— Все вы понимаете. Не стройте из себя дурака, вам не идет, — задрав подбородок, сказала Белова. — У меня есть свидетели того, что это именно вы уговорили моего мужа сжечь лесопилку Винокуровых.

У Константина Васильевича после этих слов потек холодный пот по спине. Но это оказалось не всеми новостями.

— А вот в руках у самих Винокуровых — есть и исполнитель.

Тут же граф вспомнил, что князь кричал, будто ему грозила каторга. Вот только… он не говорил ничего о том, что поджигатель в руках Винокуровых! Только про ту девку, что Свечин должен был получить и отдать ему. Значит, княгиня врет?

— Не понимаю, о чем вы, — тут же открестился старик.

— Все вы понимаете, — уже гораздо жестче добавила женщина. — Мой муж пострадал из-за своей похоти. И чтобы не лишиться всего, пошел на сделку — выплата Винокуровым денежной компенсации и передача в их руки исполнителя поджога. Сейчас его нет, но компенсация перешла на плечи всего рода. А теперь задумайтесь — есть ли смысл мне и дальше покрывать вас? Григорий мертв, — слова женщины словно тяжелые камни падали на плечи графа, придавливая того к полу. — При открытии дела о поджоге, его могут обвинить посмертно. Но мертвому все равно, а вот вы… Вам точно есть что терять. И я уж добьюсь того, чтобы истинный виновник и заказчик этого преступления не ушел от ответственности! И будьте уверены, сообщу нашим соседям, кому они должны быть благодарны за свалившиеся на их головы неприятности!

— Что… — в горле старика внезапно пересохло и ему пришлось прокашляться, чтобы продолжить. — Что вы хотите? — прошептал он.

— Вы возьмете на себя удовлетворение этой денежной компенсации в восемь тысяч. Срок выплаты крайне мал — меньше месяца. Но уж лучше потерять в деньгах, чем собственное имя и репутацию, так ведь?

Цифра обрушилась на сознание графа как многотонная плита. Восемь тысяч! Теперь стало ясно, почему Белов был так взбешен, и в итоге не выдержал таких потрясений. Да что там говорить! Константин Васильевич и сам был на грани от того, чтобы и за ним не пришла грудная жаба.

— Я… я… — вымолвить хоть слово стало резко тяжело.

— Только не смейте сбежать на тот свет! — резкий окрик княгини привел запаниковавшего графа в чувство. — Вы же не трус, как мой покойный муж? Или хотите оставить двух женщин разгребать те проблемы, что вы вдвоем наворотили?

«Двух?» — сначала удивился Свечин, а потом вспомнил о собственной жене. Нет уж! Дарья Дмитриевна права. Не дело это, оставлять на них такие проблемы.

— Я… — сделал глубокий вздох граф, — я решу это.

— Уж сделайте милость, — не удержалась от сарказма Белова. — И помните — у вас меньше месяца.

Поместье Уваровых

— Ну что ты все ревешь? — недовольно пробурчала Кристина.

— Он. он на дуэль из-за нее выходил, — всхлипывала Валентина. — Он ее точно лю-ю-бит!

— Да ладно тебе, — отмахнулась девушка, которой впервые не хотелось как-то подкалывать кузину или шутить над ней. — Любит или нет, но помолвка — это не свадьба. Да и разводятся люди, такое тоже бывает.

— Что ты хочешь сказать? — с обиженным выражением на лице повернулась к ней Валентина.

— Что еще ничего не определено. Я вот снова к Люде собираюсь. Она сама про меня спрашивала, — с торжеством в голосе сказала Кристина. — Так что я часто смогу быть у Винокуровых, поближе к Роману. Особенно зимой. От нас до них всяко ближе, чем до Царицына. А там — здесь слово, там жест — и еще вопрос, как он станет на меня смотреть. А ты уже руки опустила и сдалась! Но мне же лучше, одной конкуренткой меньше.

— Я не сдалась! — подкинулась с кровати Валентина.

— Ага. То-то вся подушка мокрая, — покивала Уварова. — Ну ты лежи, реви себе дальше, а я пошла собираться. Навещу подругу, — подмигнула она кузине.

Подумав немного, Валя вскочила с кровати и кликнула служанку. Надо срочно привести себя в порядок и поехать вместе с Кристиной! Она свою кузину давно знает. Та упрямая. И если уж она считает, что не все еще для нее потеряно, то и у Вали тоже есть шанс!

Поместье Винокуровых

— Барин, мы фундамент для лесопилки поставили, — докладывал Сергею Александровичу Кузьма Авдеич. — Роман Сергеевич велел на том пока остановиться до его особого распоряжения.

— Ну так отдыхайте пока, — пожал плечами помещик. — А кирпич привезли уже?

— Мы все разгрузили, — заверил здоровяк. — Я тогда бригаду на выходные в город отпущу? И нам бы тогда за уже выполненное заплатить.

Получив разрешение и небольшой аванс, Кувалдин покинул кабинет. Про посещение города он спрашивал не просто так. В первую очередь — для себя. Как Кузьма не старался, а Пелагея не покидала его мыслей. Да, она не согласилась стать его женой, когда он предложил. Вот только ведь и не отказала! Мужик долго думал, из-за чего? Конечно тогда он посчитал, что дело все во влюбленности девушки в молодого барина. Может, так и есть. А что если все дело в страхе? Что если Винокуров младший ее запугал, что та не получит его защиту от князя, если найдет себе мужа? Про ее шашни с молодым аристократом он уже здесь успел узнать. Распробовал видать этот Роман Сергеевич девку. Ну да Кузьма ее в том не винил. Куда ей супротив воли барина идти? Но сейчас-то князь мертв! И больше ей не нужно бояться. А сам Винокуров показался Кузьме «чистюлей». Такой побоится силой Пелагею взять, чтобы репутацию не испачкать. Только хитростью. Попробует грозить — так Кузьма живо ему напомнит, что закон не только господ, но и простых людей защищает. И даже у него самого есть репутация. Артельный староста ее долго нарабатывал, так почему бы и не воспользоваться?

Поэтому Кузьма хотел съездить в город и вновь поговорить с Пелагеей, надеясь теперь на совсем иной ответ с ее стороны.

Прогулка прошла хорошо. Настя переоделась в простое платье, надела шляпку и выглядела по-домашнему мило. Анна от нее не стала отставать, нарядившись в такое же платье, только немного иного цвета. И так получилось, что сестры шли по бокам от меня и если не знать, то так сразу и не поймешь — кто из них моя невеста, а кто просто за компанию и в качестве пригляда пошел. Так Анна еще старалась перетянуть внимание на себя, из-за чего я больше ей отвечал, чем Насте. Но все равно острых тем мы не поднимали, за ручку правда подержаться мне тоже не получилось, поэтому мирно прогулялись по улице, обсуждая романсы и новые веяния в музыке. Тема как-то сама собой возникла после моего выступления.

В ходе беседы я с удивлением для себя узнал, что до недавнего времени фортепиано было «салонным» инструментом. И лишь Ференц Лист вывел его из частной дворянской среды на сцену симфонического оркестра, где до того «правил» его величество оргАн. Он же был одним из тех, кто ввел понятие «программной музыки». Это когда не просто ты слышишь мелодию, а она является сопровождением какого-то произведения и разбита на части. Также относительно недавно начали появляться новые «жанры» в музыке, завязанных опять же на фортепиано — ноктюрн, прелюдия, экспромт. Фортепиано сейчас переживало примерно тот же подъем, что и электрогитара в конце двадцатого века. Именитые композиторы экспериментировали с инструментом, в том числе пытаясь адаптировать «народную» музыку под исполнение им.

Обед я пропустил, поэтому мы посетили еще и ресторан города. Ничего особо примечательного для себя я там не отметил. В будущем его можно было бы посчитать кафешкой средней руки. Ну, может чуть выше, но и только.

С близняшками я расстался уже ближе к вечеру. Анна «сжалилась» над нами и сделала вид, что не заметила наш с Настей поцелуй под раскидистыми ветвями дуба. Проводив их до дома, я вернулся в съемную комнату. Сегодня уж точно я никуда не поеду, а вот завтра с утра и домой можно. Даже нужно.

Тихон утром выглядел как кот, объевшийся сметаны. Даже странно, и я не преминул поинтересоваться, с чего у него такое хорошее настроение.