С досадой я топнула ногой и побежала в комнату Вадима и Тоньки.

Ворвалась к ним и, чуть не задыхаясь, прокричала:

— Вадим, ты трезвый?

— Да, — возник он собственной персоной.

— Идем за мной! Сейчас же! Тоня, приготовь свою аптечку!

— Да что там такое? — взревела перепуганная Тонька.

— Ольгу избили до полусмерти!

— Мамочка, война началась! — завизжала не своим голосом Ритка. — Мы сейчас такой грохот слышали!

— Да это военные бегали по коридору, искали предателя. Не переживай!

Надеюсь, Тонька ее успокоит. Потому что мне некогда, надо спасать подругу.

Не теряя больше ни минуты, мы с Вадимом выскочили на улицу и побежали в сторону Ольгиного домика.

Вдруг навстречу нам откуда-то выступила высокая тень с автоматом:

— Кто такие? Куда?

— Мы свои, — выкрикнула я, — бежим человека спасать!

Однако, солдат навел на Вадима дуло автомата и сурово потребовал:

— Документы!

Только теперь я заметила, что Вадим стоит в одних семейных трусах. В чем был, в том и выскочил.

— Да вы что, не видите, это точно никакой не Зверяко!

— Еще не хватало быть каким-то Зверяко! — возмущенно зыркнул на меня темными глазами Вадим.

— А, вы же супруга нашего командира! — вдруг узнал меня солдат.

— Ну конечно, — обрадовалась я, — дайте нам пройти! Если что, этот человек — Вадим Новосельцев.

Мы кинулись в комнату, где полулежала в кресле избитая Ольга. Вадим бережно подхватил ее на руки, и мы со всех ног понеслись обратно в резиденцию. Все, кто нас по пути видел, округляли глаза и вскрикивали. Но я это замечала лишь мельком. Главное сейчас было — побыстрее оказать человеку помощь.

Тонька тоже всплеснула руками при виде нас. Ритка мелко затряслась и простонала:

— Что это, мама? Это раненый? Там стреляют, да?

Но на нее никто не обращал внимания. Засучив рукава, Тонька принялась хлопотать над потерпевшей. Первым делом осторожно промыла раны, то и дело полоская тряпку в тазике. Мы с Вадимом только успевали подавать ей воду, бинты, вату, лекарства из аптечки.

— Рита, — окликнула я дочь, убедившись, что подруга в надежных руках, — ты как?

— Тетя Оля же не умрет? — ответила она вопросом на вопрос.

— Слава Богу, нет. Ой, а ты узнала ее, да? Ну значит, точно все в порядке.

Тонька тем временем обрабатывала раны перекисью водорода.

— Это чем же тебя так? — ласково ворковала она над болящей.

— Б-бусами, — полушепотом пробормотала Ольга.

Бусами? Я представила, как мерзкая баба своими тяжелыми бусами бьет по лицу хрупкую женщину, и внутри все перевернулось.

Ну подожди, Клавдия, за все ответишь!

— Она требовала отдать фотоаппарат? — догадалась я.

Ольга допила отвар, который дала ей Тонька, и слабо кивнула.

Ну, и зачем было избивать-то? Я больше, чем уверена, что Ольга и так бы его отдала. Да и, собственно, не было там никакого особого компромата. Так только, несколько фотографий на сцене. Скорее, дело не в фотографиях. Клавдия рассвирепела из-за того, что Ольга, как ни крути, заварила эту кашу. Что и привело к разоблачению Зверяко.

Я в который раз покачала головой, понимая, что наш разговор с Устиновским в круглом кабинете все-таки подслушали. Однозначно подслушали. Я ведь рассказала, что фотоаппарат у Ольги. И все, что мы видели в гримерке, тоже поведала.

Какими же наивными мы все оказались, даже офицеры! Думали, так просто схватят предателя Родины и отвезут в КГБ! А они с Клавдией каким-то образом исхитрились подслушать и сбежать раньше, чем за ними придут.

Ольга, наконец, уснула. Как заверила меня Тонька, целебным сном. И они с Вадимом принялись меня расспрашивать, что же такое случилось. Я коротко передала им все, что сама знала.

— Я думаю, они к границе побежали, — сказал Вадим, — не иначе. А что, тут, говорят, всего-то восемь километров.

— Ага, а граница что же, не охраняется? — возразила Тонька.

— Охраняется, но если знать лазейки, то все можно, — мрачно заметил Вадим, — я сам служил на китайской границе, так мы там спали в обнимку с автоматами. Потому что нет-нет, да и прошмыгнет кто-нибудь.

В общем-то, он прав. Ведь именно Зверяко, как выяснилось, навел Устиновского на мысль поехать в Беловежскую пущу. Наверняка он заранее знал эти самые лазейки, через которые возможно выскользнуть из страны.

— Наши на машинах куда-то поехали в погоню, — сказала я, — может, как раз на границу и рванули?

— Конечно, — согласился Вадим, — там сейчас всех поднимут по тревоге.

— А вы с Риткой все-таки у нас пока оставайтесь, — тревожно посмотрела на меня Тонька, — а то мало ли. Чего вы там одни будете?

— Хорошо, спасибо. Господи, что бы я без вас делала?

Единственная кровать, которая имелась в комнате, была занята Ольгой. Ритка давно уже дремала в кресле.

— Пора и нам спать ложиться, но где? — Тонька задумчиво окинула взглядом комнату. — Даже на полу постелить нечего.

— А что, если их, — я кивнула в сторону Ольги и Ритки, — здесь оставить, а самим пойти в наш домик и там спокойно переночевать?

— А что, давайте так и сделаем, — зевнув, поддержал меня Вадим, — здесь безопасно, в здании полно людей. Пусть остаются. А мы пойдем, поспать обязательно надо, сегодня в такую рань поднялись.

— А ну как Ритка проснется и испугается? — возразила Тонька. — Да и за Ольгой приглядывать нужно.

— Ну, тебе нужно, ты и оставайся, — рубанул воздух рукой Вадим, — а я спать пойду. Манал я сидеть тут с вами. Так и до утра можно просидеть.

Интересно они так придумали! А мне что делать? Оставаться тут с Тонькой и клевать носом? На часах натикало уже три часа ночи, и спать хотелось нещадно. Прямо вырубало! И что, идти на ночлег с Вадимом? Понятное дело, что в одной кровати мы с ним не ляжем. Но все же как-то некрасиво получится. Что об этом подумает Дима, когда узнает? И как посмотрит на такое Тонька?

Пока мы спорили и обсуждали создавшееся положение, с улицы донеслось тарахтение моторов, хлопание дверей и резкие голоса офицеров.

Ритка встрепенулась и открыла глаза.

Я выбежала из комнаты, остальные бросились следом за мной. На лестнице мы увидели Диму и Рекасова, которые мчались к нам, перепрыгивая через две ступеньки.

— Где Ольга? — темно-голубые глаза Рекасова сверкали отчаянием и беспокойством.

— Да здесь она, у нас, — ответила Тонька, — все хорошо, не переживайте. Помощь ей оказали, спать уложили. Все в порядке.

Шумной гурьбой мы вломились в маленькую комнатку кухонных работников. Стало тесно и жарко.

Пока Рекасов склонился над спящей Ольгой, перешептываясь с Тонькой, я и Ритка атаковали Диму вопросами.

— Ну что, схватили предателя? — было первое, что я спросила.

— Да схватили, — ответил он, — водички попить не найдется?

— Лимонад будешь? — Вадим протянул стеклянную бутылку с небольшой овальной этикеткой.

— Ох, спасибо, — вымолвил Дима, напившись, — конечно, схватили! Только не мы, а пограничники. Мы же еще отсюда им по рации передали, чтобы поднимались по тревоге. И сразу туда рванули. Рекасов уже в машине сидел, когда ты про Ольгу крикнула. Представляешь, какой он злой был всю дорогу?

— Но он же не знал, что это Клавдия ее так отделала!

— А все равно злой был, что из-за них не может жене помочь.

— Да я же убью ее! — потряс кулаками Рекасов.

— Ага, ты ее из тюрьмы долго теперь не достанешь! — добродушно улыбнулся Дима.

— Так они вместе бежали, и Зверяко, и Клавдия? — решила я уточнить, хотя и так все было ясно.

— Даже не попытались разделиться, чтобы погранцов запутать? — подивился их глупости Вадим.

Дима вдруг расхохотался. Что ж, человек пережил такой стресс, должно быть, это нервное у него.

— А они знаете, как пытались сбежать? — смахивая набежавшую от смеха слезу, сказал Дима. — Они оделись зубром.

— Что? Как это? — мы изумленно переглянулись с Вадимом и Риткой.