А тут… Тут такое!
Впрочем, ничего нового от трех магистров мы так и не узнали. Зато кое-что услышали от девиц с первого этажа, явившихся полюбоваться на наше несчастье. До моего слуха то и дело долетали их насмешки и злорадные комментарии о том, что так нам и надо и мы заслужили, потому что нам здесь не место!
Зато Селеста с Ормелией тотчас же принялись отпираться, заявляя, что они тут ни при чем, хотя их никто и ни в чем не обвинял.
Впрочем, уже скоро распорядительница разогнала зевак по их комнатам, а маги обнаружили лишь то, что защита на двери была взломана. Но сняли ее не абы как, а очень даже умелым заклинанием, не оставившим после себя следов.
Следовательно, тут поработал неплохой маг.
Затем дежурные принялись осматривать нашу с Линой комнату, но кроме учиненного погрома ничего нового они так и не увидели.
- И что же у вас могли искать? – то и дело спрашивали у нас маги.
На это я лишь разводила руками, стараясь, чтобы мой голос звучал жалобно и правдоподобно:
- Понятия не имею, – твердила им. -– Но ведь у нас нет ничего ценного! Разве что книги моего приемного отца – его трактаты о береговых насекомых Найрена… Энерих Гордон – возможно, вы слышали о таком? – Оказалось, они не слышали. – Хотя все папины книги на месте, их никто не тронул.
Повезло, Лина все это время хранила молчание, не собираясь выдавать мою тайну.
Потому что сейчас я прекрасно понимала: нашу комнату перевернули с ног на голову не просто так. В ней искали мамин амулет. Но не нашли – я успела незаметно в этом убедиться. Он все так же лежал, спрятанный в пространственном кармане.
Но раз в комнату вломились, это означало, что мамина вещь очень ценная, и, прознай о ней магистры, они непременно ее заберут.
А вернут ли ее мне?
Я серьезно в этом сомневалась, поэтому решила не отдавать им то, что принадлежало сперва Амелии ДиРейн, а сейчас находилось в моей собственности.
В конце концов нас оставили в покое. На прощание маги усилили защитные плетения на нашей двери и приказали – но уже не там, а распорядительнице, – держать запасной выход в конце коридора на замке.
Стоило всем уйти, как мы с Линой быстро навели в комнате порядок. Подруга молча собирала вещи, я ей помогала – до тех пор, пока наконец не выдержала.
- Прости, – произнесла я, расставляя учебники по полкам. – Ты же прекрасно понимаешь, что именно у нас искали. Но мне не хотелось, чтобы ты и твои вещи пострадали.
Лина неожиданно выпрямилась и посмотрела мне в глаза.
- Все в порядке, – сказала вполне спокойным голосом. – Ну раз они поступили с нами подобным образом, тогда и я…
- Что именно? – растерялась я.
- Тогда я сделаю так, чтобы никто из посторонних больше никогда не захотел явиться в нашу комнату. Есть один способ, мама меня научила… Ей, правда, это не помогло, но я не такая добрая, как она.
И больше ничего объяснять Лина мне не стала.
Уже скоро мы улеглись спать, а ночью, слава богам Арвена, ничего не произошло – единственное, она пролетела в одно мгновение, и вот уже звучит будильник, а взбесившиеся кровати пытаются скинуть нас на пол…
Вместо этого мы быстро встали, собрали учебники и отправились на завтрак. Порадовались, не обнаружив мерзких сюрпризов под дверью, да и встреченные на первом этаже девушки молча посторонились, не пытаясь в очередной раз доказать, что мы никто и нам не место в Академии Керна.
Меня это обнадеживало, как и то, что Лина уверенно шагала рядом, рассказывая, что ей уж очень сильно хочется есть. Зря она пропустила вчерашний ужин!
Вот и мой желудок согласно заурчал, намекнув, что надо бы поскорее добраться до столовой.
Мы шагали по залитым утренним солнцем дорожкам, вслух размышляя о том, чем нас могут порадовать на завтраке, пока внезапно на лавочке неподалеку от общежития я не заметила пожилого мужчину в дорогом костюме.
Выглядел мужчина довольно изможденным, но я отметила про себя, что черты его лица были приятными и благородными.
Завидев нас с Линой, он встал и, опираясь на черную резную трость, направился в нашу сторону.
Я замедлила шаг, неожиданно поняв, что этот человек явился в академию по нашу душу. Только вот по чью – мою или же моей подруги?
- Шанайя Гордон? – негромко произнес он, уставившись мне в глаза, и я поняла, что неприятности из нас двоих настигли именно меня. Причем еще до того, как я успела позавтракать.
Ничего хорошего от этого человека я не ждала.
Почему-то первым делом подумала об Ормелии – решила, что она уже успела нажаловаться своему отцу-казначею, и лорд Энарис подослал детектива, чтобы тот расследовал пути попадания насекомых в тарелки, на платья и за шиворот как Селесты Делавей, так и самой Ормелии.
С другой стороны, пусть еще попробуют доказать мою вину!
- Допустим, меня зовут именно так, – сказала я, заслоняя собой Лину. Решила, что раз уж это мои проблемы, то и разбираться мне с ними одной. – Что вам нужно, господин…
Уставилась на него с насупленным лицом, дожидаясь, когда он назовет свое имя.
- Лорд, – произнес он, а потом кашлянул.
Затем еще раз, после чего мы довольно долго ждали, пока он пересилит свой приступ и сможет снова говорить.
Я тем временем размышляла, что это мог быть за лорд и откуда он взялся на мою голову.
Возможно, он никакой не детектив, крутилась мысль, и гусеницы с бабочкой здесь ни при чем. Неужели этот кашляющий господин явился… за маминым амулетом? Вчера вечером его посланцы не смогли ничего найти, несмотря на то что они перевернули нашу комнату вверх дном, вот он и притащился в академию собственной персоной.
Интересно, начнет ли он мне угрожать? Или попытается запугать? Или же подкупить?
Но я не угадала ни в первый, ни во второй, ни в третий раз.
- Мое имя лорд Гильберт ДиРейн, и я… Я твой дядя, Шанайя! – произнес он.
Затем глубоко вздохнул и задержал внутри воздух, словно старался не дать захлестнуть себя очередному мучительному приступу.
Ему это удалось, тогда как я стояла, выпучив глаза и открыв рот. Пыталась прийти в себя.
Заодно вспоминала о том, как часто на Найрене грезила наяву… Представляла, что однажды отвергнувшая нас родня явится на порог моего дома, и я скажу в их высокомерные лица все, что о них думаю.
О том, насколько бессердечно они поступили с моей мамой, тем самым приблизив ее кончину. Потому что мама так и не оправилась от двух ударов подряд – от того, что сперва она стала любовницей пирата против своей воли, а потом семья презрительно выставила ее за дверь.
Вот и я собиралась выставить ДиРейнов за дверь – если, конечно, они объявятся. Заявить им, чтобы убирались с порога моей бедняцкой хижины и из моей жизни, потому что я не хочу иметь с ними никаких дел!
Но теперь Гильберт ДиРейн – я слышала о нем от мамы, это был ее старший брат, – не в самом лучшем своем состоянии, очень худой, с изможденным и болезненным лицом смотрел на меня, и в его глазах было что-то такое…
Непонятное.
Мне казалось, что это была просьба. Вернее, даже мольба его выслушать.
- Ты очень похожа на свою мать, – наконец произнес он. – Такая же красавица выросла! Только волосы у тебя темные…
Я едва сдержалась… Хотя нет, не стала сдерживаться – зачем бы мне это было делать?
- Да, цветом волос я пошла в своего отца-пирата, – преувеличенно-любезным тоном произнесла я. – И глаза у меня ярко-синие, а не голубые, какие были у мамы. Кстати, это тоже в пирата, – сообщила я своему дяде.
Затем замерла, ожидая волну презрения, которая должна была вот-вот вылиться на меня, дитя преступника, со стороны очередного ДиРейна. При этом гадала, что ему могло от меня понадобиться.
Но лорд молчал. Вздохнул, затем навалился всем весом на трость, словно ему было тяжело стоять.
Конечно, я могла бы предложить продолжить разговор на лавке, чтобы облегчить ему жизнь. Но не стала этого делать.
Никто из ДиРейнов облегчать жизнь моей маме не собирался. Вместо этого они ее убили: отец – своим презрением, а Гильберт ДиРейн – тем, что все эти годы ему не было до нее никакого дела.
