Артур незаметно топнул ногой, и Кровин, целый день шепчущий ему в ухо всякие гадости, наконец-то заткнулся.

— … И жить в радости, и в горе. В богатстве и в бедности, — говорил первосвященник, и про «богатство и бедность» он явно загнул. — В мире и под богом!

Артур вздохнул. Смотреть на них у него не было никаких сил. И ежу было понятно, что брак сугубо политический, чтобы заставить отца Гедимина вступить с ними в союз против Орды, но…

И кого он обманывает? Да-да, он влюбился в Марьяну с самой первой их встречи — еще в тот раз, когда на чердаке у одного скряги появилась тварь, которую он «вызвался» загнать обратно.

Марьяна тогда спасла его жизнь, а он…

На ее месте должен быть он. Артур Зайцев, наследник древнего рода героев. А он, идиот, стоит за спинами и смотрит, как его любовь обрекает на себя целую жизнь в браке с этим ничтожеством, которого они с Силантием превратили в овощ.

Блин, у него кажется слюна течет по подбородку!

— Похоже, Силантий перестарался, — хихикнул Корвин, пока Марьяна вытирала подбородок Гедимину платочком. — Может, дать ему по башке, и он станет нормальным? Ну хоть слово «да» сможет брякнуть?

Артур не ответил. Его локоть сжала чья-то рука. Он опустил глаза. Рядом с ним стоял улыбающийся князь Орлов.

— Как волнующе, не правда ли? Мы присутствуем при историческом моменте. Королевство и Царство — старые враги, и вот… Союз двух государств через союз двух сердец!

Артур опять вздохнул.

— Конечно, — пробормотал он, чтобы сказать хоть что-то. — Вы правы. Союз через союз. Как, должно быть, и мечтала ее бабушка.

Однако Орлов только хмыкнул.

— Чушь, — шепнул князь, пока первосвященник заканчивал бормотать свою речь и переходил, наконец к сути. — Зная Дарью Алексеевну, она бы никогда не дала согласие на этот брак… А вот вы, господин, Зайцев? Вы бы как поступили на ее месте?

Артур отвел глаза. Ему не хотелось отвечать.

— Прошу прощения, Артур, за бестактный вопрос, — не отступал Орлов. — Но… Вы в самом деле из того самого рода Зайцевых? Ведь это вашему предку обещали руку Королевы Дарьи еще до того, как ее похитил Олаф?

Он сжал руку Артура еще крепче. Тот попытался вырваться, но этот маленький человечек вцепился в него как коршун. Пришлось ответить заученное:

— Нет, это лишь слухи. Мой предок был обычный бандит, и он…

Первосвященник усилил голос. Они подходили к завершающей части:

— Есть ли среди присутствующих те, кто не дает согласия на этот брак? Тот, кто считает его невозможным? Прошу ответить сейчас, или замолчать навечно!

И он обвел грозным взглядом ряды присутствующих. То ли случайно, то ли нет, но дольше всех он смотрел на Артура. Его сердце забарабанило как бешеное.

Внутри все кипело, но он понимал — даже сорви он церемонию, ничего бы не изменило. Как говорил Ваня, это судьба Марьяны: стать Королевой, стать женой Гедимина. Пусть она его ненавидит, пусть стараниями Силантия он всего лишь овощ-лунатик, пусть все это фикция…

Это ее рок, ее судьба, ее…

А пошло оно все!

— Это я! Артур Зайцев! И я считаю все это ошибкой!

Храм разразился единым вдохом. Какие-то секунды никто не мог понять, кто кричал, и вот все отпрянули от него как от зачумленного. Артур же, сжав кулаки, ринулся к алтарю.

Первосвященник попытался ударить его кадилом, но Зайцев толкнул его в грудь и кинулся к Гедимину.

С ним нечего было тянуть. За Зайцева все сказал меч. Один удар, и голова царевича покатилась по полу. Кровь брызнула во все стороны и окрасила платье Марьяны красным.

В следующий миг она оказалась на руках Артура.

— Артур⁈ Ты охренел? Как ты…

— Я люблю тебя, Марьяна, — сказал он и впился ей в губы.

Принцесса попыталась вырваться, но ее сердце было сильней ее. Ее прохладные губы ответили ему.

Целовалась она плохо, да и Артур был тем еще любовником, но…

— Согласен ли ты, Гедимин Павлович взять в жены Марьяну Алексеевну? — прозвучал громовой голос у него в ушах. — Прошу ответить жениха!

Опустилась тишина, и Артур, открыв глаза, вернулся с небес на землю. И кого он обманывает?..

Все взгляды уперлись в Гедимина, а тот знай себе смотрел впереди себя и пускал слюни на ботинки.

— У… — и легонько кивнул.

Первосвященнику этого оказалось достаточно, и он повернулся к Марьяне.

— Согласна ли ты, Марьяна Алексеевна взять в мужья Гедимина Павловича? Прошу ответить невесту!

И тут Артур набрал воздуха в легкие. Марьяна, судя по движению плеч, тоже. Ее голова повернулась — и она скосила глаза к нему. Словно ища поддержки.

На миг. Затем повернулась к алтарю и сказала:

— Я согла…

Закончить она не успела, как с оглушительным звоном витражное стекло над их головами разнесло вдребезги.

Спасаясь от осколков, народ с визгом кинулась прочь. Началась сутолока. Все затопил крик, и лишь немногие вскинули головы вверх. Гедимин, Артур, Марьяна и даже перепугавшийся первосвященник — все трое застыли как вкопанные.

При виде того, кто падал к ним сверху, Артур попытался нащупать меч, но, увы, кроме парадной шпажки, с ним не было никакого оружия.

А между тем, к ним спускались трое, и одним из них был молчаливый беловолосый юноша, которого Артур помнил еще во дворце во время первой встречи с Гедимином.

Это был тайджи Угедей. Двое других тоже были знакомы ему. Первым был его друг, Игорь Илларионов. Вторым Александр Волгин.

И все трое смотрели только на одного человека в огромном зале — на Марьяну.

С крыши куполообразный дворец Великого Хана казался огромным. Нет просто НЕВЕРОЯТНО огромным. Пусть до него было далековато — нас разделяло несколько зданий, обширная площадь, по которой хороводом расхаживала толпа каких-то восторженных психов, а еще бездонный ров с одним единственным мостиком — но даже отсюда он был раза в два, а то и в три больше хором Дарьи. И при этом он был из чистого золота.

Держа сварочное стекло, я разглядывал каждую пядь этого шедевра золотой мысли. От него было невозможно отвести взгляд, а следовало бы — ибо не смотря на защиту, глаза начинали болеть.

Засев в незаметной нише, мы наблюдали за местностью уже второй час. За это время ворота открылись всего единожды, и только ради того, чтобы «пропустить» туда очередного бедолагу, которого в момент остановки хоровода из толпы вытащили кэшиктены, как называлась гвардия Великого Хана.

Увы, пареньку ничего не светило. Он сорвался в бездну, едва добравшись до середины. Летел вниз он с криком:

— Славься Великий Ха-а-а-а-а…

Потом ворота закрылись, а хоровод продолжил вращаться вокруг Дворца, прославляя своего Хана.

— Видишь ее? — буравил Лаврентий мне на ухо. — Вон, в толпе. Идет, опустив голову, и молчит, пока остальные дерут глотку.

— Ага… Бедняжка…

Какой же он прекрасный, чарующий, невероятный… И откуда этот Хан набрал так много золотых? Наверное, сюда свезли ценности со всего мира. Должно быть, там есть и мои золотые?.. Надо бы подобраться поближе, но как? На каждой крыше дежурят стрелки, внизу от бойцов не продохнуть, «хоровод» тоже окружает кольцо стражи, и единственное место, где не видно ни одного человека, это «островок» с Дворцом, но в этом не было ничего удивительного, ибо подобраться к нему возможно только по тонкому мосту, шириной в шаг. Штурмовать эту крепость силами армии — дело нереальное.

Неужели этот Хан во Дворце совсем один? Без слуг, без охраны и наложниц⁈ Иначе оттуда точно кто-нибудь да выходил бы, а других подходов к нему не наблюдалось.

Только мост.

Подозрительно… но все выходило именно так. В таком случае пробраться на ту сторону не проблема, ибо аудиенция обещалась совсем скоро. Однако как-то это слишком просто. В чем же подвох?

— Пока она в этой чертовой толкучке, — все ворчал Лаврентий о своей зазнобе, — ее не вытащить. Нужно дождаться, когда этот «парад» закончится, и тогда… Да куда ты все смотришь⁈