Остров взят. Теперь пришел черед Города.

Аристарх уже собрался отдать приказ об общем наступлении, как услышал телефонный звонок. Это был Иван.

— Слушаю, — ответил царь.

— Где вы там? — послышался недовольный голос. — Долго еще? А то крыса долго ждать не будет.

— Почти на месте. Силы Орды заходят с севера, бойцы Царства с юга. Первые отряды уже в Городе.

— Сопротивление есть?

— Только локальное. Гвардия охраняет дворец, а войска слишком… впечатлились гибелью флота Ганзы. Вряд ли они окажут серьезное сопротивление.

Иван удовлетворенно хохотнул.

— Отлично. Пусть передовые отряды ищут порталы, да побольше, но в бой до вступления в Город основных сил не вступать. Ассоциация с вами?

Кивнув, Аристарх пересекся глазами с Карлом Ивановичем, который с красным лицом наблюдал за тем, как Глубинный «развлекается» в заливе. Рядом с главной Ассоциации магов, нервно переминаясь с ноги на ногу, держалась графиня Зорина бок о бок с вечно спокойным Инквизитором Григорием.

Уж кого-кого, а этого Аристарх не ожидал увидеть у себя в штабе. Но когда тот заявился, царь понял — серьезного сопротивления можно не ждать.

— И не только… — сказал он.

— Отлично. Пусть зачистят все подступы к порталам, а потом не мешаются, — распорядился Иван. — В Анти-Городе дай ордынцам полную свободу. Жалеть там некого, так что пленных не брать.

— Мы и не собирались. Но что делать с Глубинным? Неровен час он решит «прогуляться» по Городу…

— Нет, на сушу ему хода нет. Не в этом веке, — спокойно отозвался Иван. — Кстати, Зорина с тобой? Передай ей трубку.

Нахмурившись, Аристарх отдал графине телефон. Сам же повернулся к генералам.

— Выступаем. К утру город должен быть взят.

Разговор длился какую-то минуту, после чего Зорина умчалась к своему автомобилю, а следом и остальное командование. Проводив их глазами, Аристарх снова прижал трубку к уху.

— Настает момент истины, Аристарх, — говорил Иван. — Главное — ударить Изнанку в самое сердце. А потом сделать так, чтобы оно больше никогда не забилось.

В Башне.

Ужас нарастал. Она чуяла его каждой клеточкой своего тела.

В конце узкой лестницы, заваленной старым потемневшим золотом, была дверь. Еще на чердаке Марьяна сказала себе, что скорее бросится с Башни в море, чем откроет ее.

И тут свое слово сказал Гнев.

— Иди… — прозвучал в голове раскатистый голос, который она слышала в кошмарах. — Твоя судьба лежит за этой дверью. Бежать от судьбы — верх неразумности.

Марьяна застыла.

Приложившись спиной к двери, на нее смотрел Гнев. Она попыталась ущипнуть себя, но нет — Он был материален.

— Иди сюда, Марьяна, — и Гнев поманил ее пальцем. — Открой дверь и прими свою судьбу.

Марьяна попятилась.

— Нет… Никогда!

— Что ж… Тогда жди Ивана, — ухмыльнулся Гнев.

Он сделал к ней несколько шагов, и превратился в нее же. Они с Ним были одно лицо, лишь глаза были разными — у Гнева они были черными, глубокими как колодцы.

— Уверен, что Иван распорядиться тобой. Ты же хочешь быть вещью в руках Дракона? Хочешь?..

Марьяна покачала головой, но сделала еще два неверных шага назад и, споткнувшись, села прямо на ступени. Схватилась за лицо, слезы выступили на лице в тот же миг.

Гнев оказался рядом почти неслышно. Опустился рядом, обнял ее.

— Вот и я не хочу, — шепнул он ей на ухо с бесконечной грустью в голосе. — Хватит уже всяким уродам повелевать нами. Пошли. Наше будущее лежит за этой дверью.

Марьяна хотела вырваться из его рук, но Гнев был силен. Они подошли к двери — Ужас ждал за ней.

— Ты же хочешь стать свободной, Марьяна? — спросил Гнев, взявшись за ручку.

Губы ей больше не подчинялись:

— Хочу…

— Тогда тебе нужна сила. Много силы. И именно она спасет тебя. Я помогу тебе освоить новые силы. Тебе всего лишь нужно отдаться мне. Уступить место. На время…

— Опять?..

Гнев лишь слегка улыбнулся.

— Всего раз. Последний. Один раз, и ты…

Он толкнул дверь, и та поплыла в зал, пол которого был усыпан золотыми монетами. И они уходили в гору.

Марьяна сделала отчаянное движение, чтобы удержать дверь, но Гнев одернул ее.

— … и ты, наконец, обретешь покой.

Затем он, схватил Марьяну за плечи, и с силой втолкнул в сокровищницу. Пройдя несколько шагов, она упала в целое море золотых монет. Ужас путами сковал королеву, ибо перед ней предстало то, что целые сто лет отпугивало и сводило с ума всех смельчаков Королевства.

Он лежал на вершине — и был черепом размером с небольшой дом. За ним на горе золота распростерлись гигантские кости того, кто некогда был Хозяином этой проклятой Башни. От костей исходило зеленоватое свечение — остатки Его ауры, которая еще жила в этих пожелтевших останках. На перепуганную Марьяну череп смотрел своими пустыми, черными впадинами, где еще сто лет назад были глаза-щелочки.

Когда Гнев обнял Марьяну за плечи, она дернулась. Хватка у него была железной.

— Не сопротивляйся. Твоя Кровь дарует мне утраченное могущество.

Марьяна подумала, что ослышалась.

— Тебе?.. Утраченное? Могущество?

Гнев кивнул и всмотрелся в ее глаза. Пальцы же начали медленно превращаться в когти, а затем входить в плечи Марьяны.

— Кто ты такой⁈

— Я?.. Можешь называть меня Левиафан, Хозяин Анти-Башни и Повелитель Изнанки в изгнании, — проговорил Гнев. — Не удивляйся. Когда Василий Олафович убил меня во сне, все что я мог, это вложить остатки своей души в первую попавшуюся тщедушную тварь и бежать. Твой отец забрал МОЮ Анти-Башню, а затем решил сам возглавить вторжение. Ничтожный… Попытавшись вернуть Анти-Башню, я ничего не добился и быстро осознал, что в Изнанке мне больше ничего не светит, а вот за ее пределами…

И Гнев улыбнулся — и зубы у него были как у Ивана.

— … Я нашел тебя. Вернее, твою Кровь. Она вела меня как путеводная нить. От норы, где я прозябал целых пять лет, и до портала, где мы впервые пожали друг другу руки.

Тот самый день пронесся в ее голове. То самое «рукопожатие» из портала и странная рана, которая бесследно исчезла в больнице.

— Желаешь ты или нет, Марьяна, — сказал Левиафан, поднимая на ноги дрожащую королеву. Неожиданно он куда-то пропал, но не его хватка. Все вокруг окутала тьма, и перед собой она видела только череп. Голос исходил из него: — Но ты, твоя Кровь, твое тело, Башня, золото и Его кости — залог МОЕГО возвращения. Моей мести.

— Стой, нет!

В ответ череп дернулся. Со скрипом гигантская голова Дракона поднялась, а затем тем двумя алмазами вспыхнули глаза.

— ДА! — рыкнул Дракон и раскрыл пасть. — ПРИМИ СВОЮ СУДЬБУ, МАРЬЯНА! ЭТО ВЕЛИЧАЙШАЯ ЧЕСТЬ СТАТЬ ЧАСТЬЮ ВОЗРОЖДЕННОГО ЛЕВИАФАНА!

Она ничего не успела сделать, как Он скакнул на нее. Кричала Марьяну уже глубоко в глотке твари, что стремительно обрастала плотью.

— Помнишь, Лаврентий, как мы еще детьми мечтали забраться сюда? — улыбнулся Вергилий, когда они наконец преодолели проклятую лестницу.

Лаврентий кивнул. Много же воды утекло с той поры… Они еще были двумя забитыми юнцами, которые пытались выжить на улицах Города. Побирались, воровали, дрались.

И мечтали. О всяком… О том, кем была их мать, что умерла, когда старшему, Марку, было всего пять. Об отце, которого они никогда не видели.

О Башне, верхние этажи которой, как утверждали уличные сказочники, еще полнились золотом. Стоит один раз слазить туда, и ты станешь неслыханно богатым. Тогда Инквизиция еще не оккупировала остров, и разных сорвиголов туда лазила масса. Не вернулся никто, и даже их старший брат, Марк, пропал без вести в этих стенах. Одно время братья успокаивали себя тем, что, озолотившись, он просто уехал. В самом деле, зачем ему возвращаться в их крысятник?

Как хорошо, что они так и не рискнули переплыть залив… До сего дня.

Лаврентий улыбнулся краешком губ. От перспективы пропасть в этих стенах их уберег черный автомобиль, которые однажды встал у него на пути — как иронично, но именно в тот день они решили рискнуть. Порог Башни Лаврентий переступил уже, одев черное. Вергилий же избрал другую судьбу, но, так или иначе, их жизненные дороги сошлись здесь, в Башне.