ведь могло окончиться тюрьмой!

— В дуэль Вячеслав сам полез, — не согласился с Елизаветой Владимировной Сокольцев. — Он мне тоже о том сказывал. Про вольнодумца — то все твои фантазии. Мы не знаем, так ли это…

— Но будь он примерным дворянином, разве бы пошел против воли государя? — перебила супруга женщина. — И я послала несколько писем своим подругам в Дубовку с просьбой рассказать, что они знают и думают об этом Романе Винокурове. И ты знаешь, что они мне ответили⁈ — сделала патетичную паузу дама.

— Ну и что же? — со вздохом спросил Алексей Иванович, ведь именно этого и ждала жена.

— Что этот юноша готов был ради какой-то мещанки посадить целого князя! — с возмущением и торжеством в голосе от того, что считала, что привела убойный аргумент, заявила помещица.