– Сэр? – решила напомнить о себе, но тут же исправилась: – Джарвис?

Он открыл глаза, сел и положив руки на стол, пристально посмотрел на меня.

– Удивительное, – проговорил Морвил, – нет, я бы даже сказал, невероятное сходство. Сейчас в полумраке, когда не видно цвета ваших глаз, а в волосах запуталось пламя свечи, мне кажется, что вы – это она.

– Я – это я, – поправила нанимателя, ощутив, что сравнение с незнакомой мне леди неприятно царапнуло что-то в груди.

– Конечно. Вы даже говорите иначе, – кивнул Морвил. – Эдит утонченная, а ее руки, – взгляд Джарвиса опустился на мои пальцы, сжавшие платье на коленях, выдавая волнение, которого, увы, я не избежала.

– А ее руки нежные с аккуратными ногтями, – добавил Джарвис. – Но все поправимо. Немного магии и ваша кожа засияет.

Он замолчал и посмотрел на часы. Я проследила в направлении мужского взгляда и увидела, что стрелки показывают ровно полночь. Еще спустя секунду в дверь тихо постучали, и лорд Морвил глухо произнес:

– Входите, миссис Харт.

Дверь бесшумно открылась и в кабинет тенью вошла женщина, одетая в одежду то ли экономки, то ли старшей горничной. Она присела в книксене, приветствуя хозяина дома, а затем подошла ближе.

– Энн, – обратился к миссис Харт Джарвис, – вот ваша новая подопечная. Действуйте так, как мы договаривались, – попросил он.

Я посмотрела на миссис Харт. Она, в свою очередь, взглянула на меня и застыла, удивленно моргнув.

– Боги всевышние… – пробормотала женщина.

– Я вас предупреждал, Энн, – Морвил поднялся на ноги и направился к миссис Харт.

– Но леди так похожа…

– Теперь я еще больше уверен в успехе, если даже вы, знавшая Эдит едва ли не с пеленок, стоите предо мной в замешательстве, – улыбка тронула губы Джарвиса, и он перевел взгляд на меня. – Миссис Харт знает все об Эдит, – пояснил он, – ее привычки, характер, интересы, знакомства. Знает, какие цвета она предпочитает и какую музыку любит. Знает всех ее друзей и поэтому является просто незаменимым человеком в сложившейся ситуации.

Я внимательнее посмотрела на миссис Харт. Оценила ее осанку, прямой взгляд, собранные в пучок на затылке волосы, тронутые сединой, и встретила ответный взор, полный такого же неприкрытого интереса.

– Я хотела бы, чтобы мисс Грей, – женщина произнесла мое имя и запнулась, бросив взгляд на Джарвиса, будто ища подтверждение своим словам. Морвил кивнул.

– Так вот, я бы хотела, чтобы вы, мисс Грей, взглянули на леди Эдит.

Я с готовностью кивнула.

– Идемте, – согласился Джарвис. – Затем я оставлю вас до утра. Завтра мы объявим прислуге, что леди Эдит пришла в себя, – добавил он и чуть тише произнес, – да пошлют нам боги удачу.

Покинув кабинет хозяина дома, мы направились дальше по коридору и вернулись к лестнице, поднявшись уже на третий этаж.

Я шла за миссис Харт, чувствуя некоторое нетерпение.

Скоро увижу девушку, так похожую на меня, если верить словам тем, кто ее знает. Неужели, подобное возможно? Почему совершенно чужие друг другу люди могут быть как отражение друг друга?

Дверь в покои леди Эдит оказалась не заперта. Но, прежде чем войти, миссис Харт зачем–то прижала к стене под светильником ладонь и только после этой странной манипуляции, открыла дверь и вошла в полумрак покоев.

Нас встретила маленькая гостиная с пылающим камином. Я едва успела осмотреться, как миссис Харт, прошла вперед и, обернувшись, поманила меня за собой. Заметив, что Джарвис остался ждать нас у камина, я последовала за миссис Харт и вскоре оказалась в просторной спальне, богато обставленной, с широкой кроватью, на которой лежала, угадывавшаяся под теплым пуховым одеялом, тонкая фигурка.

– Мисс Грей, – произнесла миссис Харт, – знакомьтесь – это леди Эдит Пембелтон.

Обогнув сиделку, я наклонилась к девушке и только теперь поняла, отчего реакция миссис Харт при нашей встрече была именно такой яркой.

Втянув воздух через стиснутые зубы, я подавила вздох удивления. В какой–то момент, всего на долю секунды, мне показалось, будто это я лежу на богатой кровати под теплым одеялом. И это мое лицо цвета полотна, а волосы тусклые и безжизненные.

Леди Эдит была похожа на меня как две капли воды с той единственной разницей, что была самую чуточку моложе. Но, возможно, я бы выглядела точно так же, не будь за моей спиной долгих лет тяжелой работы?

– Что с ней? – прошептала я, понимая, что не в силах отвести взгляд от леди Эдит.

– Никто толком не знает ответ. Она просто угасает. А этот мерзавец Пембелтон… – ответила миссис Харт.

– Энн! – голос Джарвиса остановил высказывание сиделки.

Я обернулась и увидела, что Морвил стоит на пороге и смотрит мимо меня на ту, кто лежит на постели. И было что–то особенное в его взгляде. Тоска? Сожаление? Боль? Так или иначе, но мое сердце сжалось.

Джарвис любит Эдит, поняла я. Но взаимно ли чувство?

– Сегодня вам придется провести ночь в комнате миссис Харт, – сказал Морвил. – Завтра утром, до того, как в дом вернутся слуги, вы переберетесь в эту комнату и ляжете в постель Эдит, – добавил он и, с трудом оторвав взгляд от бледного лица невесты, перевел его на меня.

– А как же она? – спросила я удивленно.

– Эдит будет находиться в безопасности, – ответил Джарвис, всем своим видом давая понять, что не станет распространяться, где именно находится это безопасное место. – Сейчас уходите, – велел он.

Миссис Харт вышла из спальни, какое–то время возилась в гостиной, а когда позвала меня, заглянув к леди Эдит, в ее руках находился огромный альбом, украшенный вензелем, по всей видимости, принадлежавшим роду Пембелтон – белая ромашка на рыцарском щите. И даже я, несведущая в подобных вещах, поняла, насколько древним был род леди Эдит.

– Идемте, – позвала меня Энн и добавила, – с этой минуты я буду обращаться к вам как к своей госпоже.

– А как мне следует называть вас? – спросила я.

– Леди Пембелтон называла меня не иначе как Энн. А когда была в хорошем расположении духа, – голос миссис Харт дрогнул, – то говорила «моя Энни».

Бросив взгляд на лорда Морвила, я увидела, как он подошел к кровати невесты и наклонился к ней. По рукам мужчины пробежала магия и я поспешила покинуть спальню, не желая знать, что произойдет дальше.

***

Комнаты миссис Харт располагались неподалеку от покоев ее госпожи и представляли собой спальню и крошечную гостиную с маленьким диваном, камином и круглым столиком, на котором лежали книги. Я отметила, в углу под окном стоит моя сумка с теми вещами, которые взяла из дома. Видимо, это мистер Диксон позаботился и перенес вещи сюда. Я мысленно поблагодарила Джона и стянула с рук старые перчатки.

Пододвинув на столе книги, миссис Харт заняла кресло и быстро произнесла:

– Вам стоит взглянуть на портреты своих предков, миледи. То есть, – добавила она, – на один особенный портрет. И да, – ее взгляд скользнул по мне с интересом, – насколько вы образованны? Лорд Морвил сказал, что встретил вас в трущобах.

– Если вас интересует, умею ли я читать и писать, то да, – ответила я, заняв кресло напротив Энн, – меня научила моя матушка.

– Надеюсь, я вас не обидела? – миссис Харт открыла альбом. – Просто это, действительно, важно.

– Понимаю, – я посмотрела на первый портрет.

– Это лорд и леди Пембелтон, родители леди Эдит, – объяснила миссис Харт, пока я разглядывала красивую пару: женщину с доброй улыбкой, и мужчину с бакенбардами и в очках.

– Как давно леди Эдит сирота? – спросила я, следя за тем, как быстро перелистывает альбом моя собеседница. Она определенно искала кого-то особенного, желая показать его мне.

– Ее родители погибли. Нелепая случайность, – ответила миссис Харт. – Но вот, мисс, – перестав листать альбом, Энн развернула его так, чтобы мне был хорошо виден черно-белый портрет, написанный умелой рукой. Я увидела мужчину средних лет, с широким лицом и густыми волосами. У него был пронзительный неприятный взгляд и поджатые тонкие губы, а маленький подбородок вызывающе выдвинут вперед вместе с нижней челюстью.