Лаврентий улыбнулся — уплотнение, война с Изнанкой, репрессии неугодных и общая неразбериха давала лишний повод извлекать золото в утроенных масштабах. В случае удачного финала всей этой истории Инквизиция останется самым богатым игроком в Королевстве, а судя по новостям, которые идут из-за границы, еще и в Царстве. Если, конечно, Обухов не поставит Павла Гедиминовича на колени…

А Он поставит.

И вот это было проблемой. Ибо если Лаврентий с Кировой не сошли с ума, и Обухов действительно был Им, Изнанка скоро покажется всем мелкой неприятностью по сравнению с тем, КТО вот-вот вернется в пределы Королевства.

Обухов. Как иронично… Он был их союзником — самым могущественным из всех — и одновременно самым лютым врагом. Перед Ним меркла и Изнанка с ее адскими полчищами, и Орда, и культы, да вообще все, с кем Инквизитору приходилось сталкиваться за свою долгую карьеру. Да, Он помог освободить Кирову, однако отнюдь не по доброте душевной.

Подкинув монетку, Лаврентий запрокинул голову. На мгновение вид Башни вызвал у него приступ головокружения. Стоило только представить, что туда снова вернется Хозяин и раскинет крылья, как по спине ледяной волной прокатились мурашки…

— Золото, Башня и Принцесса, — прошептал он себе под нос очевидную истину.

Только они интересовали Его с самого начала.

Даже если сейчас арестовать обуховское поместье, ситуацию это не спасет, ведь с золотым дворцом и всеми богатствами двух государств, Обухов нынче самый богатый игрок на планете. В Королевстве у него конкурентов тоже не осталось, ибо они своими руками убрали с доски всякого, кто смеет сказать «нет». Последняя ступенька на его пути — это Башня. Как только падет и этот бастион, вернутся старые деньки. А он, Лаврентий, оказался тем, кто помог Ему забраться так высоко…

Он! Инквизитор! Тот, кто поклялся уничтожить всякую возможность того, чтобы Зло вновь получило власть над миром!

ОН ПОМОГ ВЕРНУТЬСЯ ДРАКОНУ!

…И ведь мог убить тварь с самого начала… Еще с момента первой встречи в «Золотом котле», когда Он еще был слаб. И даже потом не единожды у него была возможность, но каждый раз что-то останавливало Инквизитора.

Подозрение. Сомнение. Интерес… А потом жизнь любимой женщины. И наконец…

Покорность.

На этом слове Лаврентий хрустнул зубами. Союз обернулся зависимостью об Обухова. Он повелевал каждым словом, каждым жестом, каждым движением Лаврентия и особенно Кировой, что стала просто игрушкой в его лапах.

— Сука… Как я мог?..

Помог проникнуть в Солнечный город. Помог завладеть золотым дворцом. Помог убить змея. Помог получить контроль над Ордой и пойти в Великий Поход. Вдобавок и с Фатимой не получается связаться. Либо лучший агент под прикрытием мертва, либо сама помогает Ему поставить на колени Царство. Кто на очереди? Очевиднее некуда.

С Изнанкой, положим, Он покончит, но лишь для того, чтобы воцариться в Королевстве самому и вернуть все, как было. Бросить людей обратно в тень своей Башни.

— И ты допустишь это, Лаврентий?.. — спросил Инквизитор сам себя. Допустишь, чтобы весь труд, все жертвы, целый век свободы человечества пошли прахом?

Нет. На короткое время они и в самом деле были союзниками, однако каждый преследовал свою цель. Дракон — свою. Лаврентий — свою.

Им дальше не по пути.

Из мыслей его вырвал автомобиль, показавшийся у подножия Башни. Наружу вышла Кирова и, не здороваясь, пошагала в ворота.

— За мной. Без разговоров.

Внутри все было засыпано золотом. Еще немного, и здесь станет невозможно ходить. И это только первый этаж. Тот, который они смогли отвоевать от Башни.

Когда они остались наедине среди золотых завалом, Кирова повернулась к Лаврентию. Ее глаз изнемогал от гнева, нижняя губа подрагивала.

— Лаврентий…

Вздохнув, Инквизитор снял пенсне. Начинается…

Хлоп! Хлоп! Хлоп! Спустя еще несколько крепких пощечин, она прошипела:

— Она совсем свихнулась! Королева сошла с ума!

И снова принялась самозабвенно лупить Лаврентия. Ему предписывалось мужественно терпеть. Дать возможность Магистру выпустить пар было частью его работы, за которую он получал надбавку.

Но нынче было не до инструкций. Поймав ее ладонь, Лаврентий вздохнул:

— Ника, успокойся. Что она сказала?

Аура Магистра полыхнула с такой яростью, что золото вокруг зазвенело. На мгновение Лаврентию показалось, что она сейчас примется его душить. К счастью, начальство быстро взяло себя в руки.

— Мы отправимся на плаху, если сию же минуту не спустим с верхних этажей то, что вызывает у всего города приступ страха при одном взгляде на Башню. Ты понял? У нас есть сутки!

Лаврентий поморщился. Этого стоило ожидать.

— У нас в наличии есть «герои»?

— Есть… Сейчас привезут графа Илларионова, а затем еще одну партию приговоренных к казни. Мародеров, грабителей и убийц… Но толку с них⁈ Их даже не успели опробовать в страх-комнатах!

Вырвав руку, Магистр заходила взад-вперед, расшвыривая золотые горы. Ее силы требовали выхода — и через несколько секунд в воздух поднялись сотни монет.

— Но все это пустая трата времени, — шипела она, закручив вокруг них с Лаврентием золотой смерч. — Очевидно, что никто не продержится там и пары этажей. Сука, с самого начала было ясно, что…

— Если Илларионов облажается, то туда пойду я, — сказал Лаврентий надевая пенсне.

На этом Кирова замерла, и все золото с оглушительным грохотом рухнуло вниз.

— Нет. Запрещаю. Потерять тебя в мои планы не входит.

— Лучше я, чем вся организация. Да и нет никого лучше меня в страх-комнатах. Сама знаешь, я оттуда еще ни разу не вышел по собственной воле.

Магистр подскочила к нему с такой прытью, что Лаврентий едва успел снять пенсне. Очередная оплеуха едва не сбила его с ног. Удар у нее был поставлен.

Мотнув головой, Лаврентий водрузил пенсне обратно на нос.

— Я сказала — нет, — рявкнула Кирова. — Если Марьяна сошла с ума, то подчиняться ее приказам — смерти подобно.

— У нас есть выбор?

Кирова посмотрела на него так, словно была пантерой.

— Конечно… Выбор есть всегда. Особенно если приказ отдает желанием остаться единственной реальной силой в Королевстве. Убрать нас с шахматной доски, Лаврентий. А потом отдать все Ганзе.

— Ганзе? — удивился Лаврентий.

Кирова кивнула.

— Силами князя Орлова они наводят мосты. И довольно давно. Если ничего не сделать, флот Ганзейского союза войдет в наши гавани. А их «помощь» нам аукнется. Сам знаешь, что Ганза конкуренции в нашем лице точно не потерпит. Свяжет Корону по рукам и ногам. Мы не можем просто сидеть и смотреть, как какая-то безумная соплячка уничтожает все, чем мы занимались все эти годы.

— То, что ты говоришь, Ника, — сказал Лаврентий. — Пахнет изменой.

Она выдержала паузу.

— Возможно. Но если сама королева делает все, чтобы уничтожить Королевство, к чему мешкать? Кто тебе милее, Лаврентий? Марьяна, убивающая всех, кто только посмеет пикнуть в ее адрес? Ганза? Или может, Изнанка?

— Тогда что ты предлагаешь? Взять власть самим?

Она подошла к нему вплотную. Долго молчала, но все же ответила:

— Нет… Нас никто не признает, и ты сам это понимаешь. Я — бывшая рабыня из Орды. А ты беспризорник из трущоб.

— А Дарья? О ней есть вести?

— Увы, но о не можно забыть. Ясно, что ее либо убила Марьяна с Обуховым, чтобы узурпировать власть. Либо Королева сбежала в Изнанку и встала на сторону Василия.

Она вздохнула.

— Мы обложены со всех сторон. Нас может спасти только одно… Вернее, один.

Вдруг Лаврентий понял, к чему она клонит.

— Дракон, — закончил за нее Лаврентий. Кирова вздрогнула, когда Его имя прозвучало в этих стенах. — Ты в самом хочешь сделать ставку на Дракона?

Магистр смерила его долгим взглядом.

— Да. Я сама не верю в то, что говорю. Но Он нынче на нашей стороне.

— На нашей? На чьей?

— На моей. На твоей… Но лишь на время. Мы можем использовать Его так же, как Он использовал нас, чтобы прибрать золотой дворец к рукам. Дадим ему то, что он хочет. Башню, золото и принцессу.