— Польщен, что моя Анастасия пришлась вам по нраву. Не имею ничего против вашего предложения. Но давайте спросим ее саму — как она отнесется к подобной идее.

Это тоже была часть ритуала. Если сейчас Настя скажет «нет», то на этом все наши «пляски» и закончатся.

Мужчина покинул нас буквально на минуту, после чего вернутся под руку с дочерью. Одной. Анна так и осталась пока что в спальне девушек.

Выглядела Настя шикарно. Она надело то же самое платье, в котором была в театре. Вот только прическа сейчас у нее была другая — две заплетенные косы свисали по бокам. На голове вместо ободка была серебряная диадема или нечто на нее похожее. Руки девушка держала опущенными перед собой, сцепив ладони от волнения. Глаза опущены в пол, но нет-нет, а иногда она кидала на меня полные восторга и счастья взгляды.

— Анастасия, — начал я, когда девушка остановилась в метре от меня. Мы стояли практически друг напротив друга, а мой голос внезапно охрип от волнения. Прокашлявшись, я продолжил. — Анастасия, согласна ли ты выйти за меня?

Она что-то прошептала, но так тихо, что никто не расслышал. Поняв это, она повторила уже чуть громче.

— Да.

Всего одно слово, но с каким облегчением выдохнули все, кто был в комнате. Даже я, хотя у меня почти и не было сомнений в положительном ответе. Но мало ли. Эмоции сейчас и у меня, и у нее бурлят не хилые. Мы фактически решаем собственную судьбу как минимум на ближайший год, а может — и на всю оставшуюся жизнь.

— Прекрасно, — прервал наступившую тишину мой отец. — Тогда дождемся гостей, и уже при них можно будет обменяться кольцами.

Петр Егорович предложил пока выпить по бокалу вина. Анастасия побежала звать сестру — ведь первая часть ритуала закончилась. В зале у Скородубовых в целом все уже было готово к приему гостей. Кресла и диван отодвинуты к стенам, около окна стоит комод, на нем сигары и табак — для тех, кто курит. Там же была бутылка вина и бокалы. Сами блюда Скородубовы заказали в ресторане и там же наняли на этот день разносчика, который будет подавать нам блюда и наполнять фужеры. Он уже подошел и до этого момента ждал на кухне. И да, это был мужчина. Сейчас официантами чаще работают юноши, а в более солидных заведениях — степенные лакеи в возрасте и с опытом. Женщины обычно заняты на кухне и к гостям не выходят.

Родители начали общаться между собой, поглядывая на нас. Там же находилась и Анна, с какой-то горечью и тоской посматривая на сестру. А вот мы с Настей стояли рядом.

— Ты рада? — спросил я, чтобы прервать неловкое молчание.

— Очень. И страшно, — прошептала девушка. — Знаешь… я очень часто представляла, как произойдет этот миг. Но все равно все случилось совсем не так, как в моих мечтах.

— Расстроена?

— Немного, — чуть улыбнулась она. — Все так быстро… Но и ждать я уже не могу.

— А если бы у тебя был выбор? — задал я ей вопрос в лоб. А то она так сказала, будто меня «подобрали», раз уж никого получше нет. — Ты бы выбрала меня? Или того незнакомца из своей мечты?

Глаза Насти расширились от удивления. Она пару секунд посмотрела в мои глаза, после чего ее губы задрожали.

— Ты думаешь, что я бы… что ты мне не нравишься? Да я готова хоть сейчас доказать…

С этими словами она подшагнула ко мне и хотела поцеловать. Еле удержал ее от такого опрометчивого поступка, сделав пол шага назад и придержав ее за локоток.

— Аккуратнее, а то снова споткнетесь, а меня рядом может не оказаться, — сказал я громко.

Настя с испугом покосилась на наших родителей. Петр Егорович смотрел нахмурено, мой отец — удивленно, а мама только повернулась на мой голос. Лишь у Анны порыв Насти вызвал слабую улыбку.

— Благодарю, буду осторожнее, — ответила девушка.

Наш разговор прервал стук в дверь — пришли первые гости. В течение следующих полчаса заявились все друзья Петра Егоровича, которых он позвал на помолвку. Всего — три офицера со своими женами. В гостиной тут же стало довольно тесно.

Мы быстро перезнакомились с новоприбывшими, после чего пришел черед второй части ритуала.

— Господа и дамы, — вышел в центр зала Петр Егорович, — позвольте представить вам — Роман Сергеевич Винокуров.

Несмотря на то, что меня уже все знали, но так было положено. Сразу после слов Скородубова, я подошел к нему. По правую руку от офицера стояла Анастасия.

— Роман Сергеевич, — продолжил мужчина, — сделал предложение моей дочери — Анастасии, и она дала свое согласие. Потому я официально объявляю о помолвке между Романом Винокуровым и Анастасией Скородубовой.

На этом моменте отец сунул мне в руку коробку с кольцами.

— Прошу вашу руку, — подошел я к покрасневшей Насте.

Та протянула свою тонкую нежную ладонь, и я аккуратно надел на ее палец кольцо. После чего-то же самое сделала и она сама, получив предварительно от меня коробку. Вокруг раздались аплодисменты и поздравления. Все, Рубикон перейден.

— Рад вас видеть, Григорий Александрович, — сделал приветливое лицо граф Свечин, за улыбкой стараясь скрыть свою растерянность. — Прошу, проходите.

Константин Васильевич сразу отметил, что князь был хмур. Даже зол, хоть и старался держать себя в руках.

«Будет требовать отчета — как я свою часть уговора выполняю, — понял старик. — А он-то свою уже выполнил? Что-то быстро. Черт, совсем я выпал из жизни».

Сам Константин Васильевич в последние дни был занят скрупулезным подсчетом собранного урожая. Не ленился и посетил все свои деревни, заглянул буквально в каждый амбар, не постеснялся по головам посчитать скот. А то знает он своих крепостных — постоянно пытаются его надуть. Скоро уж и сезон свадеб начинается, надо до этого срока все обсчитать, чтобы оброк собрать. Не все ведь барщиной отдают. В общем, Свечину было не до лесопилки Винокуровых и вообще не до соседей. Он и так много поездил в прошлом месяце для своего возраста.

Мужчины прошли в гостиный зал, где князь Белов вальяжно расположился в кресле, даже не спрашивая на то разрешения. А вот это уже была наглость, граничащая с хамством. Граф тут же поджал недовольно губы, но пока решил не делать резких заявлений. Надо было понять, с чего Григорий Александрович так зол.

— Чаю? Вина? — предложил гостю старик.

— Чаю, — буркнул князь.

И лишь когда служанка принесла поднос с самоваром и кружками, да вазочку печенья и удалилась, граф наконец задал свой вопрос:

— Что же случилось, что вы вот так внезапно посетили меня с визитом?

— Вы подставили меня и еще имеете наглость спрашивать⁈ — не удержал своих эмоций Белов.

От слов князя Константин Васильевич растерялся.

— Подставил? Но позвольте, когда бы я успел? Да и зачем? Я все время с нашей последней встречи был у себя, — начал заводиться граф. — У вас есть доказательства своих слов? Потому что если нет, то я попрошу вас покинуть мой дом незамедлительно!

— Вам и не нужно было никуда уезжать, — едко заметил Григорий Александрович. — У нас был договор. Помните об этом? Я свою часть исполнил. И тут я узнаю, что и вы свою выполнили, но почему-то не соизволили уведомить меня о том.

Граф молчал, пытаясь вникнуть в смысл слов Белова. Получается — лесопилки у Винокуровых больше нет? Прекрасно! Но когда он успел исполнить свою часть уговора? Он ведь просто сказал несколько слов Леониду Уварову, надеясь лишь на чудо. Что это посеет раздор между родами и Винокуровы или поссорятся с соседями, или… неужто его слова возымели такой эффект⁈

— Послушайте, Григорий Александрович, я вас не понимаю. Если по вашим же словам я выполнил свою часть сделки, то в чем суть вашего обвинения?

— Вы должны были привести девку Винокуровых ко мне! — вспылил князь. — А вместо этого мне пришлось самому ехать за ней в Дубовку. Так еще и попасться в ловушку Винокуровых, из-за которой меня обвинили в изнасиловании, и мне грозила каторга!

С каждым словом Белов распалялся все больше и больше, пока не схватился за грудь и не рухнул обратно кресло.