– Джек Баллистер.

–Да, есть, вот – «Джон[7] Баллистер, отправлен на пять лет». Если что-то не так, тебе придется призвать к ответу капитана Баттса и мистера Езекию Типтона. Я всего лишь агент, и это не мое дело.

– Жаль, что ты не задержишься у меня еще на пару дней, – сказал капитан Баттс. – Я бы ответил тебе, я бы тебе ответил… прописал бы свой ответ у тебя на спине! Я бы так и сделал, прежде чем тебя отпустить…

– Но мастер Езекия Типтон – мой родной дядя, – пояснил Джек.

– Я ничего об этом не знаю, – сказал агент, – это не мое дело.

Джек не сказал больше ни слова. Он пересек палубу, едва сознавая, что делает, и спустился в лодку, где уже рассаживались другие искупители. Агент последовал за ним и лодка была спущена на воду. Когда она отчалила к берегу, Джек бросил последний взгляд назад на расширяющуюся полосу воды. Все было похоже на сон, ему казалось, что то, что происходит, на самом деле происходит не с ним. Красный носовой платок Дреда мерцал, как пламя, на фоне голубого неба, когда он стоял у леера и смотрел вслед удаляющейся лодке. Затем Джек быстро отвернулся. Он не мог позволить себе взглянуть еще раз, чтобы не разрыдаться перед всей этой уплывающей толпой.

Небольшая группа людей стояла на пристани, ожидая плоскодонку. Когда она с глухим шумом ударилась о сваи, полдюжины услужливых рук подхватили брошенный канат и закрепили его. Джек вместе с остальными вскарабкался на причал под любопытными взглядами тех, кто стоял и наблюдал за происходящим. Они выстроились в два ряда, а затем двинулись по причалу к берегу. Зеваки последовали за ними. За пристанью они пересекли узкую полоску побережья и поднялись по пологой песчаной дороге, прорезавшей высокий берег. На верху склона они вышли на широкую, поросшую травой улицу, вдоль которой были разбросаны дома, один или два из которых были построены из кирпича, но большинство из них представляли собой некрашеные каркасные строения с высокими остроконечными крышами и кирпичными трубами. В воздухе витал тонкий запах дыма. Люди стояли у своих дверей, глядя на Джека и его спутников, пока они по двое маршировали по центру пыльной улицы.

Наконец они добрались и остановились перед большим кирпичным складом. Агент открыл дверь, и они вошли. Внутри было совершенно пусто и пахло сыростью заброшенного помещения. Доски пола кое-где просели, а штукатурка местами отваливалась от стен большими кусками. Два окна, выходившие на задворки соседних домов, были забраны железными решетками. Джек услышал, как его товарищи переговариваются между собой.

– Ну, Джек, – сказал Сим Такер, – в конце концов, доехали.

Джек иногда задавался вопросом, очень ли быстро или очень медленно прошли два последующих дня. Агент три раза в день присылал им еду на склад, и дважды в день всем разрешалось погулять несколько минут в маленьком дворике за зданием. Ему казалось, что он спал почти все остальное время, за исключением тех случаев, когда, стоя на пустом ящике, смотрел в одно из окон. Окна выходили на двор и сарай, за крышей которого виднелась группа деревьев, а за ними снова две высокие трубы. Почти всегда на крыше сарая были голуби. Время от времени раздавался шум их полета, а булькающее воркование расхаживающих самцов звучало почти непрерывно в знойной тишине.

Около одиннадцати часов третьего дня их вывели из склада, выстроили в ряд перед зданием, а затем повели под палящим солнцем по улице примерно в сотне ярдов к таможне. Джек увидел там небольшую толпу, и догадался, что именно там их и собирались продавать.

Агент и аукционист стояли рядом с подставкой для посадки на лошадь, разговаривая вполголоса, пока человек, который вывел Джека и остальных со склада, выстраивал их в шеренгу у стены здания. Агент держал в руке листок бумаги, в который время от времени поглядывал. Наконец аукционист взобрался на подставку.

– Джентльмены, – услышал Джек его слова, – теперь я могу предложить вам самую прекрасную прислугу, какую когда-либо привозили в Вирджинию. Их всего двадцать, джентльмены, но все отборные, подходящие. Кто из них первый в вашем списке, мистер Квиллен? – обратился он к агенту.

Агент сверился с листком в руке.

– Сэм Доусон, – громко позвал он. – Выходи, Сэм Доусон! – и в ответ на призыв крупный неуклюжий мужчина с тяжелым лбом и тупым лицом вышел из строя и встал рядом с подставкой.

– Это Сэм Доусон, джентльмены, – сказал аукционист, обращаясь к толпе. – У него нет профессии, но он отличный, здоровый парень и хорошо подойдет для табачных полей. Он продается на пять лет.

– Все они будут проданы на пять лет, – сказал агент.

– Вы слышали, джентльмены, – сказал аукционист, – все они будут проданы на пять лет. Итак, этот прекрасный большой парень. Сколько мне за него предложили? Сколько? За это время предложили десять фунтов – десять фунтов, джентльмены! У меня десять фунтов. Так, теперь двенадцать фунтов! Теперь пятнадцать фунтов!

Через минуту цена поднялась до двадцати фунтов, а затем голос тихо произнес:

– Я даю вам двадцать пять фунтов за этого человека.

– Мистер Симмс предлагает двадцать пять фунтов за этого человека от имени полковника Берчелла Паркера, – сказал продавец. – Есть ли еще какие-нибудь предложения?

Но предложение мистера Симмса, казалось, закрыло торг, потому что никто, похоже, не хотел повышать ставку.

Джек был настолько ошеломлен и сбит с толку, выйдя из темного и холодного склада на солнечный свет, к жизни, что почти ничего особенного не заметил. Теперь он поднял глаза на человека, который купил Сэма Доусона, и увидел, что это был полный, краснолицый, невзрачный мужчина в красивой одежде табачного цвета. Пока Джек гадал, кто он такой, из шеренги был вызван еще один человек. И снова ставки выросли до десяти или двенадцати фунтов, а затем мистер Симмс снова сделал ставку в двадцать пять фунтов, и снова никто не выступил против него. Еще один человек, а затем и еще были проданы, и тут Джек услышал свое собственное имя.

– Джек Баллистер! – выкликнул агент. – Выходи, парень, и поторопись!

Джек машинально отошел от остальных и занял свое место рядом с агентом, оглядываясь вокруг, на лица, обращенные к нему. Во рту пересохло, сердце учащенно билось.

– Вот прекрасный, здоровый мальчик, джентльмены, – сказал продавец. – Ему всего шестнадцать лет, но он вполне годится в качестве слуги в доме какого-нибудь джентльмена. Он воспитан, он свободно читает и пишет. Кроме того, как вы можете сами убедиться, джентльмены, он силен и хорошо сложен. Веселый мальчик, джентльмены, хороший, веселый мальчик! Давай, мальчик, беги вон к тому столбу и обратно и покажи джентльменам, каким ты можешь быть проворным.

Джек, хотя и слышал эти слова, тупо смотрел на говорившего.

– Ты меня слышишь? – спросил агент. – Делай, что я сказал, беги к тому столбу и обратно!

Джек так и сделал. Ему казалось, что он бежит в кошмарном сне. Возвращаясь на свое место, он услышал, как агент сказал:

– Мальчик сильный, но не показал себя так хорошо, как мог бы. Но он хороший мальчик, как вы сами могли убедиться.

Следующее, что он узнал, было то, что его за двадцать фунтов купил мистер Симмс.

Мальборо был домом полковника Берчелла Паркера. В свое время это был, пожалуй, самый красивый дом в Вирджинии, не исключая даже губернаторского особняка в Уильямсберге. Он стоял на вершине склона, идущего от берегов реки Джеймс. Со стороны реки деревья почти скрывали дом, но трубы и крыша возвышались над листвой, а через аллею можно было мельком увидеть кирпичный фасад и замысловатый дверной проем, куда вела тропинка от пристани. Главный дом представлял собой большое двухэтажное здание, увенчанное высокой крутой крышей. От центрального здания в обе стороны тянулись длинные флигели, оканчивающиеся на каждом конце небольшим зданием или конторой, расположенными под прямым углом к флигелю, и вместе с главным зданием они окружали с трех сторон довольно заросшую травянистую лужайку. Спереди не было видно ни помещений для прислуги, ни хозяйственных построек (которые находились позади дома), а только внушительный фасад с флигелями и небольшими зданиями.