Мысль о возможном нападении на него самого снова пришла ему в голову, когда он дошел до входа в темный тупик, где стоял его дом, и он на мгновение остановился, прежде чем свернуть на темную и тихую улицу. В тишине было слышно, как повсюду стучит и капает дождь, а из верхнего окна дома, расположенного дальше по тупику, тускло пробивался свет.

Адвокату показалось, что он услышал рядом с собой тихие шаги, и он уже повернулся, чтобы убедиться, что ошибся, как вдруг раздался такой грохот, как будто небеса разорвались на части. Вспыхнуло багровое пламя и мириады сверкающих точек. В мозгу его успела промелькнуть мысль: «Что со мной?» – мысль и сотня вариантов ответа, – прежде чем искры исчезли, а грохот в ушах растворился в тишине беспамятства.

Все это прошло в одно мгновение, не было ни борьбы, ни криков. Если не считать еле заметного судорожного подергивания, адвокат Бертон лежал как мертвый темной грудой на земле, а двое мужчин, склонились над ним, внимательно его разглядывая.

Воспоминания Джека о начале его жизни в Америке, когда он обитал в Насесте, всегда оставались с ним в виде отрывочных эпизодов. То, что тогда случалось с ним, никогда в этих воспоминаниях не вызывало ощущения острой и яркой реальности как части его собственной жизни, словно оно могло каким-то образом происходить вне его действительного существования. Почти каждый, кто достиг зрелости, оглядываясь назад, ощущает некую странность и отчужденность каких-то происшествий в своей юной жизни.

Возможно, Джек чувствовал это отсутствие реальности в событиях того времени, потому что как раз тогда переходил из детства в зрелость, возможно, воспоминания о тех временах казались ему странными и лишенными жизненной силы из-за многочисленных перемен обстановки и обстоятельств, которые тогда с ним происходили, и потому, что у него не было времени, чтобы близко познакомиться с какими-либо особенностями своего окружения, прежде чем оно менялось на окружение другого рода.

Поскольку хозяин Джека часто уезжал из дома и обычно брал Джека с собой, получилось, что от этого периода остались воспоминания о странных беспорядочных городах Вирджинии – ровных немощеных улицах, на которые выходили фасады серых деревянных зданий с узкими окнами и широкими кирпичными трубами, среди которых тут и там возвышались здания поменьше, скажем, вычурный кирпичный особняк в глубине заросшего сада, к которому вел крутой пролет каменных ступеней. Почти все города были такого рода: Йорктаун, Джеймстаун, Уильямсберг и небольшие городки, расположенные более или менее в глубине страны, вверх по реке; и они навсегда остались в памяти Джека как множество рисованных декораций, а не как разнообразный фон его реальной жизни.

Или мистер Паркер брал Джека с собой во время визитов к своим друзьям на плантации. Почти всегда дома их были широкие, беспорядочные, похожие на амбары строения, где иногда собиралась буйная компания и где во время визитов своего хозяина Джек жил в компании белых слуг и негров, которые слонялись без дела, готовые в любой момент прибежать по зову хозяина. У Джека было много знакомых среди этих людей, но друзей не было.

Эта жизнь была такой разнообразной и так сильно отличалась от всего, что он знал раньше, что он никогда не чувствовал ее совершенно своей. Даже Насест, с его просторным, беспорядочным нагромождением комнат и коридоров, так и не утратил полностью для Джека ощущения чего-то непонятного, чуждого.

Почти всегда в старом доме собиралась более или менее одинаковая компания – буйная, шумная компания, что собиралась в других домах на плантациях. Мужчины, которые приезжали верхом на прекрасных породистых лошадях, устраивали петушиные бои, играли в азартные игры, много пили и громко ругались с акцентом, который сильно отличал их речь от английской, которую Джек знал дома.

Одно из его ранних впечатлений от этой новой жизни в странном новом мире было связано с такой компанией, которая однажды подъехала верхом к старому серому деревянному особняку в облаке пыли с громким стуком лошадиных копыт, криками, смехом. Отряд сопровождала группа слуг-негров, один из которых держал перед собой на седле бойцового петуха. Джек, Маленький Кофе и еще один мальчик-негр выбежали, чтобы придержать лошадей, а Деннис и два негра пришли из конюшни, чтобы помочь. Мистер Паркер вышел и встал на верхней ступеньке в дверном проеме, наблюдая, как посетители спешиваются. Эта сцена навсегда осталась очень яркой в памяти Джека.

Самым заметным из гостей был молодой мистер Гарри Оливер. Он был пьян, и его гладкие щеки горели темным румянцем. Он с некоторым трудом спешился, а затем неуверенными шагами подошел к своему слуге-негру, который все еще сидел на лошади, держа петуха перед собой на луке седла.

– Отдай птицу мне, Самбо, – сказал молодой человек громким дрожащим голосом.

– Он ударит вас, ма-аста, вы не убережетесь, – предостерегающе сказал негр.

– Лучше позвольте мне взять его, мистер Оливер, – крикнул Деннис.

Молодой человек не обратил внимания ни на одно из предупреждений, а взял птицу у негра. Петух сопротивлялся, и одна из его шпор зацепилась за кружево манжеты мистера Оливера, проделав в нем большую дыру. Все засмеялись, кроме мистера Паркера, который стоял и спокойно наблюдал за происходящим.

– Ай! Посмотрите, что он со мной сделал! – воскликнул мистер Оливер. – Вот, Деннис, возьми его.

И снова остальные громко рассмеялись над неудачей молодого человека.

Деннис взял птицу, ловко схватив ее за узкую хищную голову и держа так, чтобы она не могла его ударить.

– Мистер Каслман уже здесь? – спросил у Денниса один из гостей.

– Нет, ваша честь, – ответил Деннис.

– А! – воскликнул Гарри Оливер. – Что скажешь, Том? Говорю тебе, он не приедет. Его черный петух не идет ни в какое сравнение с Рыжим Гарри. Держу пари на пять фунтов, что он вообще не приедет. Я знал, что прошлой ночью это все были пустые разговоры, когда он сказал, что выставит свою птицу против Гарри.

Остальные, которых забавляло все, что ни скажет подвыпивший молодой человек, снова громко рассмеялись.

– Если вы хотите поставить пять фунтов, я готов спорить, что этот джентльмен будет здесь через час, – сказал один из гостей, который был Джеку незнаком.

– Оставьте его в покое, Филлипс, – сказал мистер Паркер, спускаясь по ступенькам. – Он сейчас не настолько рассудителен, чтобы ставить деньги. Не хотите ли войти, джентльмены?

– Я достаточно рассудителен, – воскликнул Оливер. – И поставлю свои деньги на что захочу, и вы занимайтесь своими делами, Паркер, а я своими.

Тут они все пошли в дом, в столовую, где на буфете всегда стояли наготове ром и сахар.

Джек, как уже было сказано, был новичком в этой жизни.

– Что они собираются делать? – спросил он Денниса, ведя лошадь к конюшне.

– Делать? – переспросил Деннис. – Как ты думаешь, что еще, кроме как устраивать петушиный бой?

Примерно через час после прибытия первой группы гостей приехали мистер Каслман и четверо его друзей. Негр мистера Каслмана также принес петуха, и почти сразу же птиц стравили друг с другом в просторном, без ковров холле.

Джек не видел начала боя. Он был наверху, помогал миссис Питчер застилать постели на ночь. Услышав звуки петушиного боя, он, как мальчишка, поспешил вниз, посмотреть, что происходит. Когда он спускался по лестнице, послышался взрыв громких голосов. Несколько негров и несколько белых слуг толпились на ступеньках, глядя через перила вниз. Раздался еще один громкий взрыв голосов, в котором преобладал пронзительный мальчишеский голос мистера Оливера, кричавшего:

– Ну! Ну! Ну же, мой герой! Дай ему еще разок! Ну! Рыжий Гарри стоит их всех! Где теперь твои пятьдесят фунтов, Каслман?

Джек, стоявший на верхней площадке лестницы, смотрел на трагедию, разыгрывающуюся этажом ниже. Секунду – две секунды – он стоял, зачарованный страшным зрелищем. Черный петух – окровавленная, ослепшая птица – раскачивался и падал замертво. Рыжий петух возвышался над ним, жестокий, безжалостный, снова и снова нанося удары, останавливаясь, затем снова нанося удары своему беспомощному умирающему врагу. Гарри Оливер, охрипший от восторга, сидел на корточках позади своей птицы. Конец был уже близок. Мистер Паркер спокойно и безмятежно сидел, глядя на драку сверху вниз. Остальные стояли или сидели на корточках по кругу, затаив дыхание от возбуждения. Все это Джек увидел за те несколько ужасных секунд, что стоял там, и эта сцена навсегда запечатлелась в его памяти. Он очнулся и обнаружил, что его рот стал липким от возбуждения. Пегги Питчер последовала за ним на лестничную площадку. Внезапно она расхохоталась.