Пока лейтенант говорил, Джека внезапно охватило тяжелое чувство, что он поступил очень глупо, заговорив о таких вещах со сравнительно незнакомым человеком. Он шел молча, испытывая то необычайно горькое чувство, которое, быть может, знакомо каждому, – чувство, что мы выдали чужой секрет постороннему.

Вскоре ему было суждено почувствовать себя еще более неловко из-за этого. Ибо почти сразу по возвращении в Мальборо его позвали в кабинет полковника Паркера. Полковник Паркер только накануне получил пакет из Уильямсберга – длинное письмо от губернатора Споттисвуда, к которому прилагалось заявление Хэндса, и он сразу же, почти сразу, как только Джек вошел в комнату, начал говорить о том, что его беспокоило.

– Скажи мне, – сказал он, – ты знаешь что-нибудь о том, как Нелли увезли из Мальборо?

– Что вы имеете в виду, сэр? – спросил Джек, и его сердце забилось сильнее.

Он очень хорошо понял, о чем говорил полковник Паркер.

– Я имею в виду, – сказал полковник Паркер, – знаешь ли ты что-нибудь о том, кто надоумил этого пирата Черную Бороду похитить бедняжку Нелли? Он сделал это по собственной воле, или ты слышал, что кто-то подговорил его сделать это?

Джек поколебался, потом сказал.

– Да, сэр, я слышал, что кто-то подговорил его сделать это.

– Что ты слышал? – спросил полковник Паркер. – Ну же, говори прямо и расскажи мне только то, что ты знаешь.

– Там, – сказал Джек, – в Бате, говорили, то есть, те, кто приходил к пирату в дом, говорили, что… что мистер Ричард Паркер знал о том, что мисс Нелли увезли. Я сам ничего об этом не знаю, но они все так говорили. Я знаю, что Черная Борода написал три или четыре письма мистеру Паркеру, пока молодая леди была там, и я слышал, как они не один раз говорили, что мистер Паркер знал, что ее забрали из дома и куда ее увезли, и что он был в этом замешан.

Полковник Паркер сидел, облокотившись на стол и приложив ладони ко лбу. Он пристально смотрел на Джека. Он еще долго молчал после того, как Джек договорил.

– Ну, – наконец сказал он, – и что дальше? Что еще ты знаешь?

И Джек продолжил:

– Я слышал, как Черная Борода снова и снова говорил, что это мистер Паркер спланировал, как ее следует забрать, и что он должен был заставить вас заплатить за то, чтобы вернуть ее обратно. Мистер Найт, секретарь, тоже написал три или четыре письма и отправил их мистеру Паркеру, и говорили, что мистер Паркер должен показать письма вам. Но ни на одно из них не было получено ответа. Потом, вскоре, все они начали думать, что, возможно, он – то есть мистер Паркер – хотел, чтобы она вообще больше не возвращалась.

– Ты уверен во всем, что сказал мне? – спросил полковник.

– Я уверен, что именно это я и слышал, – сказал Джек. – Об этом говорили там, в доме, Черная Борода и остальные, точно так же, как разговаривают о домашних делах. Они не пытались скрыть это дело или держать его в секрете от меня, но всегда говорили об этом, как будто все так и было.

И снова полковник Паркер сидел молча, а Джек, стоя там, и все время жалел – о, с какими муками самобичевания! – что он рассказал об этом лейтенанту Мейнарду. Он с тяжелым чувством думал о том, что сказал бы полковник Паркер, если бы узнал, что он открыл эту тайну постороннему, лейтенанту. Затем полковник Паркер внезапно заговорил.

– Что ж, – сказал он, – ты сам видишь без моих объяснений, что обо всем этом ничего нельзя говорить – ни одной живой душе. Понимаешь?

– Да, сэр, – слабым голосом ответил Джек.

– Очень хорошо, – сказал полковник Паркер. – Помни, мой мальчик, что ты хранишь очень страшную тайну, которая затрагивает честь всей нашей семьи, и что ты не должен говорить об этом никому.

Здесь можно сказать, что лейтенант не выдал секрет Джека – или, по крайней мере, до ушей Джека никогда не доходило, что он это сделал. Можно также кратко сказать, что Хэндс был помилован губернатором Споттисвудом, и что чуть менее чем через месяц мистер Ричард Паркер сбежал из Вирджинии – как говорили, из-за долгов – на Ямайку.

Адвокат Бертон написал полковнику Паркеру почти сразу по возвращении в Англию. Он сообщил, что был у мастера Езекии Типтона, «и если бы я упал со звезд, а не вошел в его кабинет, – писал он, – он не был бы так удивлен, увидев меня».

После этого он стал часто писать, держа полковника Паркера в курсе всех своих действий. К январю он настолько уладил дела Джека, что речь зашла о его возвращении в Англию. В конце концов с Езекией Типтоном было решено, что Джек переедет жить в Грэмптон к сэру Генри Баллистеру, и старика вынудили дать достаточную сумму на его содержание. Было также решено, что Джек получит такое образование, которое соответствовало бы его положению в обществе.

Наконец, в качестве даты отъезда Джека был выбран март. В течение этого месяца «Ричмонд Касл», прекрасный большой корабль, должен был отплыть в Англию. Капитан Нортэм был одним из тех, кому полковник Паркер полностью доверял, и поэтому было решено, что Джек должен отправиться на этом судне из Йорктауна.

По мере того как время отъезда становилось все ближе, в доме царила та, все возрастающая суета и неразбериха, что всегда предшествует расставанию. Даже в самый последний день два матросских сундука казались почти пустыми, а гора одежды и личных вещей, все еще ожидала, чтобы ее сложили в них. Негритянки-служанки непрерывно сновали вверх и вниз по лестнице, выполняя то одно, то другое поручение, и раздавались непрерывные звонки и отмены приказов. Мадам Паркер, перегнувшись через перила, звала:

– Джек! Джек! Где Джек? Ты видела мастера Джека, Хлоя?

– Да, мисси. Он в кабинете с его честью.

– Ну, беги и спроси его, куда он положил два кружевных галстука и батистовые манжеты, мы нигде не можем их найти.

– Мама, мама! – (Это Нелли Паркер из своей комнаты.) – Я знаю, где то, что ты ищешь, их положили в маленький сундучок. Я видела, как Дина укладывала их туда сегодня утром.

Дюжину раз мадам Паркер, внезапно ослабев, опускалась на стул, чтобы сказать, что она так устала от всей этой спешки, что у нее до костей заболели ноги, и каждый раз Нелли Паркер говорила:

– Тогда почему ты так себя изводишь, мама? Дины, Роуз и Хлои вполне достаточно, чтобы собрать вещи, и ты не будешь так утомляться.

– Но, моя дорогая, – возражала мадам Паркер с нервной суетливостью, – если я не позабочусь об этом сама, они никогда этого не сделают.

Затем пришла Хлоя, горничная мадам Паркер, и сказала, что Робин и негр Цезарь ждут, чтобы перевязать сундуки.

– Что ж, им придется подождать, – сердито сказала мадам Паркер, – потому что сундуки еще не готовы.

– Они могут перевязать шнуром маленький сундук, мама, – сказала Нелли Паркер. – Мы можем упаковать все остальное в другой.

Тем временем Джек сидел с полковником Паркером, который давал ему последние инструкции.

– Я записал их здесь, – сказал он, – на этой бумаге. Бережно храни ее при себе. Нет, не клади в карман. Где бумажник, который я дал тебе вчера, чтобы хранить в нем такие вещи?

– Я оставил его наверху на столе, сэр, – ответил Джек.

– Ты должен всегда носить его с собой, – сказал полковник Паркер, – и не оставлять его. Что ж, положи бумагу в карман, но не забудь переложить ее в бумажник, когда поднимешься наверх.

– Да, сэр, – ответил Джек.

– Вот письмо капитану Нортэму, – сказал полковник Паркер. – Отдай его ему, как только поднимешься на борт «Ричмонд Касла», и он проявит к тебе особую заботу. Письмо дает ему полные инструкции относительно всего, что он должен сделать для тебя. Когда вы доберетесь до Грейвзенда, он отправит тебя в карете до Бродстейрса, а там ты сядешь в наемный экипаж, который отвезет тебя к моему агенту в Сноу-Хилл. Вот письмо к нему и пакет – Эбенезеру Билтону, эсквайру. Этой пачкой писем ты будешь пользоваться, пока будешь в Лондоне, по мере необходимости. По адресам ты увидишь, для кого они предназначены. Вот большой пакет, который нужно передать твоему дяде. Тебе лучше положить эти большие пакеты в сундуки, но письмо капитану носи в бумажнике, чтобы ты мог отдать его, как только поднимешься на борт.