- Я всегда был плохим братом, – неожиданно произнес он, – потому что вся моя осознанная жизнь прошла в странствиях. Да, я слышал, что с Амелией случилось несчастье…

Я вспыхнула, с трудом удержавшись от слишком резких слов.

- И где же вы были, – спросила у него, – когда с моей мамой случилось то самое, как вы это назвали, «несчастье»?

- В тот год мне пожаловали субсидии из королевской казны, поэтому я снаряжал экспедицию. Мы должны были отправиться на неизведанный юг, флотилия из пятнадцати кораблей, и в тот момент у меня не было времени на семейные неурядицы. А потом, когда я вернулся, то снова получил деньги от короля, но уже для путешествия на север. Письмо с известием о смерти моей младшей сестры догнало меня только через два с половиной года после ее кончины. Во время пятой экспедиции умер отец, а мать мы с Амелией потеряли еще в раннем детстве.

Он говорил спокойно, не оправдываясь – просто излагал факты, как будто описывал путь своих кораблей по карте обитаемого мира.

- И вот теперь… – тут Гильберт ДиРейн все же замолк, затем сделал еще один глубокий вздох.

И нет, это был вовсе не вздох сожаления – кажется, ему стало трудно дышать.

- И что теперь? – спросила я, чувствуя, как сжимаются руки в кулаки. – Что вам от меня нужно, лорд ДиРейн?

- У меня больше никого нет, – произнес он негромко. – Ни жены, ни детей. Из всей семьи у меня осталась только… племянница. Поэтому я и здесь.

Но я лишь пожала плечами, нисколько не проникшись его проблемой.

- Зато у вас имеются великие географические открытия. Как по мне, это вполне равнозначный обмен. Вы бросили свою младшую сестру в беде, но вместо этого прославили род ДиРейнов. Надеюсь, вашим именем назвали хотя бы остров на карте?

Он едва заметно усмехнулся.

- И остров и пролив, и еще несколько рек и пару озер. Заодно море и залив.

- Отлично, – кивнула я. – Я за вас рада и всегда буду гордиться. Хотя нет, не буду, – покачала головой. – Зачем мне вам врать? Когда мою маму выгнали из дома и она умерла от тоски, в тот момент ей нужны были не великие открытия, а поддержка семьи. Вместо этого…

- Вместо этого меня никогда не было рядом, – кивнул он.

- Именно так, лорд ДиРейн, – согласилась я – Так что продолжайте в том же духе – не будьте рядом со мной, потому что вы здесь никому не нужны. То есть вы мне не нужны, – поправила я себя. – А теперь мне надо идти, у меня скоро начинаются занятия, – сказав это, я развернулась и подхватила под руку Лину, которая слушала нас, округлив глаза.

- Шанайя, – раздался усталый голос в спину, – скажи, что мне сделать, чтобы я мог исправить свою ошибку? Мне бы хотелось заслужить твое прощение!

Я остановилась, но оборачиваться не стала.

- Ничего, – сказала ему. – Вы уже сделали все, что могли, лорд ДиРейн! Вернее, вы так ничего и не сделали.

Произнеся это, я пошла прочь и Лину с собой увела. Шагала, распрямив плечи и вскинув голову, подозревая, что лорд ДиРейн смотрел мне вслед.

Но, похоже, от отца-пирата мне достались не только темные волосы и ярко-синие глаза, но и упрямый характер.

Я не собиралась прощать никого из той семьи, кто своим высокомерием и занятостью погубил жизнь моей мамы. Хотя прекрасно понимала, что не только я, но и Гильберт ДиРейн остались одни на всем белом свете.

Размышляла об этом, пока мы шли в столовую, затем когда стояли в очереди к стойке раздачи, чтобы получить тарелку манной каши, два ломтя белого хлеба с маслом и сладкий напиток – какао с молоком.

После этого мы с Линой отыскали свободный столик в той части столовой, где уже завтракал наш курс. Поздоровались с парнями, а Трейн и Мейру приветствовать не стали – те воротили от нас носы.

Парни, в отличие от однокурсниц, держались вполне дружелюбно и даже посочувствовали, когда узнали, какая беда приключилась с нашей комнатой.

Но затем нахмурились и замолчали, потому что к нашему столику подошли Ормелия и Селеста.

Те немного опоздали на завтрак, но причина оказалась заметна невооруженным взглядом. Их волосы были идеально уложены в красивые прически, губы и глаза подведены краской, а шею и руки украшали сверкающие драгоценности.

- Я уже рассказала обо всем отцу, – не опустившись до приветствия, заявила мне Ормелия. – О том, что ты сделала, Шанайя Гордон!

- И что же я сделала? – поинтересовалась я, но Ормелия не снизошла до ответа.

- Этим вечером на собрании лордов-попечителей встанет вопрос о твоем отчислении. Мой отец – один из крупнейших меценатов академии, так что, если семья Энарис не захочет кого-то видеть в этом заведении, его там не будет.

На это я положила в рот кусочек хлеба и посмотрела на Ормелию.

- Вкусно, – сообщила ей. – Вообще-то, меня взяли учиться в Академию Керна вовсе не по желанию лорда Энариса, а по решению короля Гериха. За меня платят из казны Арвена…

– Дурочка! – усмехнулась Ормелия, и в ее взгляде я увидела откровенную ненависть. – Мой отец – главный казначей Арвена. Неужели ты считаешь, что он не сможет донести до короля благую весть, что Арвен больше не в состоянии тащить на себе убогих сирот с болот? Таких, как ты, Шанайя Гордон, и твоя боящаяся всего на свете замухрышка-подруга! – С этими словами она уставилась на Лину – Даже не знаю, как тебя зовут, – заявила ей, – но не имею ни малейшего желания узнавать! Потому что тебе тоже здесь не место, и уже скоро тебя здесь не будет.

Лина опустила глаза и промолчала, но я не собиралась позволять Ормелии праздновать победу.

По крайней мере, так быстро.

Хотя мне уже стало понятно, что неприятности меня настигли довольно неприятные.

- Это решать не лорду Энарису и не совету попечителей, – сказала я, хотя мне стало тревожно до невозможности. 

Сперва меня выбил из колеи разговор с Гильбертом ДиРейном, зато сейчас, глядя в высокомерное лицо Ормелии, я впервые подумала о том, что помощь и заступничество дяди мне бы не помешали.

Но однажды родственники уже «помогли» моей маме – да так, что все закончилось для нее могилой на краю рыбацкого поселка. Поэтому я собиралась разбираться в своих проблемах сама.

Тут Ормелия презрительно фыркнула, кажется, решив, что у меня закончились аргументы и она победила, после чего прихватила Селесту, и они удалились. Вскоре уселись за столиком рядом с завтракавшими старшекурсниками, и никто их оттуда не прогонял.

Я же вернулась к своей тарелке и стакану с какао, но настроение у меня было хуже некуда. Хорошо хоть Лина не стала плакать и причитать, а… внезапно мне улыбнулась.

- Не переживай, – произнесла она. – Чем громче лает собака, тем реже она кусает, так говорили у нас в приюте. А эта Ормелия… та еще собака!

Я кивнула.

- Ты права, Лина! Хотя от тебя я такого не ожидала.

- Я вовсе не такая уж и трусиха, боящаяся всего на свете, – пожала она плечами. – Вот увидишь!

Затем, закончив с завтраком, мы отправились на занятия.

Первыми двумя парами в расписании стояли Зелья и Яды и лабораторное занятие по ним же. Еще в нашей комнате я с трепетом положила в сумку новенький учебник, не забыв прихватить две чистых тетради, но, как оказалось, ни одно, ни другое сегодня не понадобится, потому что Зелий и Ядов у нас не будет.

Вчера вечером молодая преподавательница решила испытать на себе собственную настойку белладонны. Хотела показать студентам, что нашла идеальную дозу противоядия, но вместо этого оказалась в лазарете.

Так что первой парой нам поставили Драконологию – ее передвинули с третьей по счету, а затем должно было быть два часа физической подготовки и боевых искусств, а потом уже занятия по Этикету и Истории.

- Этого еще только не хватало! – расстроилась Лина. – У меня нет никакой боевой подготовки и физической формы тоже.

Про себя я могла сказать примерно то же самое. Но нам предстояло обрести и одно, и другое, причем в самые короткие сроки.

Правда, сперва мы отыскали аудиторию, где должно было пройти занятие по Драконологии. Двери оказались распахнуты, и наш курс вошел внутрь.