Падал он долго — как исполинская гора, которую смывало в море.

Вот тут Аристарх и понял, что стоять в этот момент и хлопать глазами — идея не из лучших. Подхватив пищащую Оксану, он кинулся обратно в тайный ход и, едва оказавшись внутри, услышал грохот, с которым гигант таки рухнул в волны. Дрогнуло не только море, но и дворец, и город, и, казалось, весь мир сошел с места. Удержать на ногах было невозможно, а затем стало так темно, что Аристарх подумал, что на них упал потолок. Но нет, они просто лежали на полу.

— Арис’Трах я люблю тебя! — пищала Оксана. — Я так счастлива, что мы умрем вместе!

К счастью, она ошиблась. Дрожь продолжалась недолго. Когда и гул от рухнувшего монстра стих, он аккуратно приподнялся. Оксана, которая все это время сжимала его в объятиях, прижалась еще крепче.

— Ты?.. Убил его⁈

Аристарх не ответил. Буквально неся ее на руках, вернулся в спальню, а там и на балкон. На месте монстра бушевало море, а еще к берегу шли огромные волны. Долгие минуты они стояли без движения, словно монстр вот-вот вернется, но нет…

Тут и ветер стих, а с ним прекратился и дождь. На небе появился просвет.

— О, Арис’Трах! Ты мой герой!

Мотнув головой, Аристарх кинулся обратно к дверям и прислушался. За ними была тишина — точно всех во дворце смысло вместе с монстром. Он слышал только один звук — как стучали чьи-то зубы. Царь!

Павла Гедиминовича из-под кровати они тащили вдвоем. Аристарх за руки, а его дочь Оксана за бороду.

Стоило ему оказаться на ковре, как на него накинулась дочурка:

— Папа, вставай! Монстр убит! А ты обещал Арис’Траху целое царство! И меня! И меня!

Хихикая, она принялась целовать своего суженого. Царь же оказался отнюдь не таки довольным. Едва оказавшись на ногах, он решил было посопротивляться, но тут открылась дверь и в спальню в сопровождении двух кешиктенов зашла Фатима.

Вытерев о подол окровавленный кинжал, она кивнула:

— Дворец наш, а ты, — и она ткнула в царя, — скажи своим людям, чтобы сложили оружие. А то хуже будет!

В ответ царь оглушительно завопил, а затем кинулся прочь. Аристарх успел оторвать только полу его плаща, как он скрылся во тьме потайного хода.

— Зараза! Хватай его!

— Уйдет!

— Папа, я тебя ненавижу!!!

Но царь оказался быстр, хитер, неуловим. Вскоре, мешая друг другу, они потерялись в этих переходах, а шаги царя быстро затихли. Кто точно ориентировался здесь, так это Оксана. Схватив Аристарха за руку, она потащила его куда-то вниз — по лестницам. Так они оказались на первом этаже.

Там еще шли одиночные схватки, но при виде Оксаны, которая то ли «пленила» Аристарха, то он сам «пленил» ее, они тут же затихали. След царя привел их в сад, там они и нашли царя Павла Гедиминовича.

Он лежал прямо в траве, широко раскинув руки и подставив лицо светлеющему небу. На его окровавленному лбу сидел золотой петушок и клевал ему бороду.

Утро выдалось сумрачным и туманным. Море взволнованно билось о камни, в небе носились чайки, а я сидел на берегу и бросал камешки в волны. Город возвышался в отдалении — и он был особенно громким. Минувшие дни там безостановочно долбили в колокола. Сначала, вроде, кого-то хоронили, а потом уже трезвонили по более веселому поводу. Кажется, кто-то выходил замуж.

Вскоре меня окликнули, и я недовольно повернулся. Ко мне бежали какие-то люди, и среди них был Аристарх. Одет он был с иголочки. На все их вопросы я только махнул рукой, а затем вернулся к волнам. Я ждал.

— … И нам придется задержаться здесь еще на несколько дней, — говорил Аристарх, руку которого сжимала царевна Оксана. Она была в черном, но на ее плечах лежала белая фата. — После смерти царя дел тут невпроворот…

Услышав очередную чушь про «политику» и какие-то сложности с удержанием города, я только тяжело вздохнул. Потом загреб еще несколько камней и кинул в воду. Сделав несколько прыжков, они ушли на дно.

— Делайте, что хотите. Все равно, пока мне не вернут обещанное, я никуда не уйду, — буркнул я, кутаясь в крылья.

Они приходили еще несколько раз и даже приносили золото. Одним из тех, кто пришел проведать Великого Хана, была Фатима — он положила мне на голову золотую корону царя Павла.

— А вам она идет куда больше, чем Аристарху, — хихикнула наложница.

Скоро все добро до самой последней монеты лежало у моих ног. Золотой дворец тоже пришел и даже золотой петушок.

А затем…

Хлынула очередная волна, а когда ее унесло обратно в море на гальке появился блеск. Между камней лежали золотые монеты, серьги, кольца, статуэтки, броши, посуда…

Увидев их, Фатима охнула, но пришедшая следом волна тут же рухнула на эти сокровища. Снова уйдя прочь, она оставила после себя новую порцию драгоценностей, а затем еще и еще. С каждым разом ценностей на берег выбрасывало все больше. Вскоре все камни оказались забросаны золотом.

А затем из туманной дымки появился он. Глубинный бог. Его гигантская голова с щупальцами, размером с мой золотой дворец, появилась над водой. Фатима, которая была в шаге от того, чтобы кинуться собирать драгоценности, попятилась.

— Ну наконец-то! — вздохнул я, вставая на ноги. — Этого мало! А где остальное⁈

Он грустно заурчал, а затем из-под воды появилась его рука.

В ней было золото, конечно же. Позеленевшее, покрытое тиной и водорослями, но не это главное. Главное, что из него был сделан весь этот корабль. От бортов и до кончиков мачт. Команда у этого корабля тоже имелась. И было их всего тридцать три матроса.

В анти-Башне

— Шах!

Василий с удивлением смотрел на коня Дарьи, который, взявшись неизвестно откуда, угрожал его Королю. Фигур на доске было достаточно, но ни одна из них никак не могла ему помочь.

— Как⁈

Всю партию Дарьи с лица не сходило довольное выражение, и это не могло не раздражать ее чересчур самовлюбленного сынка.

Из-за окон до них доносились боевые кличи монстров, которые один за другим уходили в порталы. Возвращались они, как правило, сильно потрепанные, или не возвращались вовсе. Его хваленая армия монстров таяла день ото дня. Ее мир держался.

Что-то пробурчав себе под нос, Василий убрал короля подальше от роковой лошади, а затем пошел в контратаку. В течение последующих минут Дарья потеряла три пешки, однако ее сынишке опять не повезло:

— Шах!

— Веселитесь, маменька… — хмыкнул Василий, продолжая сопротивление. На этот раз он смог забрать ее ладью. — Недолго вам веселиться. В конце-концов моя все же возьмет…

Схватка на доске заполыхала с новой силой. Армия Дарьи таяла одна фигура за другой.

— Так и не научился играть, сынок? — фыркнула она, потеряв очередную пешку. — Неужели ты так и не понял, что суть игры это не съесть побольше фигур, а…

И она сделала ход королевой.

— … загнать короля в угол. Шах!

Поморщившись, Василий вернул инициативу. С доски сыпались и сыпались фигуры, и почти все были «подданными» его маменьки. Однако победителем он себя отчего-то не ощущал.

Забрав со стола слона, он сплел пальцы под подбородком и сказал:

— Знаю, маменька. Но вот беда, — и он схватил свою ладью, — чем меньше у короля фигур, тем он…

И он сделал очередной ход.

— Беззащитней.

Дарья вздохнула. Затем взялась за королеву и поставила Василию мат.

В Башне.

Монета вертелась в воздухе, падала на ладонь, прыгала между пальцев Инквизитора.

Возвышаясь на добрую сотню метров, Башня буквально пожирала все пространство вокруг. Ворота были открыты, внутрь заезжал очередной грузовик с горой золота в кузове. Еще обещалось двадцать штук — то, что сумели вырвать из дрожащих пальцев опальных родов Державиных, Верховенских и Волгиных. От всех троих остались лишь младшие представители.

Город за спиной Инквизитора был окружен сетью пожаров. Больше всего дымили трущобы, где, судя по отчетам, скоро останутся одни дома, населенные монстрами. Выжившие уже оккупировали центральную часть города — там тоже было жарко, ибо аристократия очень не хотела делится особняками.