Пасть у этой твари была необъятной.
— Жуткая смерть! Адские муки — вот награда бездарному рабу ИСТИННОГО Великого Хана!
Он не успел ничего сделать. Даже рухнуть вниз. Зубы клацнули и сожрали темника вместе с мостом.
* * *
Во дворце было темно, но так даже лучше, ибо свет мне бы только мешал. Я обливался силами, словно стоял под нескончаемым водопадом. Было прохладно, каждый шаг рождал гулкое эхо, и чем дальше я уходил в коридоры дворца, тем тише и глуше становились звуки снаружи. Вскоре они слились в один сплошной гул, будто звучали из Изнанки.
— Эй, Великий Хан! — кричал я, слушая, как голос прокатывается вперед. — Где ты, покажись!
По щелчку пальца на ладони зажегся огненный шаг, и его свет заплясал по гладко отполированным стенам. Впереди были ворота, ведущие в тронный зал.
— Великий Хан! Где ты⁈ Не прячься, трусишка! Я все равно найду тебя!
Ответом мне было эхо, словно в этом гигантском сооружении я был совсем один. Слой пыли под ногами навевал тоску.
Вздохнув, я направился к воротам. Они сами открылись передо мной.
Тронный зал был просторен, тонул в полумраке, а единственным источником света был купол, через щели которого на пол ложились тонкие полосы света.
У стены были ступени, поднимающиеся к трону, и на нем кто-то сидел. Он был один. Совершенно один. Мне было даже жаль его…
— Вот и ты… И не стыдно?
Отгрохал себе целый город-лабиринт, населенный сотнями евнухов, наложниц, телохранителей и прочих рабов, которые денно и нощно кружат вокруг твоего дворца, выкрикивая нелепые славословия, а ты…
— Остался один. Совсем один.
Ухмыляясь, я направился прямо к нему — застывшему, словно изваяние. Стило мне взбежать по ступенькам, как Хан… не пошевелил даже пальцем. Он только сверлил и сверлил меня своими глазами, металлически поблескивающими во мраке.
И даже не трясся, не трепетал, не молил о пощаде.
Подойдя вплотную, я протянул руку…
— Сука. Так и знал.
И вздохнув, опустился рядом с Великим Ханом.
Его стеклянные глаза смотрели на меня осуждающе. Кривой плотно сжатый рот выражал немой протест. Но будучи просто набитой соломой давно мертвой куклой он не был способен ни на что.
Приобняв эту никчемную игрушку, я спросил:
— И долго ты тут сидишь?.. Десятки? Сотни лет?
Великий Хан не ответил. Его шея хрустнула, а с головы слетела корона. Зазвенев по полу, она покатилась к стене. Я вздохнул и пнул куклу — она, грохоча всеми своими косточками, полетела к подножью трона, а там раскололась на части.
Не успел этот истукан затихнуть, как снаружи послышался странный звук. Кажется, шел он волнами, из-под земли, словно нарастающее землетрясение. Дрожь прокатилась по дворцу, косточки внизу задергались.
И я услышал голос:
— Подними корону, раб. И поклонись мне. МНЕ! ТВОЕМУ ХАНУ!
А затем оно начало приближаться.
Глава 5
А ты что за зверушка?
Едигей почти дошел, но гигантский рогатый змей, выскочивший из пропасти, был против их «воссоединения» с Кировой. Сожрав темника вместе с частью моста, он взмахнул крыльями и ринулся вперед — прямо к золотому дворцу.
— Склонись перед своим Повелителем! — взревела тварь, извиваясь в воздухе. — Или умри, ничтожная!
Кирова скрипнула зубами. Вскинула руки и попыталась остановить эту отвратительную тушу размером с поезд. Стоило ей «поймать» змея в телекенический капкан, как на нее буквально гора навалилась. Она застонала от натуги, а тут еще и глаза, налитые кровью — жуткие, нечеловеческие, они ее задрожать. Но не разжать хватки.
Удар! — и впустую щелкнув челюстями, змей рухнул на ступени. По его чешуйчатым телу прошлась волна дрожи и его потащило назад — к пропасти. Но лишь на миг. За несколько быстрых рывков тварь вырвалась и скачками начала приближаться.
В уши ворвался отдаленный крик:
— Монстр! У дворца великого Хана! Убейте тварь!
Снова скрипнули луки, и в воздух взмыли еще сотни стрел. Кирова усилила напор и ударила тварь новой волной силы. Змея приложило и, махая крыльями, он прижалась мордой к ступеням.
В этот миг его осыпало стрелами как дождем. Волны силы брызнули в разные стороны, но все было напрасно — сверкая магическими наконечниками, стрелы разлетались в разные стороны, ни одна не вошла между чешуек.
Мотнув рогами, змей оглянулся на лучников. Взгляд своей яростью сбивал с ног.
— Вы смеете мешать мне⁈ Прочь!
Извергнув из себя устрашающий рык, змей поднялся в воздух. Кирова попыталась поймать его, но он уже был над площадью. В него снова полетели стрелы, но все до одной только отскакивали от его чешуи.
Крики ужаса поднялись до неба:
— Монстр! Монстр! Он убьет Великого Хана!
Там он был недолго. Сожрав пару кешиктенов, змей ринулся обратно к дворцу — и к Кировой. У ступеней он был за какие-то несколько взмахов его исполинских крыльев. Их тень накрыла всю лестницу.
Рывок, и монстра отбросило. Он снова ринулся к ней и еще долго носился вокруг, скалился и бился лбом о невидимую преграду. С каждым разом его челюсти щелкали все ближе.
Едва держались на ногах, Магистр не сделала ни шагу прочь — стояла с раскинутыми руками, исходила потом, дрожала, но пыталась не дать твари прорваться к…
К кому⁈ К Обухову? Вернее…
— К тому, кто может спасти нас, — слетело с ее губ неожиданно для нее самой.
Она почувствовала струйку крови, стекающую у нее из носа.
— Ты… Не пройдешь… — прошипела Кирова, активировав Дар на полную. Кровь так и хлынула у нее из носа. — Только не так…
От удара силы змея снова вжало в ступени, однако он продолжал ползти. Неутомимая мразь…
— Держись! — раздался крик, и Кирова увидела Лаврентия. Его глаза извергали молнии. Он мчался по мосту длинными прыжками, а выломанный фрагмент просто перелетел одним махом. — Держись, Ника!
Змей даже не оглянулся. Продолжил ползи — до вершины лестницы было каких-то десять метров. До Лаврентия сотни две.
— Держусь, любовь моя… — проговорила Кирова, часто моргая от выступивших слез. — Держусь…
Закричав, она обрушила на змея остаток сил, и тварь буквально припечатало к ступеням. На пару мгновений он затих, хлопая глазами.
Затем открыл пасть:
— Если я не могу подойти к тебе, женщина, что ж… Тогда ты придешь!
В нее стрельнул его язык. Едва вылетев изо рта, он сразу же устремился обратно во тьму — а за ним и Кирова, которую словно приклеило клеем. Сошлись зубы, упала тьма, и не успела она закричать, как ее заболтало от одной мягкой стенки к другой. Затем всплеск, и все затопила вода.
Минуту побарахтавшись в черноте, она наконец-то смогла поднять голову и вздохнуть. Духота и вонь сразу же ворвались ей в ноздри.
— Нет, сука, только не это! — вскрикнула она, нащупав под собой что-то тонкое, продолговатое и очень холодное. Рядом была куча похожих предметов. У некоторых были зубы. — Нет… нет… нет…
Едва найдя опору, Магистр поднялась и услышала рев: сквозь толщу плоти, он звучал глухо, но Кирова знала — это Лаврентий. Он уже близко, он придет, он…
И вдруг нечто быстрое вцепилось ей в шею. Кирова рухнула в воду, все забурлило. Рывком она попыталась подняться, но все тщетно — он был ужасно тяжелым.
— Ника, душа моя… Как хорошо, что ты здесь! — и некто, говорящий голосом Едигея, захохотал. Кирова попыталась закричать, но только забулькала, опускаясь в воду все ниже и ниже. — Будешь хорошей девочкой, умрешь быстро. Будь уверена, я позабочусь об этом!
* * *
Звук приближался — словно нечто длинное, очень тяжелое и быстрое ползло по коридорам. Оно шипело, рычало и называло себя Великим Ханом.
Какая наглость…
— Что ж, — вздохнул я, располагаясь поудобней на золотом троне. На моем пальце покачивалась корона, а крылья укрывали как плащ. — Посмотрим, из чего ты сделан.
В следующий миг в зал ворвалась огромная змея с крыльями. Зашипев, она закрутилась кольцами и вскинула рогатую голову. Покосившись на кости «Великого Хана», лежащие у подножья трона, прошипела:
