Среди тех, кто сидел с ними бок о бок, было много детишек, и довольно странных. Тех, кто набивал пузо, были вполне обычными— точно так же ревели и звали маму, как Настенька — а те, кто стоял подле, были, пусть и маленькими, но ящерками.

Вскоре еда закончилась, и несколько тяжких минут они сидели в полной тишине и смотрели в пустые тарелки. Кто-то начал тихонько плакать и звать маму. Изе тоже взгрустнулось, и он прижал к себе Настеньку.

Вдруг из коридора послышались шаги, а с ними и голоса:

— … Будь проклят тот день, когда Люда притащила полную бочку этой дряни! И откуда? Из Изнанки⁈

— Не ворчи, Силантий. Ничего страшного не случилось.

— Как не ворчать⁈ Сначала эта безумная Инквизиторша сожрала двойную дозу! А теперь ты, балда, уронил банку этой дряни в водосток!

— С кем не бывает… Кстати, а куда вел этот водосток?..

— В центральный водоканал, дурья твоя башка! Что теперь будет⁈

— Ну, посмотрим… Все же это интересный эксперимент…

— Я тебе дам, эксперименты! Ты с детьми, надеюсь, не собрался экспериментировать⁈

— Ну-у-у…

— Как дам! Это дети, дурья твоя башка, а не медные болваны!

К ним в столовую вошел странный улыбчивый юноша с пепельными волосами, а еще старик в старой выцветшей мантии. Был он мрачен как туча.

— Говорю тебе, Силантий, другого выхода нет, — сказал юноша, улыбаясь детям. Изе эта улыбка очень не понравилась. — Если у тебя есть еще идеи, как спасти всех этих несчастных, то выкладывай. Сам знаешь, что запасы продовольствия в городе почти на нуле…

Старик что-то пробурчал, а затем вытащил из рукава баночку.

— Это что? — насторожился Изя, когда ему на тарелку легла какая-то подозрительная пилюля.

— Витаминки, — буркнул старик, вытряхивая на тарелку каждому по одной штуке. Юноша же взял графин и разлил воду по стаканам. — Под язык и запить. А потом тихий час.

Один удар. Всего один удар должен решить все. Вся ее многолетняя служба, мать ее, нынче зависела всего от одного удара!

Кирова облизнула губы. Ее боевая коса, конечно, не меч-игла, который, как масло, пробивал любую поверхность, но тоже не обычная пилочка для ногтей. С одним глазом драться будет сложновато, однако кто рассчитывал, что будет просто?

— Подчиниться тебе? — спросила она. — Подчиниться предателю? Увольте, Василий Олафович, у меня еще есть гордость.

Не спуская взгляда с принца, Магистр медленно шла к трону, с противным скрипом волоча за собой косу. Параллельно сбоку Василию заходила пантера.

Один удар. Всего один. Больше не потребуется — ни ему, ни ей.

— Значит ты сделала свой выбор, — вздохнул Василий, слезая с трона. — Что ж, как говорил тот, кого когда-то убил мой дорогой отец…

Взмахнув крыльями, он вмиг оказался в воздухе. Кирова приняла боевую стойку. Ударить следует снизу вверх.

— У тебя есть всего один шанс! — и с яростным рыком принц ринулся на нее.

Все произошло так быстро, будто она просто моргнула. В ушах стоял рык, с которым за миг до столкновения в игру вступила Алиска. Его сменил страшный звон — это уже был росчерк ее косы. Шумы, окутавшие Магистра, были настолько сильны, что голова грозила треснуть как орех.

Кирова лежала на полу, а вокруг все было забрызгано кровью. Боли не было, но это пока…

Поморгав, она увидела свою косу — оружие лежало на полу. На лезвии была кровь, и это оказалось хорошей новостью.

Плохо же была ее бедная Алиска. Лежа на боку, пантера высунула язык. Дрожь сотрясала все ее мощное тело. Кирова попыталась дотянуться до любимицы, но тут же увидела Василия.

Он стоял на ногах, однако принцу тоже не поздоровилось — под ногами у него растекалась лужа крови. Руку ему отсекло по локоть.

— Сука!..

Его взглядом Кирову ошпарило как кипятком, но Кирова все равно улыбнулась. С такой раной, да в центре вражеского дворца, выжить сложновато…

Василий сделал движение, будто собирался добить ее, но со стороны входа уже слышались шаги, грохот доспехов и знакомые голоса. Тогда перепуганный принц ринулся в другую сторону — к Марьяне. Королева пришла в себя, однако у нее не было ни шанса спастись.

Кирова попыталась «поймать» его телекинезом, однако Василий все еще был быстр и силен — вырвавшись из силков, он схватил королеву за шиворот, а затем взмахнул крыльями.

Оба вылетели из тронного зала в то же мгновение. В следующее они превратились в удаляющуюся точку за окном.

На этом Кирова отключилась. Очнуться она и не надеялась.

В небе над Городом.

Сознание то появлялось, то исчезало, но Марьяна продолжала видеть отца — в мире снов он был тем, кого она еще помнила с детства, но реальность обращала его в то, во что он превратился.

То человек, то дракон. То человек, то дракон. Вскоре оба лица слились в одно.

— Папа… — смогла она выдавить, но отец не слышал ее.

Смотрел только вверх. Снизу в них летели заклинания, но Василий был слишком быстр, ловок и стремителен. Еще несколько взмахов крыльями, и их поглотили облака.

Там Василий и остановился. Оба они зависли среди розовых облаков, которых пронизывали последние лучи заката. Под ними темным пятном лежал Город, в котором ни на минуту не затихала схватка. По левую руку на горизонте поднимался столп пыли, дыма и сотен огней, словно оттуда на них накатывало нечто несокрушимое.

— Орда? — проговорила Марьяна с тоской в голосе. — Скоро будут здесь… Это Орда, папа…

Василий не ответил. Его змеиные глаза были обращены направо — в сторону залива, заполненного кораблями Ганзы.

Он смотрел на Башню, что гигантским черным колоссом высилась над Городом, поглощая в себя весь свет.

— Мой путь почти завершен, — сказал Василий. — Башня, Золото, Принцесса… Кем же я стану, собрав все вместе?

И он обратил глаза к дочери. В них она на миг почуяла сомнение, но оно так же быстро исчезло.

— Никогда, — прошипела Марьяна, распаляя в себе Гнев. — Никогда… Монстр.

Василий улыбнулся.

— Это я-то монстр? Я⁈

И он встряхнул Маряну, будто она была просто мешком с мусором. Отец старался выглядеть могущественным, сильным и опасным драконом, но по глазам было ясно, что рана, которую нанесла ему Кирова свое дело сделала. Из культи кровь так и хлестала.

— Монстр, говоришь?.. Разве это я рубил головы направо и налево? Сколько тебе, неразумная, понадобилось, чтобы уничтожить весь цвет аристократии? Неделя?.. — спросил он тихим голосом. — Разве это я оставил обездоленными, оскорбленными и униженными полсотни благородных семей, а остальных запер в их домах, дрожащими от страха за свою участь? Я выжимал из народа последние соки ради бессмысленной битвы с Изнанкой? Я договаривался с врагами и бросал Королевство им в ноги?.. Или я создал Инквизицию? Или стирал из истории все упоминания о тех, кто спас Королевство от сил зла? Я⁈ ОТВЕЧАЙ!

Перехватив королеву единственной хвостом, он вгляделся в ее глаза — Взглядом, что был впору только Ивану.

Отец очень старался быть Драконом, и будь на месте Марьяны кто-то иной, он был наверное давно наделал бы в штаны, ибо аура Ужаса у него была всепоглощающая.

Но Королева только улыбнулась. Должно быть, это бабушкина Кровь хранила ее. А возможно, и Гнев, что рос в ее сердце.

— Ах, значит, ты жалеешь народ?.. — и Марьяна хохотнула. — Забавно это слышать от предводителя сил зла, которые всю эту неделю уничтожают свою родину. Ты жалеешь Державиных, Верховенских и остальных шаклов? Оттого, что они когда-то поддерживали твое восшествие на престол и, тайно переправляя тебе золото, ждали твоего возвращения?

Взгляд Василия изменился. Он вцепился ей в горло единственной рукой и,прежде чем захрипеть, она зарычала:

— Я бы с удовольствием отрубила им головы еще раз! Слушая, как они молят меня о пощаде, раскрывая все свои грязные секретики! О том, куда они девали золото, о том, как подсылали во дворец убийц! Как подсыпали твои «витамины» самым близким нам людям!