— Оказывается, еще до поездки Клавдия заказала в пошивочной какого-то театра чучело зубра, — принялся рассказывать Дима, — но такое чучело, чтобы двое человек могли внутрь залезть и сыграть зверя. Ну, там специалисты сшили, все, как полагается, внутрь напихали ваты, чтобы похоже было. Нет, вы представляете, Клавдия внутри шкуры на полусогнутых, и Зверяко держит ее сзади за талию!

— Придурки! — фыркнул Вадим.

— Артисты! — хихикнула Тонька.

Да уж, весьма комичная получалась картина.

И только я, знавшая Диму как облупленного, понимала, что он многого не договаривает, и как на самом деле все было непросто. Что ж, решил нас успокоить и пошутить — так я ничего не имею против. Сделаю вид, что во все поверила. Как и остальные.

— Ой, так это же точь-в-точь, как в книжке Носова! — вдруг пискнула Ритка. — «Витя Малеев в школе и дома»! Только там ребята не зубра, а лошадку изображали. И, между прочим, сами ее сделали! И им так трудно было, один видит куда идти, другой нет, оступались постоянно.

— Вот и эти артисты оступились, да и упали в болотную жижу, — продолжил Дима, — пограничники подбежали помочь «зубру» подняться, а там такой сюрприз!

— «Дипломат» при них был? — поинтересовалась я.

— Да, — Дима посерьезнел, — а еще важные карты и толстый блокнот с записями обо всех сотрудниках Генштаба — внешность, характер, слабые стороны.

— Да ты что? — ахнула я.

— А что удивительного? Я, когда в Германии служил, разговорился как-то случайно с одним немцем. Так он знаете, что сказал? Что в одной большой стране тысячи институтов работают по изучению нашей страны. Изучают, чтобы понять, как поскорее ее разрушить.

— Только ничего у них не получится, — зло и упрямо произнес Вадим, — не на тех напали!

— И что дальше было, пограничники их вам отдали? — спросила Тонька.

— Ну да, мы их взяли и отвезли в Брест, передали в КГБ.

— Так ими здесь будут заниматься, не в Москве?

— Конечно, в Москве, — ответил Дима, — туда их и этапируют, а там, на Лубянке, они быстро все расскажут. И кто их курировал, и кто давал задания. Все откроется.

— А мы тоже все узнаем? — блеснула любопытными глазками Ритка.

— Ну, это уж я не знаю, — развел руками Дима, — как начальство решит.

— Да, могут и засекретить дело, — добавил Вадим, — а могут, наоборот, такой огласке предать!

— Ой, а Федор Дмитриевич где? — вдруг вспомнила я о руководителе. — С ним все хорошо? А то в его возрасте да такие волнения…

— Да все в порядке, — успокоил меня Дима, — он к себе пошел. Ему ведь тоже спать надо. И нам всем тоже пора на покой отправляться. А то Вадиму с Антониной завтра рано вставать, а мы тут сидим.

Рекасов нерешительно переводил взгляд с Ольги на Тоньку. Наконец спросил:

— А можно я супругу с собой заберу? Что ж она вам тут мешать будет?

— Хорошо, — подумав, важно ответила Тонька, — я разрешаю. Но если ей вдруг станет плохо, не стесняйтесь, зовите меня.

Рекасов осторожно поднял Ольгу с постели, и та открыла глаза. Обвила шею супруга руками и заплакала:

— Где же ты был, дорогой? Меня едва не убили…

— Я ее убью, — сурово пообещал он, — сказал, убью, значит, убью, не переживай!

Да, столько готовились к побегу, а время потеряли, избивая Ольгу. Ну что ж, люди есть люди, не совладали с эмоциями. На кой им нужны были эти фотографии? Теперь и они станут доказательством их вины. Хотя, кто знает, что там будет доказательством.

— У вас там такой бардак в доме, — решила сообщить я Рекасову, — может, помочь тебе убраться?

— Не, не надо, — бережно держа в руках супругу, тот уже приближался к лестнице, чтобы выйти на улицу, — зачем? Вам тоже отдыхать надо. И мы, как придем, сразу спать рухнем. Лучше ты завтра приходи, проведать подружку.

— Конечно, приду! Надеюсь, завтра она уже в полном порядке будет.

Мы с Димой помахали Тоньке и Вадиму и тоже спустились в вестибюль. Вокруг стояла тишина. Свет почти везде уже выключили. Пробираясь по улице, я с наслаждением вдохнула свежий ночной воздух и почувствовала себя в полной безопасности. Граница опять на замке. Преступники водворены туда, куда следует. И, самое главное, рядом со мной находятся Дима и Ритка.

— Ой, а мы завтра в Брест поедем, дедушке звонить? — вдруг вспомнила Ритка.

— Завтра надо уже домой собираться, — Дима взял ее за руку, — смотри под ноги, а то темно.

— Как домой собираться? — я сама от неожиданности чуть не споткнулась и схватила Диму за вторую руку. — Уже уезжаем?

— А что тут еще делать? Задачи выполнены. А тут еще и эта неожиданность со З… — чувствовалось, что он даже фамилию предателя произносить не желает. — Надо в Москве отчет готовить.

— Понятно.

Мне вдруг стало грустно. Я представила себе, как придется вновь окунуться в московскую жару и запах расплавленного асфальта. И ни этих очаровательных сосен вокруг, ни милых животных. А еще придется бегать искать работу.

— Ты же хотела на работу устроиться, — покосился на меня Дима, — будет отличная возможность для этого.

— Да, работа есть в моих планах, — вздохнула я, — только как-то неожиданно поездка заканчивается. Ритка даже в Бресте не побывала, проездом город видела. А дедушка как узнает, что мы здесь были, первым делом спросит, посетили ли мы Брестскую крепость. Так мы что же, прямо завтра и уезжаем?

— Нет, билеты купим на послезавтра.

— Ура! — завопила Ритка. Я на нее шикнула, и она продолжила гораздо тише: — Тогда мы все и успеем! Завтра съездим в Брест, и все посмотрим, и позвоним. А собраться — долго ли?

— Да конечно, нам всего один чемодан собрать, — улыбнулась я, — а кстати, кто будет билеты покупать? Клавдия же все, сошла с дистанции. Кто теперь будет организацией заниматься?

— Найдется, кому, — беззаботно ответил Дима.

Здорово, что целый день есть в запасе!

Наутро, вопреки ожиданиям, я поднялась рано, меня разбудили звуки из соседней комнаты.

А там уже Дима с Риткой пили чай, что-то весело обсуждая.

— Дима, а как ты думаешь, таких предателей много в нашей стране? — мне не терпелось обсудить вчерашнее.

Он задумчиво перевел взгляд на карту Советского Союза, висевшую на одной из стен. Потом опять на меня.

— Да откуда ж мне знать? Честно говоря, вообще не думал, что кто-то из нашей конторы мог оказаться предателем.

— Да, — вздохнула я, — так вот работаешь с людьми и не знаешь, кто на что способен.

— Я тебе точно могу сказать, — его взгляд вдруг наполнился грустью, — без сомнений, подрывные работы против нас ведутся. Сама знаешь какой страной. Надо быть очень наивным человеком, чтобы не понимать этого. Мы ведь не идем у них на поводу, не вливаемся в их финансовую систему. Но внешне нас не победить, и они это особенно поняли после нашей Победы. Остается действовать только внутри страны — растлевать нашу молодежь, искать таких вот предателей.

— А как ты думаешь, им все же удастся развалить Советский Союз? Я просто очень хочу знать, в какой стране она будет жить? — я кивнула на Ритку.

Ритка в этот момент положила свой бутерброд обратно на тарелку и, затаив дыхание, смотрела на нас.

А Дима медлил с ответом. Поправлял рубашку, выискивал глазами свой портфель — видимо, хотел уйти от опасного разговора, не продолжать его.

— Рита, сходи на кухню, пожалуйста, — попросила я девчонку как можно вежливее, — попроси сахару, а то у нас заканчивается.

Она нехотя поднялась и вышла.

— Удастся, — сказал Дима и со звоном бросил маленькую ложечку обратно в кружку, — сама посуди, в нашем руководстве одни старики остались. И, как все старики, они жутко боятся перемен. К тому же Андропов вот-вот сойдет с дистанции, говорят, он из больницы практически не выходит. Худой стал, голова трясется на тонкой шее. Кто его видел, говорят, узнать не могли. Не станет его, и кто следующий?

— А что, если Федор Дмитриевич? — спросила я с замиранием сердца. — Классный бы генсек получился!

— Классный, не спорю. Но ему тоже за семьдесят. И он тоже, как все старики, не понимает значения электроники. Во всем мире уже компьютеры, связи, сеть, а у нас все по старинке!