— Скажи, — сказала Кирова, делая легкий шаг, — ты вообще когда-нибудь спал с женщинами? Ну до утери своих бубенчиков?..

Увидев, как исказилась его харя, она хохотнула — и это все, что она успела сделать. Нити кинулись на нее как кобры, а с ней и…

— Попался! — и она схватила Паука за одежду.

Евнух попытался укусить ее, но Шептун был быстрее — его струна затянулась у него на глотке. Мудак захрипел, а Кирова попыталась вырваться, но только поскользнулась на мокром полу.

В воду они рухнули все втроем. Обжигающе холодную.

Задергавшись, она попыталась освободиться, но нитями ее опутало словно рыбу сетями. Паук хрипел, пускал пузыри и щелкал зубами у нее перед лицом. Шептун тащил его назад — он тоже булькал будь здоров.

Несколько очень долгих секунд они просто барахтались в воде. Наконец струна прорвала глотку евнуху, и все вокруг окрасилось красным. Кирова боролась как могла — пыталась оттолкнуть умирающего Паука и тянулась к поверхности. Но увы, нити не давали ей даже освободить руки, не то что выбраться на поверхность. А тут еще кандалы…

Вода бурлила, жгла ее как огонь. Сокращающиеся мышцы словно взбесились. Тяжело было словно на нее повесили пудовую гирю.

Она металась, упиралась, но тело больше не подчинялось ей. Зубы разжались сами собой, и вода хлынула в рот. Паук еще дергался — из его глотки паутинкой хлестали потоки крови, окружая ее коконом. Шептун тоже отчаянно барахтался: нити запутали и его.

Вскоре холод пропал, Кировой стало тепло от теплой крови затихающего Паука.

Как же приятно забрать чью-то жизнь, но вот так… Она грустно пустила еще один пузырь — как же глупо и обидно, вот так… Когда Лаврентий вот-вот…

Нет. Спасти себя может только она.

И оттолкнувшись от дна, Кирова сделала очередную попытку. А затем еще, и еще одну. Поверхность была близко…

Успел я к самому концу «водных процедур». Бассейн представлял собой бурлящую кровавую лужу, в которой непрестанно что-то барахталось, плескалось и пускало пузыри. Чую, еще чуть-чуть, и оттуда повалил бы пар.

Мой золотой глазик — а вместе с ним и госпожа Магистр — находилась где-то там. В сцепившемся клубке, обвязанным какими-то веревками. Пару секунд я стоял, почесывая затылок. Вода была ужасно холодной и прыгать туда совсем не хотелось.

— Может, подождать Лаврентия? — задумался я, и тут на поверхности показалась рука.

Ага! Вот и Магистр!

Увы, до нее было далековато, поэтому пришлось, опустившись на корточки, вытянуть руку. Никак, далековато.

— Эй ты! Подгребай давай! Не дотянуться!

Она старалась как могла — гребла к берегу, но ее держали веревки. Ну и я тоже сидел вытянув руку и болел за то, чтобы девочка оказалась сильной и не пошла ко дну как топор.

Реальность оказалась, как всегда, жестока. Кирова сделала еще пару рывков и, выкрикнув имя своего Лаврентия, ушла под воду, а вместе с ней и мой золотой глазик. На поверхности остались одни булькающие пузыри.

— Зараза… — вздохнул я и, прокляв все на свете, кинулся в воду.

Было ужасно холодно, мокро и мерзко. В воде были еще какие-то странные люди, в одном из которых я узнал Шептуна. Кажется, он даже был жив.

Вытащить Магистра оказалось задачей не из легких. Веревки ужасно мешали, и я даже нахлебался воды. Обрезав проклятые путы, дернул Магистра изо всех сил. Через пару мучительных минут моя золотая прелесть уже сверкала на берегу — а с ней и госпожа Магистр. Шептун тоже умудрился как-то вылезти: вовремя зацепился, зараза. Третий «утопающий» выглядел до того отвратительно, что едва его мерзкая рожа показалась над водой, как я пинком отправил его плавать дальше.

Едва шлепнувшись на плитку, Шептун принялся выхаркивать воду, а вот Кирова отчего-то даже не шевелилась. Лежала себе на спине, бледная, холодная и покрытая гусиной кожей.

— Эй, просыпаемся, — буркнул я, шлепая женщину по щеками. — Ты не помри у меня тут!

Но Кирова не отвечала — видать, наглоталась воды. Дыхания тоже не было.

Я вздохнул. Ну вечно эти слабые людишки умирают в самый неподходящий момент. Так-то мы все равно доберемся до золотого дворца, но вот Лаврентию такой исход точно не понравится.

— Отойди! — прыгнул к ней Шептун и принялся резко нажимать ей на грудь. — Как скажу: зажми ей нос, прижмись к ее губам и дуй изо всех сил!

— Это зачем это? — насторожился я. Целоваться с этой женщиной мне совсем не хотелось.

— Искусственная вентиляция легких, идиот! Давай!

За «идиота» мне захотелось выкинуть его обратно в бассейн, но, кажется, он знал, что делал — а в деле воскрешения людей, я был полный профан. Вот убить пару сотен негодяев-рыцарей, это да, а так…

— Ладно, будь по-твоему…

Прижавшись к ее бледным губам, я сделал так как он велел: дунул в нее изо всех сил. А затем еще, и еще раз. Магистра буквально вывернуло наизнанку. К счастью, мне удалось вовремя отскочить. Где-то минуту Кирова пыталась выплюнуть из себя все до последней капли и понять, где находится.

Наконец увидела нас с Шептуном. Я улыбнулся — ее глазик так приятно блестел в ее глазнице. Сама же Магистр выглядела она не очень: бледная, дрожащая и еле живая, но тут ее можно было понять, ибо пару минут на том свете кого-угодно выбьют из колеи.

— Обу… Обухов… — донеслось сквозь кашель. — Обухов… Как ты?..

— Как-то так, — сказал я и, схватив женщину, закинул ее на плечо. Она только охнула — слабенькая, а еще почти невесомая, как пушинка. — Наплавалась, а теперь пошли. Твой ненаглядный Лаврентий ждет.

И не слушая ее удивленных причитаний я пошел к выходу. Там нас уже встречало трое евнухов.

— Доминика Александровна, вы уже зако… — и очередной напомаженный клоун остановился на краю ванны, наполненной кровью. Их челюсти едва не полетели на пол, а следом они увидели мокрого меня с обнаженной и еле живой дамой на плече. — Что тут произошло⁈

Я оглянулся. Выглядело действительно так себе.

— Это вопрос к сантехнику. Прочь с дороги!

Они было хотели посторониться, но тут один из них посмотрел на меня изменившимся взглядом.

— Постой… А ты кто такой⁈

— Как кто? Я Щелкан-бей, ты ничтожный червь! Прочь! — и оттолкнув зарвавшегося евнуха, я пошагал с Кировой прочь. Остальные провожали меня такими глазами, будто видетя одного Безликих впервые в жи…

Я остановился. Точно — Маска. Кажется, она слетела у меня с лица во время купания. Без маски дальше идти будет не так интересно.

— Нет, ты не Щелкан-бей! — завизжал евнух. — Ты какой-то…

Теперь настало время посмотреть на эту троицу другим Взглядом. Затрепетав, евнухи кинулись ниц.

— Просим прощения, о достойнейший Щелкан-бей! Если тебе нужна эта неверная жена, мы не будем тебе мешать!

— Так-то лучше, — кивнул я — А теперь ищите мою маску! Быстро!

— Слушаем и повинуемся!

И все трое кинулись в бассейн. Кровавые брызги поднялись до самого потолка и вместе с ними на берег прилетела маска. Обратно евнухи отчего-то не вылезли. Что ж, будут знать, как мешать Щелкан-бею проводить томный вечер.

Надев маску, я поспешил затеряться в коридорах. На шум уже сбегались слуги, так что пришлось запутать следы. Остановился я в одной из бесчисленных комнат — и нет, не потому что тут было безопаснее.

Золотой зов я чуял еще на подступах к этой комнате. И то, что висело на стене, меня ОЧЕНЬ порадовало.

— Какая красота…

Кирова на моем плече вновь принялась дергаться.

— Обухов, что ты тут делаешь? Ты один? Где Лаврентий?

— Спасибо, что напомнила, — кивнул я и нашел Шептуна в темном углу. — Иди, скажи Лаврентию, пусть заканчивает со своим наложницами, собирает остальных «Безликих», берет Едигея в охапку и мухой к золотому дворцу. Мы будем ждать его там.

— Есть! — и шпион растворился в тени.

Недоуменно захлопав глазами, Кирова зашипела:

— Безликие? Лаврентий? Дворец? Наложницы⁈ Опусти меня наконец!