Константин Васильевич сидел в полном недоумении. И далеко не сразу среагировал на то, что князь не просто выдохся от своей гневной речи, а ему явно нехорошо. Бледный, как полотно, дышит часто и через рот. Свечин пытался собрать мысли в кучу, растерянный от напора князя. И лишь когда Григория Александровича вырвало на пол, он понял, что с тем что-то не так.

— Устинка! Воды! — скомандовал он служанке, а сам вскочил из кресла и в пару шагов оказался рядом с Беловым.

— Что с вами?

— Страшно, — прошептал князь. — Голова кружится. Что со мной? — он поднял расфокусированный взгляд на Константина Васильевича, и старик увидел в глазах Белова панику.

Тут и служанка подбежала с кружкой.

— Вот, попейте, вам легче станет, — протянул кружку граф.

Князь попытался ее взять, но пальцы у него дрожали. Тогда Свечин сам поднес кружку к губам Белова. Тот еле как сумел приоткрыть ставший вдруг непослушным рот и сделал глоток… На большее сил князя не хватило. Его руки бессильно упали, а тело медленно завалилось назад. Частое дыхание стало замедляться, пока и вовсе не пропало. Константин Васильевич смотрел на это с нарастающим внутри страхом. Неужели князя прямо у него в гостях настигла грудная жаба? А что ему тогда делать? Он не врач и даже не представляет, как помочь Григорию Александровичу!

Минуту спустя до нюха графа донесся неприятный запах, а опустив глаза, он увидел мокрое пятно на штанах князя и понял, что уже поздно. Григорий Александрович отошел в мир иной.

— Господи, — прошептал побледневший Константин Васильевич. — Что же теперь делать?

Настя была счастлива. Несмотря на страх, что ее жизнь совершает крутой поворот, сердечко ее словно готово было выпрыгнуть от радости. Периодически она бросала взгляды на свою руку с кольцом. Изящное, с красиво исполненным листом и брильянтом по центру. Лучше и не придумаешь. А еще она не могла выкинуть из головы вопрос Романа. Если бы у нее был выбор — то согласилась бы она на предложение парня? Вот только выбор-то у нее был. Не сейчас, а раньше. Но тогда Анастасия искренне верила в слова сестры, что они могут выйти замуж и за одного человека. И очень хотела этого, потому и отказывала всем женихам. Сейчас же все иллюзии о таком браке прошли. Как и желание делить своего мужчину с кем бы то ни было. И Роман… Насте даже сложно было представить, ради кого бы она могла променять его. Если бы у нее был выбор. Сейчас же подобных мыслей и вовсе не осталось. Она решила быть с Романом. И больше ей никто не нужен.

Тут девушка вспомнила их первый поцелуй. Тот, сделанный в порыве в усадьбе Зубовых. Ах, как хотелось ей его повторить! И она видела, что ее жених тоже не против, просто заботится о приличиях. Жених… Каждый раз, когда она думала об этом, то непроизвольно краснела, из-за чего уже получила долю шуточек от сестры. Беззлобных, просто Анне было завидно и грустно.

Торжество продолжалось до самого вечера. Девушке удалось лишь раз уединиться в спальне с Романом под прикрытием Анны и наконец полноценно поцеловать парня.

— Не увлекайтесь, — немного саркастично из-за зависти сказала Анна.

Настя с неохотой покинула объятия парня. Ее губы все еще помнили его вкус и хотели «добавки».

— Ты уж навещай меня почаще, — сказала Настя, когда день подошел к концу и гости уже разошлись. Последними квартиру Скородубовых покидали Роман со своими родителями.

— Постараюсь, — улыбнулся он в ответ.

Когда сестры остались одни в спальне, Настя вдруг услышала странные звуки со стороны кровати сестры.

— Ты что… плачешь? — не поверила она и подошла к Анне.

— Прости, — повернулась от подушки к Насте та и попыталась улыбнуться. — Просто… не думала, что так все будет… И… прости, что раньше не давала тебе найти себе мужа.

Когда мы возвращались в съемные комнаты, я пытался разобраться в себе. Что я сейчас испытывал. Возбуждение? Безусловно. Особенно когда мы целовались с Настей, я не удержался и с удовольствием прижал ее к себе, попутно нежно погладив и по спине и чуть пониже, чему девушка не возражала. Радость? Пожалуй… да, она тоже была. Только с чем конкретно связана, я пока не разобрался. С тем, что родители отстанут с темой «когда я уже женюсь»? Или я был все же рад именно тому, что сделал выбор? Или же причина в чем-то другом. Еще был небольшой страх неопределенности — как дальше сложатся наши отношения с девушкой. И в самом конце шло чувство облегчения. Словно от хорошо проделанной работы. Даже странно как-то.

— Ну теперь и домой можно, — довольно улыбалась мама. — Только ты уж, Роман, про свою невесту теперь не забывай. Почаще ее навещай, а то еще подумают, что ваша помолвка — фиглярство какое. Или еще чего похуже.

— Можешь не сомневаться, Ольга, уж он ее не забудет, — хитро посмотрел на меня отец.

Не показалось мне, что он заметил нашу с Настей отлучку в ее спальню.

Добравшись до комнат, мы попадали спать. День выдался насыщенным на эмоции, и организм требовал отдыха.

Утром перед тем как отправиться в путь я снова навестил Скородубовых. Пришел с букетом цветов и почти час просидел с Настей под присмотром ее сестры. Мы рассказывали о себе, кто что любит, чем занимается в свободное время. Для меня это было особенно важно. Я смотрел — есть ли у нас с девушкой какие-то точки соприкосновения. Что общего можно найти, чтобы понять — стоит ли ждать год или мы настолько разные, что зря поторопились с помолвкой. Как бы это надо было раньше делать, но что уж теперь. Однако разговором я остался доволен. Настя не была глупышкой и могла, как процитировать фрагменты из романсов и стихотворений поэтов, что входило в обязательный курс воспитания молодых девиц, так и была не чужда вопросам экономики «малого толка». Иначе говоря, хозяйство они вели вместе с сестрой и деньгам цену знали. Такая не будет разбрасываться ими, чтобы пустить пыль в глаза. И роскоши «потому что хочется» не потребует. Только если будет видеть, что я в силах ей эту роскошь подарить. Такое у меня сложилось впечатление.

Утром мы отправились обратно в Дубовку. В усадьбе нас уже ждали, и тетя первым делом насела на родителей — как все прошло. Хотела и меня привлечь к разговору, но мне надо было Алексея Юрьевича навестить. А то проект лесопилки у меня на руках, а я еще до него так и не добрался.

Хорошо, что сегодня понедельник и инженер был на рабочем месте. И даже не особо занят, поэтому смог меня принять. Изучив чертеж, он удовлетворенно покивал, заявив:

— Вижу, что место под раму и колесо он оставил нетронутым. Ну, это и понятно. Я уже сам все как нужно размещу. Тем более что и ваши пилы уже прибыли.

— И когда можно начать возводить здание? — спросил я с нетерпением.

— Фундамент уже сейчас можете возводить. А вот со стенами пока не торопитесь. Думаю, только когда раму поставим, их возведение начнется. Иначе внутрь их потом занести будет сложно.

— И после установки уже не вынести? — тут же смекнул я.

— Скорее всего, — подтвердил мою догадку инженер. — Ну да это не страшно. По отдельности потом все элементы конструкции, кроме самой рамы, можно будет менять. И желательно вам начать возведение до начала сезона дождей.

Тут мы дружно посмотрели в окно, за которым как раз и лил тот самый дождь. Надеюсь, он надолго не затянется. Но вот в сентябре хороших деньков станет в разы меньше. Ветер уже начинает быть прохладным, а по утрам становится все свежее и свежее.

Чертеж я оставил Дубову, а сам поехал к Алдонину. Теперь нам кирпича понадобится много.

Георгий Викторович встретил меня с упрека.

— Что-то давно вас было не видно и не слышно. Никак, забыли про старика? — сказал он с усмешкой. — А где ваш отец? Все также сидит безвылазно в поместье?

— Дела, Георгий Викторович, — развел я руками.

— Да, я слышал про дуэль и ситуацию с князем, — покивал головой мужчина. И тут же предложил мне бокал вина. — Отметим их успешное завершение?