— Да понимаю, — Ольга смотрела на меня с сочувствием и даже сожалением, — но мне кажется, ты уж слишком ее балуешь. Нельзя так. Не ценят дети таких жертв. И что Дима на все это скажет?

— Не знаю, — вздохнула я и окончательно пала духом.

К себе домой я поднималась не то, что удрученная, а крайне ошеломленная и подавленная.

Что ж это получается? Если людям слегка за тридцать, и они не готовы жить в общаге и стоять у станка, как лимитчики, то у них вообще нет никаких шансов перебраться в Москву из провинциального города? Вообще никаких?

Чтобы устроиться на работу по своей профессии, нужна прописка. А чтобы иметь прописку… Тут у меня голова шла кругом. Ведь, как сказала Ольга, я не смогу прописать их у себя даже если сильно захочу. Они не близкие родственники. Впрочем, она еще сказала, что любое заявление на прописку у родственников рассматривается в Моссовете. Что, если взять и подать такое заявление? Указать, что Вадим — родной отец Ритки. А ребенку нужен отец.

Ага, представляю, как там будут смеяться всей комиссией. Скажут, вот дамочка дает! Вышла замуж за другого, и тут же собирается поселить у себя бывшего мужа с новой супругой. Вообще умом тронулась. А то и вовсе скажут, мол, решили жить шведской семьей. Вчетвером, так сказать. Еще и аморалку пришьют. А это без сомнения повредит Диме на его службе.

Да и, положа руку на сердце, ну зачем они мне сдались в квартире? Вадим этот со своей Тонькой. Зачем? Господи, как же хорошо мы жили до их приезда, когда я каждое утро просыпалась счастливая! А теперь что? Решать свалившуюся проблему?

И главное, сколько придется ее решать по времени? Неужели наши гости поселятся надолго? Я вздрогнула, представив, как мы живем всем колхозом не первый год. И даже не второй. Все вместе встречаем очередной Новый год, потом расходимся по комнатам.

— Здравствуйте, — вдруг услышала я мелодичный женский голос.

— Здравствуйте, — ответила машинально. Оказывается, я уже стояла на площадке нашего десятого этажа.

У двери напротив стояла соседка в ситцевом нежно-сиреневом платье и легких босоножках. Видно было, что она только что закрыла свою дверь и собирается идти к лифту. Собралась куда-то.

— Ой, Нина, вы сегодня такая красивая, — решила я сделать комплимент женщине. — Новое платье? Вам очень идет, и так освежает.

— Спасибо, — смущенно улыбнулась она, — в ЦУМе покупала.

— Да вы что? Надо тоже съездить посмотреть, что там продают.

— А я в кино собралась, — соседка остановилась и, видимо, не прочь была поболтать.

— Ой, а что за фильм?

— «Женатый холостяк».

— Да вы что? Ой, а сейчас, говорят, в кинотеатрах облавы устраивают. Да-да, проверяют посреди сеанса документы, ищут тунеядцев, — я тоже рада была отвлечься от своих мрачных мыслей.

— Так я же не тунеядка и не прогуливаю, у меня законный выходной, — горделиво сообщила Нина, — у нас в магазине график сменный, пусть проверяют, если хотят. Меня другое, честно сказать, волнует. Что, если билеты раскупят, и не попадешь на фильм? И будешь ходить спрашивать, не ли у кого лишнего билетика.

— Так вроде будний день, рабочее время.

— Что вы, кого это останавливает? А приезжих сколько, туристов? Июль месяц все-таки. Но я решила, что попробовать стоит, давно в кино не ходила. Последний раз с тетей выбирались, еще зимой.

Стоп, вдруг сказала я себе. С тетей выбиралась, теперь одна идет. Ой, так ведь эта Нина не замужем, а лет ей явно за тридцать. Если не под сорок. И, конечно, замуж она хочет не меньше, чем моряк мечтает увидеть землю после длительного рейса. И как раз Вадим — моряк, хоть теперь и бывший! И мечтает обосноваться в Москве.

Боже, ну что за мысли в голову лезут? Как не стыдно?

«Вадим ведь счастливо и прочно женат», — напомнила я себе.

Но соседка продолжала что-то говорить, а меня продолжали одолевать нехорошие мысли. Допустим, Вадим может фиктивно развестись, для пользы дела. И будет такой вот «женатый холостяк». Зайдет как-нибудь к этой Нине, скажем, розетку починить или еще что. И обязательно ей понравится. Тем более, что она явно устала от одиночества, вон как душу отводит за болтовней.

Да, в теории и не подкопаешься. Предположим, женится на ней Вадим, пропишется в ее квартире. А потом, как водится, начнет пить, гулять, упрекать в холодности. В общем, вести себя по-козлиному. Мужики же так обычно делают, когда хотят расстаться. Глядишь, супруга сама провернет все дела по разводу, ему и напрягаться не придется. А поскольку в квартире прописан, то изгнанный муж с законным правом подает на размен жилплощади, и дело в шляпе. Интересно, сколько комнат в Нининой квартире?

Тут я встряхнула головой, прогоняя отвратительные мысли. В теории-то рассуждать можно о чем угодно. Но я точно знаю, что Вадим никогда на такое не пойдет. Что бы там ни думали о приезжих — якобы, на все пойдут ради прописки, любого вокруг пальца обведут, — только это совсем не так. На сделку с совестью пойдет не каждый.

— Ну так что, поедем со мной? — очевидно, не в первый раз спрашивала соседка. — Говорят, фильм хороший.

— Нет-нет, — быстро ответила я, — у меня гости издалека приехали, да и муж скоро со службы вернется. А кстати, вы ведь в ювелирном работаете? Неужели у вас нет знакомых в кинотеатрах, чтобы контрамарку выписали?

— Нету, — усмехнулась Нина, — у меня только в театре Сатиры подхват есть. Но сейчас лето, они на гастролях, наверное.

Мы тепло попрощались, соседка вызвала лифт, а я открыла дверь своей квартиры и вошла в прихожую.

Из зала доносились звуки телевизора, шел концерт фольклорных коллективов с украинскими песнями и плясками.

Когда я вошла, Ритка читала книжку, а Вадим с Тонькой обсуждали яркие костюмы исполнительниц, венки на их головах, красные ленты.

Тонька, увидев меня, оживилась:

— Взяла рецепт? Пирогом займемся?

— Давай.

Мы прошли на кухню, и Вадим тоже увязался с нами.

Пока я раскатывала тесто, Тонька готовила начинку.

— Я тут с соседкой разговаривала насчет вас, — решила я не скрывать неприглядную правду, — оказывается, устроиться в Москве очень непросто.

— Да кто бы сомневался, — понятливо хмыкнула Тонька, — как-никак столица нашей необъятной Родины. Сюда бы все хотели!

— Ольга говорит, у себя можно только ближайших родственников прописать. Да нам всем это и не надо, правильно? Не будем же мы тут двумя семьями ютиться, — продолжала я развивать мысль.

Вадим кивнул:

— Конечно, мы и не думали вас стеснять.

— А какие вообще есть способы, она говорила? — поинтересовалась Тонька.

— Способов на самом деле очень мало, — ответила я, — но я вам это говорю не для того, чтобы запугать. А чтобы мы вместе подумали. Например, есть способ оформить фиктивный брак. Но это наверняка стоит больших денег.

— Фиктивный брак? — задумчиво повторил Вадим.

— Нет-нет, только не это! — поспешно воскликнула Тонька и от волнения чуть тазик с начинкой не уронила. — Даже фиктивно — нет и еще раз нет! У меня знакомая из Хабаровска так сделала, тоже что-то предпринимала с жилплощадью. Развелась с мужем, поселила его у другой бабы, причем, фиктивно. А потом приходит его забирать, а он говорит, мол, не пойду никуда с тобой, вот моя новая жена, с ней и остаюсь.

— У нас в гараже тоже случай был, — поддержал ее Вадим, — диспетчер с мужем развелась, чтобы и она квартиру получила, и он получил. А потом опять поженятся, и сразу две квартиры в семье. Только, когда развод оформили, он взял да нашел где-то себе другую половинку, представляете? И осталась наша сотрудница при своих интересах.

— Ой, да сколько таких случаев! — испуганно взглянула на меня Тонька. — Я тоже такое слышала. Понимаешь, это как беду на себя накликать.

— Я поняла, о чем вы, — согласно кивнула я, — ну а второй способ — это устроиться на завод по лимиту и получить комнату в общежитии. Но там работа будет самая тяжелая и грязная, которую больше никто делать не хочет. И в общежитии, сами понимаете, общая кухня, один туалет на этаже. И, если уволишься, то прописку теряешь.