В глазах потемнело, но через секунд двадцать в голове всплыло название «Янтарный Оплот» — именно в честь королевства и был назван этот поселок. Однако, вместе с этим воспоминанием, я ощутил как ускользает какое-то название, какого-то растения, которое я знал.

Я стиснул зубы. Неприятно. Как балансировать на этой грани?

Физические тренировки, которые я проводил с Грэмом (закалка, бег, упражнения) косвенно помогали. Здоровое тело означало лучшее кровоснабжение мозга и больше энергии для ментальной работы. Но этого было недостаточно.

Мне нужно было тренировать сам мозг, ведь это пластичный орган — он развивается, когда его тренируют. А я пока не сильно этим утруждался. Нужно научиться писать, найти того человека, который этому обучит и… возможно пора вспомнить что-то сложное из своего мира, математику например и не только.

Если моя теория верна, то каждый новый навык, или освоенная область знаний будет увеличивать «ёмкость» моего мозга, создавая новые нейронные связи. И со временем я смогу использовать Анализ чаще и с меньшими последствиями. Пять раз в день было недостаточно. Мне нужно больше, потому что даже сегодня я уже просто не в состоянии оценить найденные предметы, так как всё, резерв мозга закончился. Это не говоря уже о том, что та же Оценка тоже требовала «ментальные силы», просто меньше. Значит в день, когда я применяю пять раз анализ, с варкой уже ничего не выйдет. Либо придется варить без оценки. Может и полезно, но в таком случае нужно развивать собственное понимание «качества».

Я задумался… А может и надо? А то постоянно полагаться на оценку как-то глупо. Как будто мне протянули костыль, а я его за него ухватился, да так и не выпустил. Говорил же Грэму, что определяю состав «на нюх». И ведь он сам делал так — на запах определял качество моих отваров (как и Морна, кстати) — только у них это результат опыта и сотен «перенюханных» отваров, а значит, и я смогу развить что-то подобное.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как головокружение постепенно отступает. Организм восстанавливался. Медленно, но восстанавливался.

Осталось теперь делать то, что задумал.

Когда я вошёл во двор, Грэм сидел на крыльце, всё так же поглаживая Шлёпу. Гусь, видимо, окончательно успокоился и теперь дремал, изредка приоткрывая один глаз, чтобы убедиться, что всё в порядке.

— Ну что, — окликнул меня старик, — были проблемы?

Я покачал головой.

— Никого не видел. Встретил только группу молодых сборщиков, мы поболтали немного. Никто за мной не следил.

— Или ты не заметил. — хмыкнул Грэм.

— Ну или это, — согласился я.

Корзина тяжело давила на плечи, так что я быстро занес ее в дом и с облегчением вздохнул. К нагрузкам еще нужно привыкать. Правда, грибов набрал я действительно много — и на еду и на варку хватит. И, похоже, скоро тут всё пропитается «грибным духом».

Грибы пока не доставал, решил начать с более ценных трофеев. Достал свертки с живицей, плотно завернутые в листья, и положил на стол, затем туда же выложил куски смолы со «сокровищами» смолячка.

Именно в этот момент в комнату вошёл Грэм. Он остановился в дверях, глядя на стол.

— Опа… А это что за чудо? — спросил он, указывая на янтарные куски.

Я обернулся.

— Да решил углубиться в Кромку, — ответил я, — и наткнулся на одно любопытное место. Там были мертвые поваленные деревья, но из них всё ещё сочилась свежая смола.

Грэм нахмурился.

— Поваленные деревья? Где именно?

Я описал ему маршрут как мог, но ему и этого хватило.

— Далековато забрался, — заметил Грэм, — Я знаю это место, но никогда тебе о нём не говорил, так как там ничего ценного не растёт: ни трав, ни грибов, которые стоило бы собирать.

— А деревья? Почему несмотря на то, что они «мертвые» из них всё равно течет смола?

— Смоляные мертвецы, — ответил старик, — Тут я не скажу тебе точно, потому что никто толком не знает, почему они продолжают выделять живицу после смерти. Некоторые говорят, что в них застряла часть живы, которая не может выйти наружу иначе, вот и продолжают они выделять смолу… Но правда ли это — никто не знает. В лесу хватает аномальных зон, как и странных растений, которых не должно быть.

Я задумался, а не случайно ли вокруг тех поваленных деревьев не было ничего ценного — может эти мертвые деревья «вытягивают» живу из окружающей их территории? И причина именно в этом?

— Я тоже не заметил там ценных растений, — согласился я. — Зато решил набрать живицы. Подумал, может пригодится. Хочу попробовать использовать в мази, может выйдет лучше той «каши», что я намешал.

Грэм подошёл ближе, взял один из свертков, развернул край и понюхал, с удовольствием втянув в себя запах живицы.

— Хорошая живица, — пробормотал он. — Свежая, с живой. Ощущается…

— Да, я тоже это почувствовал, — кивнул я. — А ещё… вот что нашел.

Я указал на куски смолы с «замурованными» предметами.

— Наткнулся на что-то вроде схрона прямо в дупле одного из стволов. Всё было залито застывшей смолой, как в янтаре.

Грэм взял один из кусков и поднес к глазам. Внутри янтарной массы виднелись медные монеты.

— Смолячок, — сказал он, и на его лице появилась улыбка. — Ну надо же…

— Смолячок? — переспросил я, изображая удивление. — Там никого не было.

— Или ты просто его не видел, — хмыкнул Грэм, — Его непросто заметить. Мелкая тварь, похожая на ящерицу, ворует всё блестящее и складывает в смоле. — Грэм повертел кусок в руках. — Найти схрон смолячка у нас, охотников, считалось хорошей приметой, к удаче.

Он взял другой кусок — тот, где виднелся кристалл живы, и глубоко вдохнул запах смолы.

— Давненько я не натыкался на схроны смолячка… — В его голосе звучала ностальгия. — Помню, в молодости я нашел схрон у самой Хмари. Там было кольцо с камнем — я продал его потом за три золотых. Целое состояние по тем временам. Для меня, тогдашнего, конечно. Эх…было время…

Он вздохнул, а я указал на кусок смолы с кристаллом живы внутри.

Грэм присвистнул.

— Неплохо, неплохо… Кристалл мелкий, но целый. Можно считать, что повезло. Если достать осторожно, и не расколоть случайно, то кое-чего он будет стоить.

Старик снова взял один из кусков смолы и покрутил его в пальцах, разглядывая застывшие внутри предметы.

— Что ещё было в схроне? — спросил он. — Кроме кристалла и монет?

Я на секунду задумался, прикидывая, стоит ли говорить правду. Потом решил, что да — скрывать бессмысленно.

— Там были серьги и кольцо, — ответил я. — Но я не рискнул их брать.

Грэм застыл и посмотрел на меня с одобрением.

— И правильно сделал. — сказал он. — Некоторые вещи лучше оставить там, где нашёл. Серьги, кольца, медальоны — всё это чьи-то потерянные вещи. Иногда очень дорогие или памятные. Если начнёшь такое продавать, то сразу возникнут вопросы: «Откуда взял?» или «Где украл?». Особенно с твоей… прежней репутацией. Хоть тут ты проявил предусмотрительность. Найди ты их не один, а в компании — тогда другое дело. Нет, конечно, всегда можно продать такие вещи за меньшую цену бродячему торговцу, но лучше бы не надо.

Что ж, хоть в этих мыслях мы с Грэмом сошлись.

Я указал на кусок смолы, в котором виднелся флакон из тёмного стекла.

— А вот это хотелось бы достать осторожно, чтобы не повредить.

Грэм взял кусок, повертел его, слегка встряхнул. Внутри флакона что-то глухо булькнуло.

— Целый, — констатировал он. — Смола его хорошо сохранила. Повезло. Думаешь определить состав?

— Надеюсь. Вдруг там что-то полезное?

Старик помолчал, разглядывая флакон сквозь янтарную толщу смолы.

— А как именно происходит это твоё… определение? — спросил он наконец. — Ты говорил про запах, но я так и не понял до конца.

Я чувствовал, что задает вопрос он не просто так. Снова пытается понять где и в чем я вру, при этом как бы не пытаясь уличить во лжи. Что ж… придётся снова балансировать. Уже дважды за день он меня «допрашивает».