— Мы приложим к тому все усилия, — заверил его стряпчий. — Удачно вышло, что он уже прибыл в Царицын. Мне о том из полицейского участка сообщили. Вот сейчас и пойду сначала к господину Михайлову, а потом уж и к нему самому. А чтобы эта встреча вышла продуктивной, скажите — что вы готовы отдать за свою свободу?

Канарейкин поджал губы. Расставаться с деньгами или чем-то еще не хотелось категорически. Но иного выхода не было. И он принялся диктовать стряпчему — что он может предложить и на каких условиях, попутно попросив «урезать осетра» для своих оппонентов насколько это возможно.

Утром меня разбудил стук в дверь.

— Господин Винокуров, — угодливо улыбался мне домовник, — простите, что потревожил вас. Но с вами хотят встретиться.

— Кто?

Я еще даже одеться не успел и был лишь в рубахе и панталонах.

— Господин стряпчий, Пирогов Игорь Александрович. Он сейчас внизу ожидает вашего ответа.

Удивленно покачав головой, я распорядился позвать незнакомца ко мне через десять минут. А то ведь надо еще хоть немного в порядок себя привести и одеться.

В дверь снова постучали, когда я уже был полностью одет и дочищал зубы. Быстро сполоснув рот, я пошел открывать. На этот раз передо мной оказался мужчина средних лет с небольшой залысиной и начавшим расти пузом. В костюме с галстуком, из кармана торчит цепочка часов, в руках — портфель.

— Здравствуйте, Роман Сергеевич, — улыбаясь, поздоровался он. — Простите, что разбудил вас. Но я боялся, что могу вас не застать в более позднее время. Меня зовут Игорь Александрович Пирогов. Я — стряпчий господина Канарейкина Виталия Мстиславовича.

— Здравствуйте, проходите, — уступил я ему дорогу.

Заодно начал лихорадочно думать, что ему нужно от меня и как он меня нашел. Хотя на счет последнего — можно не удивляться. Город маленький, а я вчера наткнулся прямо на городового, который меня узнал лишь по одному описанию. Мог тот рассказать об этом? Да легко! Особенно если этот мужчина «держит руку на пульсе событий». Да и что ему от меня нужно я примерно догадываюсь.

Игорь Александрович прошел в комнату, спросил разрешения присесть, и после моего кивка плюхнулся на диван.

— Роман Сергеевич, не буду отнимать вашего времени, а потому перейду сразу к делу. Как и сказал — я представляю интересы Виталия Мстиславовича. И мой наниматель желает не доводить дело до суда. Как вы относитесь к досудебным договорам?

— Что именно вы предлагаете? — настороженно спросил я, усаживаясь в кресло.

— Денежную компенсацию, — деловито заявил стряпчий. — Если вы согласны, то давайте обсудим ее размер.

Как он быстро перевел тему, словно я уже на все согласился! И так бы — и черт с ним с этим Канарейкиным. Но ведь я помню, с какой решимостью Петр Егорович пошел писать заявление. И как в моем присутствии, когда мы были в полиции, собирался упечь этого дворянина хотя бы на пару месяцев в тюрьму — чтобы «подумал о своем поведении». Но сейчас Скородубова в городе нет, вот и пришли ко мне. Не смогли с ним заранее договориться? А как ко мне отнесется мой потенциальный тесть, если я пойду на сделку? Что-то мне подсказывает, что наши отношения сильно испортятся. Я же уже начал привыкать к мысли, что его дочь моя невеста. И Настя мне нравится. Без шуток. Пусть изначально решение и было принято немного спонтанно, но пока я ни разу о нем не пожалел. И вот сейчас — портить своими руками отношения с ее отцом? Ну а если же к Петру Егоровичу с таким предложением не подходили, то нужно узнать у Насти. Да и просто спросить — как бы их отец отреагировал на сделку. Но сначала…

— Подождите, не торопитесь, — прервал я стряпчего. — Предложение интересное, но почему вы не обсудили его с Петром Егоровичем?

Ведь это самый простой вариант — спросить в лоб у собеседника.

— Мы не успели, сами знаете — его срочно вызвали на службу, — развел руками с грустной улыбкой мужчина.

И почему я ему не верю? Наверное потому, что времени-то прошло предостаточно.

— И все же, мне нужно подумать, — твердо сказал я. — Заседание завтра, полагаю, к тому времени я успею определиться со своим решением.

— Решение нужно принимать сегодня, как раз потому что заседание завтра, — продолжил настаивать Игорь Александрович. — К тому же… — вдруг он сделал паузу, — от вашего мнения мало что зависит.

— Что вы имеете в виду? — такой поворот событий меня озадачил.

— Я к тому, что вы несовершеннолетний. И представлять вас в суде будет председатель уездного собрания, — тут же охотно пояснил стряпчий. — Я пришел к вам из любезности. Но основной вопрос будет решаться с ним. Просто не хотел выставлять вас в негативном свете, когда вопрос будет решен, а вы начнете возмущаться и выглядеть при этом как ребенок. Я уважительно отношусь не только к своему клиенту, но и к оппонентам. Надеюсь, вы оцените мою заботу о вашем имени.

Эк как стелет-то! Сначала попытался уговорить. Как не получилось — так «на место» меня поставил. Да еще и выставляет все как проявление собственной милости. Но так ли это?

— И все же я хотел бы подумать. До вечера, — не стал я соглашаться.

— Как скажете, — со вздохом поднялся с дивана Пирогов. — Я встречаюсь с Борисом Романовичем, который будет вашим представителем в суде, сегодня в ресторане около четырех часов. Вы можете или прийти и сказать, какую долю бы хотели получить из отступных, или же не прийти. И тогда останетесь ни с чем. Без суда. Без денег. А начнете воду мутить — так только себе же хуже сделаете.

Вот уже и угрозы пошли. Стряпчий ушел, оставив меня в мрачном настроении. Словно ноги об меня вытер. Сволочь! Но так ли все на самом деле, как он мне расписывал тут? Надо срочно все узнать!

Не тратя времени, я решил отправиться к близняшкам. Сначала нужно выяснить — прав ли я насчет своих предположений об отношении их отца к ситуации. На выходе уже меня поджидал Тихон.

— Барин, — кинулся он ко мне. — У вас копеек не найдется? А то кушать охота, а у меня в карманах ветер.

— Держи, — покопавшись в кармане, я достался рубль и протянул парню. — И найди мне пролетку — срочно!

— Сейчас сделаю, — тут же заулыбался он, вдохновленный видом ассигнации.

Через полчаса я уже стучался в дверь квартиры Скородубовых. Сестры не ожидали встречи со мной в такое время. Выглядели заспанными, и Аня даже попеняла мне, что я чересчур настойчив в проявлении желания встретиться с Настей.

— Я не на свидание, а по делу, — тут же обрубил я ее подколки.

После чего быстро выложил суть разговора с Пироговым.

— Так что скажете? Пошел бы ваш отец на сделку?

— Нет, — в унисон покачали они головой.

— И если ты пойдешь, папе это не понравится, — это уже Настя добавила. — Но в остальном этот стряпчий не соврал. После отъезда отца представлять тебя будет господин Михайлов. А про него папа отзывался лишь двумя словами: скользкий змей. Да и я сама, сколько его видела, в этом убеждалась. В лицо тебе улыбается, а потом узнаешь, что за глаза мог и гадость какую сказать. Или просто не очень лицеприятно выразиться.

— Как же он председателем собрания стал? — удивился я.

— Потому что единства в нашем городе нет, — ответила Анна. — Его выбрали большинством голосов. Как компромиссную фигуру. От возможности на ровном месте получить денежную премию он точно не откажется. К тому же ты в Царицыне, уж прости за прямоту, никто. И ваш род тоже влияния не имеет. Потому и слушать тебя он не станет. Поступит, как сам считает нужным, и все.

— И мнение вашего отца для него тоже пустой звук? — решил я уточнить последний момент.

— Отец чаще вне города бывает, чем здесь, — вздохнула Настя. — Конечно, он может обратиться к тому же Александру Анатольевичу, что его честь была задета. Но только если сделает это сразу. А вот так — через несколько месяцев вернувшись из похода, да по такому «пустяку» тот вряд ли его слушать будет. И Борис Романович точно постарается свою версию событий донести, чтобы сформировать нужное в обществе мнение.