Лодка быстро отчаливала от берега, и через мгновение якорь с плеском упал. Они были недалеко от причала, и лодка с берега почти сразу же оказалась рядом. Все аплодировали, а Джек и адвокат Бертон молча стояли посреди всего этого. Внезапно полковник Паркер повернулся к Джеку, вытирая слезы с глаз.

– Пойдем, – сказал он, – ты должен пойти с нами. Остальные могут последовать позже.

Молодая леди не видела его и, казалось, не думала о нем. Она все плакала и плакала, держась за леер и время от времени вытирая глаза. Команда помогла ей спуститься в лодку, где уже сидел полковник Паркер. Джек последовал за ней, а затем гребцы направили лодку к берегу, через мгновение они были у причала. Люди, черные и белые, столпились над ними, и мадам Паркер так близко подошла к краю, что ее деверь и мистер Джонс удерживали ее. Она судорожно и истерично плакала и протягивала руки, чтобы обнять дочь. Джек сидел, глядя на все лица, уставившиеся на них сверху вниз. Единственным невозмутимым среди всех на причале был мистер Ричард Паркер. Он стоял, спокойный и равнодушный, и выражение его красивого лица почти не изменилось. В следующее мгновение мать и дочь оказались в объятиях друг друга, рыдая и причитая; а затем, еще мгновение, и полковник Паркер был с ними, его руки обнимали их обеих.

Мистер Ричард Паркер по-прежнему спокойно стоял рядом. Джек заметил, что тот пристально смотрит на него – но на его лице не было ни удивления, ни интереса. Потом Джек тоже сошел на берег. Полковник Паркер увидел его.

– Моя дорогая, – сказал он своей жене дрожащим голосом, – это спаситель нашей дорогой Нелли, юный герой, который вернул ее нам. Разве ты не окажешь ему радушный прием?

Мадам Паркер подняла голову, из ее глаз текли слезы. Она не могла видеть Джека сквозь них, и Джек стоял, подавленный и смущенный. Несмотря на все это, он сознавал, что мистер Ричард Паркер все еще пристально смотрит на него.

– Да, брат Ричард, – сказал полковник, вытирая глаза, – ты ведь знаешь его, правда? Что ж, это ему мы обязаны тем, что наша Нелли снова вернулась к нам, потому что это он привез ее.

Джек посмотрел на своего бывшего хозяина и задался вопросом, о чем он думает. Тот не произнес ни слова.

В наше время, мы, защищенные законами и множеством людей вокруг, с трудом можем представить себе такую жизнь, как в американских колониях в начале прошлого века[12]. Тогда было возможно, чтобы существовал пират вроде Черной Бороды, а также губернатор и секретарь провинции, в которой он жил, с которыми, возможно, он делился своей добычей, а они могли приютить и защитить его от закона.

В то время американские колонисты были в целом грубым, неотесанным народом, далеким от цивилизованного и утонченного образа жизни. Они жили в основном в небольших поселениях, разделенных большими расстояниями, так что не могли ни создавать, ни применять законы, чтобы защитить себя. Каждый человек или небольшая группа людей должны были полагаться на свои собственные силы, чтобы сохранить то, что принадлежало им, и не дать злонамеренным людям или группам людей захватить то, что им не принадлежит.

Каждому человеку свойственно стремление получить все, что он может. Маленькие дети, например, всегда пытаются отнять у других то, что они хотят, и оставить это себе. Только благодаря постоянному обучению они узнают, что не должны этого делать, что не должны брать силой то, что им не принадлежит. Так что только путем обучения и воспитания люди учатся быть честными и не брать то, что им не принадлежит. Когда этого учения недостаточно, чтобы заставить человека быть честным, или когда в природе человека есть что-то, что делает его неспособным учиться, тогда его останавливает только невозможность схватить то, что он хочет, точно так же, как если бы он был маленьким ребенком.

В колониях в то время, как только что было сказано, людей было слишком мало и они были слишком разрознены, и не могли защитить себя от тех, кто решил взять силой то, что хотел, поэтому люди вели необузданную и беззаконную жизнь, что мы в наши времена лучшего правления с трудом можем понять.

Обычным средством торговли между провинциями был водный путь на каботажных судах. Эти суда были настолько беззащитны, а различные колониальные правительства были настолько неспособны защитить их, что те, кто решил их ограбить, могли сделать это почти без всякой опасности для себя.

Так получилось, что в те дни весь западный мир был наводнен вооруженными бандами морских разбойников, или пиратов, которые обычно останавливали торговые суда и отбирали у них то, что им хотелось.

Каждой провинцией в те дни управлял губернатор, назначаемый королем. Каждый губернатор в свое время был волен делать в своей провинции почти все, что ему заблагорассудится. Он был подотчетен только королю и его правительству, а Англия находилась так далеко, что на самом деле он не отвечал ни перед кем, кроме самого себя.

Губернаторы, естественно, так же стремились быстро разбогатеть, так же стремились получить все, что могли, для себя, как и все остальные, – только их учили, и они смогли усвоить, что быть настоящим пиратом или разбойником неправильно. Они хотели легко и быстро разбогатеть, но это желание было недостаточно сильным, чтобы заставить их опозорить себя в собственном мнении и в мнении других, потакая своему эгоизму. Они бы даже остановили пиратов от того, что те делали, если бы могли, но правительства их провинций были слишком слабы, чтобы помешать пиратам грабить торговые суда или наказать их, когда они высаживались на берег. В провинциях не было военно-морского флота, и у них действительно не было армий, а также не было достаточного количества людей, живущих в единстве и готовых применять законы против тех более сильных и свирепых людей, которые не были честными.

Вещи, захваченные пиратами с торговых судов, оказывались утраченными навсегда. Почти никогда ни один владелец не обращался за ними, потому что это было бы бесполезно. Украденные товары лежали на складах пиратов, по-видимому, принадлежа только пиратам.

Губернаторы и секретари провинций не позорили себя пиратством на торговых судах, но после того как товары были украдены, а значит безвозвратно потеряны, взять часть того, у чего, казалось, не было владельца, не казалось чем-то таким уж порочным.

Ребенка учат, что это очень дурной поступок – отобрать, например, силой кусок сахара у другого ребенка, но когда дурной ребенок отнял у другого и унес его подальше, а тот, другой ребенок, ушел домой в слезах, третьему ребенку не кажется таким уж плохим откусить предложенный кусочек сахара, который взяли у кого-то другого.

Несомненно, именно поэтому губернатору Северной Каролины Идену и секретарю провинции Найту, или губернатору Нью-Йорка Флетчеру, или другим губернаторам колоний не казалось таким уж безнравственным забрать часть добычи, награбленной пиратами вроде Черной Бороды.

Однако во времена губернатора Идена колонии начали все плотнее заселяться, и все более действенными постепенно становились законы, могущие защитить людей, владеющих собственностью. Губернатор Иден был последним из губернаторов колоний, имевшим дело с пиратами, а Черная Борода был едва ли не последним из пиратов, который со своими бандитами был достаточно свирепым и всевластным, чтобы приходить и уходить, выбирая кого бы ограбить.

Вирджиния в то время была самой большой и богатой из всех американских колоний, а по другую сторону Северной Каролины находилась провинция Южная Каролина, также сильная и богатая. Именно эти две колонии больше всего пострадали от Черной Бороды, и честные люди, жившие в них, больше не могли терпеть, чтобы их грабили.

Купцы, коммерсанты и другие пострадавшие громко взывали о защите, так громко, что губернаторы этих провинций не могли не слышать их.

Губернатору Идену было предложено принять меры против пиратов, но он ничего не сделал, потому что испытывал дружеские чувства к Черной Бороде – точно так же, как ребенок, попробовавший украденный сахар, испытывает дружеские чувства к ребенку, который его угощает.