Было раннее утро, полковник Берчелл Паркер уже встал, и слуга брил его. Он сидел у открытого окна в халате и шлепанцах. Его парик, пышная масса тонко завитых черных волос, висел на стойке, дожидаясь, чтобы его надели. Солнечный свет проникал в открытое окно, теплый мягкий ветерок слегка шевелил раздвинутые полотняные занавески и приносил с собой пение птиц из зарослей за садом. Постельное белье сползло с высоченной кровати, а деревянные приставные ступеньки, по которым полковник Паркер незадолго до этого спустился со своего ложа на голый пол, все еще стояли рядом с занавешенной кроватью. В комнате царил беспорядок, словно говоривший о внезапно прерванном сне.

Полковник Паркер держал тазик у подбородка, пока слуга брил его. У него было большое доброжелательное лицо, гладкий двойной подбородок, только что покрытый белой массой мыльной пены. Немного повернув лицо в сторону, чтобы подставить щеку бритве, полковник глянул в открытое окно.

– Я вижу, шхуна вернулась, Робин, – сказал он.

– Да, ваша честь, – отозвался слуга, – вернулась прошлой ночью.

– Письма были?

– Вот прекрасный, здоровый мальчик, джентльмены

– Не знаю, ваша честь; шхуна пришла около полуночи, а мистера Симмса еще нет. – Говоря это, мужчина вытер бритву и начал точить лезвие. – Мистер Ричард прибыл со шхуной, ваша честь, – сказал он.

– Правда?

– Да, ваша честь, и мистер Симмс привез с собой много новых слуг. Сейчас они расквартированы в пустом складском помещении. Не могли бы вы, ваша честь, немного повернуть лицо в эту сторону?

Звуки только что пробудившейся жизни звучали ясно и отчетливо в не покрытых коврами и деревянными панелями помещениях дома – открывающиеся и закрывающиеся двери, звуки голосов и время от времени всплески смеха.

Когда полковник Паркер спустился по лестнице, большой зал и боковые комнаты, смежные с ним, казались необычайно широкими, прохладными, новыми. Начало утра всегда придает такой вид привычной обстановке. Мистер Ричард Паркер, который чуть раньше тоже спустился из своей комнаты, стоял снаружи на ступеньках. Он обернулся, когда в дверном проем возник полковник.

– Ну, брат Ричард, – сказал полковник Берчелл Паркер, – рад вас видеть. Надеюсь, вы в добром здравии?

– Спасибо, сэр, – сказал тот, кланяясь, но выражение его лица не изменилось. – Надеюсь, и вы в добром здравии, сэр?

– Ну да, – вздохнул полковник Паркер, – думаю, что сейчас мне не на что жаловаться.

Он спустился по ступенькам и остановился немного поодаль, заложив руки за спину, глядя то на небо, то на аллею между деревьями и берег реки.

Послышались звонкие молодые голоса, эхом разносящиеся по верхнему холлу, смех, а вскоре и топот быстрых ног, сбегающих по лестнице без ковра. Элеонора Паркер вихрем вылетела из дома, схватила отца за камзол и, встав на цыпочки, быстро поцеловала его в обе щеки.

Две молодые гостьи и молодой человек лет семнадцати вышли следом за ней, девушки держались скромно, молодой человек несколько робел в присутствии мистера Ричарда Паркера.

– Дорогая, – сказал полковник Паркер, – разве ты не видишь своего дядю?

– Конечно, вижу, – отозвалась она, – но неужели ты думаешь, что я могу смотреть на кого-то еще, пока не поцелую тебя? Как поживаете, дядя Ричард? – и она подставила ему щечку для поцелуя.

Мистер Ричард Паркер улыбнулся, но, как всегда, словно с усилием.

– Черт возьми, Нелл! – сказал он. – Ты хорошеешь с каждым днем. Как думаешь, скоро ли ты сведешь с ума всех джентльменов в колонии? Будь я так же молод, как Родни, мне не хотелось бы быть твоим дядей, за исключением того, что тогда у меня не было бы права поцеловать тебя в щечку, как я только что сделал.

Молодая девушка покраснела и засмеялась, сверкнув глазами и белыми зубками.

– Ах, дядя Ричард, – улыбнулась она, – в таком случае, если бы вы были таким же красавцем, как сейчас, мне бы тоже было жаль, что вы не придумали ничего лучше, как быть моим дядюшкой.

В этот момент в дверях появился негр и объявил, что завтрак готов, и все вошли в дом.

Миссис Паркер, или мадам Паркер, как ее обычно называли, сопровождаемая своей чернокожей служанкой с подушкой, встретила их, когда они вошли в холл. Джентльмены низко поклонились, а мадам Паркер низко присела в столь же изысканном реверансе.

Это была худенькая маленькая женщина, очень нервная и быстрая в движениях. У нее было тонкое, нежное лицо и, как у дочери, очень темные глаза, только они были быстрые и блестящие, а не мягкие и глубокие.

Утро было очень теплым, и поэтому после завтрака негры вынесли стулья на лужайку в тень деревьев на некотором расстоянии от дома. Широкий фасад здания из красного кирпича смотрел на них сверху вниз, пожилые джентльмены курили длинные глиняные трубки, а мадам Паркер сидела, время от времени обмениваясь с ними репликами. Молодые люди беседовали друг с другом приглушенными голосами неподалеку от них, время от времени разговор прерывался едва сдерживаемым смехом.

– Я слышал, брат Ричард, – сказал полковник, – что Симмс привез много слуг из Йорктауна.

– Да, – отозвался мистер Паркер, – всего их около двадцати, я полагаю. И это навело меня на одну мысль. Там есть один юноша, которого я бы очень хотел заполучить, если бы вы могли отдать его мне, – мальчик лет шестнадцати или семнадцати. У меня нет прислуги с тех пор, как умер Тим, и поэтому, если вы решите расстаться с этим парнем, сэр, я бы очень хотел, чтобы он был у меня.

– Что ж, брат Ричард, – сказал полковник, – если Симмсу мальчик не нужен, я не вижу причин, почему бы вам не взять его. Что Симмс с ним сделал?

– Я полагаю, сэр, он с другими слугами на старом складе. Симмс отправил их туда прошлой ночью. Могу я послать за мальчиком, чтобы вы на него посмотрели?

– С удовольствием бы на него посмотрел, – кивнул полковник Паркер.

Джека привезли из Йорктауна вместе с другими слугами в трюме шхуны. Люк был откинут, чтобы пропускать немного света и воздуха, но он не видел, куда его везли, и ощущал движение единственно по наклону судна, ветру и журчанию воды у борта.

Его разбудили от глубокого сна и провели мимо группы мрачно-черных деревьев, через заросшую травой лужайку, в тиши необъятной звездной ночи, к кирпичному зданию, в котором его и его спутников заперли, как запирали на старом складе в Йорктауне.

Теперь, следуя за негром по теплому, яркому солнечному свету, он оглядывался вокруг, ошеломленный новизной всего происходящего, но в то же время с живым интересом. Ведь он еще ничего не видел в Мальборо, поскольку его вместе с товарищами отвели на склад в полночь. Пока негр вел его вокруг здания, он с любопытством разглядывал широкий кирпичный фасад. Затем он увидел группу леди и джентльменов, сидящих в тени на другой стороне лужайки. Он последовал за негром, когда тот повел его прямо к группе, а затем остановился на некотором расстоянии, не зная, чего от него ждут.

Мистер Ричард Паркер поманил его к себе.

– Иди сюда, мальчик, – сказал он, – этот джентльмен хочет тебя видеть.

Джек повиновался, стараясь не казаться неловким или неотесанным и не зная, как этого добиться.

– Не смотри вниз, мальчик, подними голову, – сказал джентльмен, в котором он сразу узнал знаменитого полковника Паркера, о котором слышал, – крупного, плотного, джентльмена благородного вида с широким гладким подбородком, с крупным бриллиантом в булавке для галстука.

Джек повиновался и скорее почувствовал, чем увидел, что за креслом джентльмена стоит хорошенькая молодая леди и смотрит на него большими темными глазами.

– Откуда ты? – спросил джентльмен.

Джек, на которого были устремлены все взгляды, застеснялся звука собственного голоса.

– Я из Саутгемптона, – ответил он.

– Говори громче, мальчик, – сказал джентльмен.

– Я из Саутгемптона, – повторил Джек, и на этот раз ему показалось, что его голос прозвучал очень громко.