Шаги приближались, а с ними и тень, которая обволокла все помещение склепа. В самом центре тени появились глаза.

Те самые, что не раз приходили к Василию по ночам еще в детстве. Всхлипнув, он пополз к порталу у самого отцовского саркофага — очень узкой расщелины, через которую сюда проникали какие-то паразиты. С крыльями ему нипочем не влезть в нее, а вот без них…

Василий нервно хохотнул. Какая нелепость.

— Ты можешь бежать, ты можешь прятаться, — говорили тем самым голосом из кошмаров. Глаза же смотрели прямо ему в душу. — Можешь забиться в самый дальний угол Изнанки, Вася. Можешь спрятаться в анти-Башне. Можешь затаиться под юбкой у своей мамаши. Но знай…

Об пол ударилось нечто тяжелое. Прежде чем исчезнуть в Изнанке, Василий оглянулся. На полу лежали его оторванные крылья.

Над ними стоял Он.

Это был Он, не было никаких сомнений. Дракон.

— Тебе нигде не укрыться от меня, — услышал он и ушел в Изнанку. — Нигде.

Вася исчез в Изнанке со скоростью ошпаренного таракана. И даже запечатал проход! Я буквально видел, как сейчас с той стороны сверкают его пятки.

— Что же ты, Вася? — вздохнул я, отбрасывая в сторону его отростки, которые по недоразумению звались крыльями. — Твой папаша был куда смелее. Эх, яблочко далековато укатилось…

Я улыбнулся. Кстати, про папашу!

А саркофаг-то, вот он! Только руку протяни! Этим шансом грех было не воспользоваться. Пока в Городе все вверх дном, про этого дражайшего «героя» как-то позабыли…

— Зато я все помню, Олаф, — проговорил я, потирая руки. — Все!

Сорвать крышку с саркофага было делом пары секунд. Внутри лежало тело, завернутое в саван. Над ним еще витал стойкий аромат трав. Других запахов не было, и ни тебе паразитов, ни признаков гниения. Судя по слабому магическому фону, тело Олафа забальзамировали на века.

Ну ничего. Ему это не поможет!

Только приподняв краешек материи, я опешил.

— Это…

Где-то минуту я вглядывался в бледное лицо того, кого мечтал убить целые сто лет, не в силах вымолвить ни слова.

Это… не он.

Не тот высокий юноша в сверкающих доспехах, один из сотен, которые лезли и лезли ко мне в Башню как тараканы. Не тот, кто после того, как я предоставил ему право сделать первый удар, единственный из всех рыцарей, кто не кинулся в ужасе прочь, а помчался в бой, сжимая в руках меч-иглу. Единственный из тех, кто смог ударить меня. И убить.

Нет. Это не Олаф… Это морщинистый старик, убеленный сединами.

Ярость во мне вскипела. Это не то ничтожество, которое отняло у меня все! Никакой это не малолетний сопляк!

ЭТОТ НЕГОДЯЙ В САМОМ ДЕЛЕ ВЫРОС В КОРОЛЯ!

Я расхохотался. Это было очень смешно…

Еще будучи в небытии одна мысль не давала мне умереть окончательно — это месть ТОМУ САМОМУ ублюдку, который посмел протянуть руку за моим сокровищем.

За золотом. За Башней. За Принцессой.

Целый век я мечтал отсечь эту руку. Разбить это лицо. И вырвать сердце из этой груди.

И вот этот момент настал. И что я вижу⁈ Чужое лицо, не юноши, а пожилого мужчины. Ни один портрет не мог убедить меня в том, что Олаф стал старым. Мне казалось, это какой-то маскарад, а тут!

Как бы я ни ненавидел негодяя, в свое время порвавшего ткань миров, поставившего человечество на грань гибели, но этот старик явно был кем-то другим…

— Нет, Олаф мертв. И ОЧЕНЬ давно, — проговорил я, присев рядом.

Опустошение окутало меня с ног до головы.

Должно быть, молодой Олаф умер сразу после того, как умер я? Или через год, или через десять лет? А на его месте появилось нечто такое, что было уже совсем не тем малолетним балбесом.

Рыцарь, отказавшийся от Башни и ставший последним королем, что целый век был у власти. Которому при жизни ставили памятники, славили и называли героем, но при этом считали слабоумным.

А на деле?.. Кто на самом деле идиот? Король, или его свита?

— Зараза, верни мне его! — прошипел я, схватив мертвеца за отворот савана. — Верни, слышишь⁈

Но мертвец не слышал.

На его шее блестело нечто серебристое — это оказался кулон-орешек с секретом. Внутри был портрет Дарьи. Она тепло улыбалась и прижимала к себе новорожденную малютку.

— Вот как? Значит, ты все же любил ее?..

Тут мне стало совсем паршиво. Захотелось уйти и забыть про это мерзкое место. И так слишком много времени здесь потратил.

— Ладно, черт с тобой, «герой». Ты победил, — сказал я, вернув ему кулон. — Спи спокойно. Впрочем, чего тебе еще остается?

Лицо короля было серым, спокойным, умиротворенным. На навеки сомкнутых губах лежала легкая полуулыбка.

— Попробуешь ляпнуть что-нибудь, мигом откручу голову, — проговорил я, закрывая саркофаг. Напоследок поправил ему саван и задвинул крышку. Уже на пороге обернулся. — И не зазнавайся. Дарью я тебе не отдам. Ей предстоит долгая жизнь. Очень долгая жизнь.

Ночной воздух взбодрил меня. Какой контраст по сравнению с той склеповой затхлостью, в которой Олафу предстоит провести еще сотни лет — и до тех пор, пока время окончательно не превратит его косточки в прах.

Задерживаться дольше времени у меня не было. Следовал искать ближайший портал и отправляться в Изнанку. Пока Василий слаб, эту бесхвостую крысу нужно добить.

— В его логове, — прошипел я, взмыв в небо. — Жди, Дарья. Недолго осталось.

Уже в небе я улыбался. Пусть ты, Олаф, победил меня. Пусть. Твоего сына я сотру в порошок, а потом развею с вершины Анти-Башни.

А потом обрушу и ее.

У «ворот» в Город.

Стоя на холме, царь Аристарх I из новой династии Аристрахов не мог отвести глаз от залива. Он весь пенился, бурлил и исходил жутким ревом. Воды выходили из берегов, обрушиваясь на прибрежные улицы, а те десятки кораблей, что еще час назад грозили столице, исчезали в пучине, словно были сделаны из бумаги. Крики утопающих доносились даже до сюда.

Генералы Орды и Царства, столпившиеся вокруг царя, тоже наблюдали за происходящим. Вид Города, который им предстояло взять, поверг их в священный трепет.

— Боги глубин на нашей стороне, — услышал царь шепот одного из генералов. — Но к добру ли это?..

Ему никто не ответил, ибо в центре залива появилось золотое сияние — оно исходило из глубин. С каждой секундой оно все нарастало, и вот воды разошлись. Там, среди волнующихся волн, показался золотой купол.

Генералы, как и все те тысячи воинов, которые готовились войти в Город, застыли как изваяния. Это был золотой дворец Великого Хана — та путеводная звезда, которая вела их весь этот долгий путь.

И он, словно мифический Китеж-град, медленно поднимался из воды.

Зрелище было настолько величественным и жутким, что по рядам воинов прошлась волна дрожи. Люди начали озираться, но не посмели сделать ни шагу прочь. Страх, долг и авторитет царя скреплял их как стальная цепь.

Следом за дворцом, плывущим в сторону острова с Башней, появился и Тот, кто доставил его в залив. Бог глубин.

Аристарх даже прикрыл глаза — настолько жутким было это существо. Члены команд уцелевших кораблей, только завидев эту жуткую гору, вылезшую по центру залива, с криками кидались в воду. На поверхность не вынырнул ни один.

Следом пришел черед их кораблей. Держа золотой дворец в одной руке, Глубинный разбивал в щепки все, что стояло у Него на пути — и двигался в сторону Башни. Его шаги под водой отзвались волнами.

С острова по Глубинному начали стрелять, но долго их стойкости не хватило. Монстру достаточно было лишь раз вдарить кулаком по земле, чтобы находящиеся там Инквизиторы в ужасе разбежались. Водрузив дворец на сушу, Глубинный кинулся обратно в волны.

От армады осталась какая-то дюжина кораблей, и они спешно пытались убраться отсюда подальше. Тщетно, естественно, ибо Глубинный потянулся к ним.

Тем временем, накрепко запечатанные ворота дворца раскрылись, и наружу посыпалась волна кэшиктенов. С обратной стороны к острову уже подходил золотой корабль — его борт буквально ломился от бойцов.