«Господи, да что такое со мной. Неужели так быстро обострилась язва после вчерашнего стресса? Беременность исключена, я пью таблетки. Надо выбраться на неделе к врачу…»

Накатила слабость, я присела на краешек ванной и дождалась, когда пройдёт головокружение.

Умылась холодной водой, тщательно прополоскала рот и вернулась на кухню.

Есть не хотелось. Налила себе стакан холодного молока и выпила небольшими глотками.

Посмотрела в окно. С утра пораньше люди отправляются на дачи, грузят рассаду в машины, огромные сумки с одеждой и продуктами.

Май в самом разгаре, а для меня эта весна станет самым ужасным временем года. Потому что случилось то, чего я всю жизнь боялась — мой муж полюбил другую…

От запаха кофе продолжало тошнить, но я взяла себя в руки и сварила чашку для мужа. Артём уже принимал душ, значит, сейчас будет завтракать.

За ночь я придумала, о чём с ним утром говорить и как быстрее разрубить этот гордиев узел.

Промедление для меня было смерти подобно. Долго я не протяну…

Тёма сел за стол свежий и пахнущий цитрусовым гелем. Влажные волосы блестели, гладко выбритый подбородок манил его поцеловать, но я сдержалась.

Нет, пока не надо. Иначе просто не смогу отпустить его сегодня…

— Умм, как вкусно пахнет. Ты уже позавтракала? — муж придвинул к себе тарелку с омлетом и бросил жадный взгляд на румяные блинчики.

— Нет, что-то не хочется. Ешь, пока не остыло.

Тебе к блинчикам джем или сметану достать? — машинально метнулась к холодильнику. Привычка прислуживать за столом мужу и дочке за годы въелась под кожу.

«Собственно, а почему он сам не может взять то, что ему нужно?» — на этот вопрос у меня не было ответа.

Это я приучила своих домочадцев сидеть гостями за столом, подавая им то соль, то сахар, накладывая добавки, постоянно дёргаясь и прерывая собственную трапезу…

Когда муж насытился и медленно смаковал кофе, я собрала волю в кулак и поставила его перед фактом:

— Артём, ты сегодня ночуешь у Маргариты. Или в гостинице.

Я даю тебе шанс переспать с другой женщиной и поставить в голове галочку.

Раменский подавился и закашлялся.

— Ри, вот так сразу? Прийти к ней и сказать: «Дорогая Маргарита Владимировна, моя жена сдаёт меня вам в аренду, так что сегодня я ночую у вас»?

Муж веселился, а мне было не до смеха.

Навязчивая мысль так и долбила висок, заставляла настоять на своём и найти, наконец, путь к точке спокойствия.

— Тём, не надо шутить. Я не верю в мужскую моногамность.

Ты взрослый, интересный мужчина. Мы слишком долго женаты. Рано или поздно ты всё равно изменил бы мне с другой женщиной.

Так сделай это сейчас. Я даю своё разрешение на измену из любви к тебе.

Ты и Маша — самое дорогое, что у меня есть. Очень боюсь вас потерять.

Запретный плод сладок: переспи с Марго, но только один раз!

И, ради Бога, не рассказывай потом, как всё у вас прошло. Не хочу знать подробности… — выпалила на одном дыхании.

Руки тряслись, я сжала их в замок и спрятала под столом.

Муж смотрел на меня серьёзно.

Он больше не возмущался. Не кричал, что я несу дичь. Не махал руками.

Он думал над моим предложением…

Я встала к раковине и принялась мыть посуду, чтобы не смотреть на Артёма.

Возможно, я сейчас совершаю самую большую глупость в своей жизни, но как поступить по-другому — не знаю. Иного выхода из ситуации не вижу.

Сделала воду погорячее, чтобы согреть руки.

Этот холод внутри сковывает мышцы, вызывает дрожь, заставляет двигаться, чтобы не впасть в анабиоз.

Бархатный баритон мужа вернул меня в реальность:

— Ри, я так понял, что ты не успокоишься?

— Нет, Тёма, не успокоюсь, — выключила воду и вытерла руки, медленно повернулась к мужу. — Давай поставим точку в этой истории. Нравится коллега, воспылал к ней желанием — переспи и расстанься, чтобы не страдали ни она, ни я.

— Думаешь, это так просто? — горько усмехнулся муж.

— Не вижу ничего сложного. Обаяния тебе не занимать, — я строила из себя циничную стерву, которой на самом деле не была. Но без этой защиты точно упала бы в ноги мужа и начала его умолять не бросать меня.

— Ладно. Но помни — это твоё решение, — Тёма хлопнул двумя руками по столу и легко поднялся.

Он вышел из кухни, а я сползла по стеночке на пол, закрыла лицо руками и беззвучно заплакала, заглушая свои всхлипы полотенцем.

«Господи, дай мне сил всё это пережить!

Я же умру без него…

Просто умру…»

Артём быстро собрался и ушёл, громко хлопнув дверью.

Он злился. На меня, на себя, на ситуацию в целом. Наверняка уже жалел, что поделился со мной своими переживаниями.

Но я впервые пожалела себя, а не его. Для меня это было абсолютно не характерно.

Я ведь настолько растворилась в мужчине, что научилась по выражению лица определять его настроение, по голосу считывать внутреннее состояние, часто угадывала мысли.

Степень моей эмпатии в отношении Артёма зашкаливала.

А сейчас я ощутила трещину между нами.

Если раньше мы были словно сиамские близнецы, то после признания мужа я вдруг начала отдаляться от него.

Моей душе было слишком больно от того, что творила «вторая половина».

Я осторожно поднялась с пола и вернулась в спальню. Не обнаружила спортивной сумки, которую Артём брал в бассейн.

Может он вернётся домой после тренировки?

Если да, то я передумаю. Скажу, что сглупила.

Ведь впереди ночь, которую я вряд ли смогу пережить, зная, что муж в это время в постели с другой.

Снова забралась под одеяло, включила телефон. Тридцать пропущенных звонков от мамы, четыре — от отца, два — от Сони.

Может, у них правда что-то серьёзное случилось? Перезвонить?

Нет, тогда придётся поехать, а у меня нет сил.

Надо было позвонить Маше, но в десять утра девчонки ещё могли спать. Поэтому я выключила телефон, задёрнула шторы и тоже решила подремать часик, а потом готовить обед.

Если муж вернётся, я услышу.

Но он не вернулся…

Ни днём, ни вечером, ни утром…

Артём

Моя жена сошла с ума. Определённо.

У Ри, конечно, и раньше была тяга к саморазрушению, но не до такой степени.

Она мне «разрешает» изменить… Кому из мужиков расскажи — не поверят.

Позавидуют: о такой жене можно только мечтать!

Согласен. Но до определённого момента.

Мы действительно давно вместе. Детская дружба переросла в любовь, а потом, хрен знает как, опять в дружбу.

Ри меня любит, в этом я нисколько не сомневаюсь, но лучше бы она любила себя.

Устаешь от этого поклонения, услужливости, постоянного заглядывания в рот.

Она настолько хорошая жена, что порой хочется выть.

Скучно. Мне давно стало с ней скучно.

Она со мной всегда соглашается, полностью доверяет, никогда не перечит. Её покорность и безотказность бесят.

Иногда хочется заорать: «Ри, ну я же мудак! Сделай так, как хочется ТЕБЕ, а не мне!»

Ритка. Моя вторая Ри. Одинаково их называю, чтобы не путаться.

Она совершенно другая.

Гордая, независимая, смелая. Чуть что не по ней — так взбрыкнёт, что потом будешь неделю за ней ходить и просить прощения.

Маленького роста, с длинными светло-каштановыми волосами, выглядит моложе своих лет.

Посмотришь — девочка-припевочка. А откроет рот — там акульи зубы: сцапает и не подавится. И змеиный язык — жалит прицельно и болезненно.

Я сразу запал на Марго. Только увидел, и понял — хочу. Всю её хочу, от макушки до пяток.

Но совесть не позволяла утащить в койку, хотя Ритка давно была согласна.

Я часто вспоминал, как отец изменил маме, и насколько ей тяжело было это пережить. Скандалы, слёзы, клятвы, уходы и возвращения, а потом развод. Обида и боль до сих пор жили во мне. И только это останавливало от измены.