Пока болтали с подругой, пока пили чай на кухне, так и забыли про свежие газеты.

А зря!

Около трех часов дня в зал ворвалась пунцовая от гнева Тонька. Ольга к тому времени уже ушла, мы смотрели телевизор с Риткой и Вадимом.

— Это что? — крикнула женщина срывающимся голосом и вне себя с силой шмякнула на журнальный столик ворох газет и журналов. — Хрен ты моржовый!

— Как чо? — подскочил Вадим, зараженный ее негодованием. — Не видишь разве, газеты! Морда твоя моржовая! Истерики она мне тут устраивает! А то устрою!

— Да я тебе сама устрою, понял? — Тонька выхватила из вороха какой-то конверт и потрясла им перед изумленными глазами супруга. — Что это, я тебя спрашиваю?

Ритка вжалась в диван, я тоже перепугалась. Еще не хватало нам здесь семейных разборок!

— Хрена чо, а если горячо, то закуси! — Вадим выхватил конверт и тоже покрутил его. — Письмо какое-то!

— Кому оно? А главное, от кого?

Мужчина стал разглядывать надписи на конверте.

— «Вадиму» написано, — пожал он плечами, — а от кого? Откуда? И почтового штемпеля нету.

Я встала и тоже взглянула на письмо. Обыкновенный конверт с красными и синими полосочками по контуру. И действительно, ни индекса, ни почтового штемпеля. Строка «от кого» не заполнена, только написано «кому» — «Вадиму».

— Так оно надорвано с одной стороны! — воскликнула я.

— Конечно! — проорала Тонька. — Я же его прочитала, пока в лифте ехала!

— Чо у тебя за привычка читать чужие письма? — со злостью гаркнул Вадим.

— Ах, так мы уже чужие, да? Письмо получил, и все? Так мне что, чемоданы собирать, да? — посыпалось на него в ответ. — А я знаю, кто это! Это ж соседка наша! Уж как она на моего мужа пялилась! Где она? Сейчас я ей волосенки все повыдергиваю!

— Кто, Нина? — с сомнением произнесла я. — Да она на работе сегодня! И не станет она такой ерундой заниматься!

— Да на! На, выбрось его! — вдруг проорал Вадим, протягивая супруге письмо. — Выбрось, я тебе говорю! Я его читать не буду!

Тонька выпучила глаза, что-то нераздельное рявкнула и убежала в направлении ванной комнаты.

Я молча взяла письмо из рук Вадима, а он сам опустился на диван, вздыхая и бормоча какие-то ругательные слова.

«Вадим, здравствуйте! — гласило письмо. — Вы мне понравились с первого взгляда. Если не против вступить со мной в отношения, то выйдите на улицу сегодня вечером, в шесть часов. Я буду вас ждать на лавочке».

— Да это ерунда какая-то, — подняла я глаза на Вадима, — кто-то решил тебя разыграть. Вот только смысл?

— Ну-ка дай, — он тоже пробежал строчки глазами.

— Ой, а что там? — Ритка тоже решила проявить любопытство.

— Да ничего, не твоего ума дело, — раздраженно отмахнулся от нее отец.

Из ванной прибежала Тонька с мокрым лицом. На красной припухшей коже еще ярче выделялись прозрачно-голубые глаза.

Она открыла было рот, но я резко осадила ее:

— Успокойся, это просто какой-то розыгрыш.

Женщина рухнула в кресло, а Вадим взял письмо и начал демонстративно, с чувством, рвать его на мелкие кусочки. Разорвал и конверт, и бумажку с письмом, а потом все это подбросил вверх. Обрывки покружили в воздухе и упали на пол.

— Э, а убирать кто будет? — возмутилась я при виде клочков на паласе.

— Я уберу, — подорвалась Ритка.

— Нет, ты просто принесешь совок и веник, а папа сам за собой подметет. Не ты мусорила, не тебе и убирать.

Девчонка мигом притащила приспособления для уборки. Вадим попытался взять веник в руки, но тут же с раздражением его бросил:

— Ну как, у меня руки не под это заточены!

Поднял глаза и наткнулся на Тонькин любящий взгляд.

— Давай, сама подмету, — она взяла у него веник, — горе мое луковое.

Через пару часов мы уже спокойно ужинали на кухне. А Тонька все недоумевала:

— Ну что за люди? Чего им неймется? Мне бы такое и в голову не пришло — чужому мужу писать какие-то дурацкие записочки.

— А в самом деле, кому понадобилось так шутить? — взглянул на меня Вадим.

— Да кто его знает? — ответила я. — Кто угодно мог. Даже управдомша эта. Помнишь, она сегодня цеплялась к нам, мол, что за гости, надолго ли. Мало ли, может, методы у нее такие, всех рассорить.

— Вот же дрянь! — воскликнула Тонька. — А я тоже хороша! Не удержала себя в руках. Если на всех так реагировать, так никакого терпения не хватит. Сама ведь видела, какого красавца в мужья беру. Ну и пусть бесятся! Тьфу на них!

— Да, Тонь, тебе с таким мужем надо научиться не обращать внимания на всяких завистниц, — подтвердила я.

Заскрежетал замок во входной двери, и появился Дима.

— Все, едем! — выпалил он с ходу. — Завтра целый день вам на сборы, а на восемь вечера у нас поезд до Бреста!

— Ура! — вне себя от радости запищала я, а Ритка подхватила. — Мы едем в Белоруссию! В Беловежскую пущу!

Наши гости тоже вышли из кухни в прихожую.

— Нифига, Беловежская пуща! — у Вадима глаза восторженно заблестели. — Повезло вам! А мы с Тонькой чо, одни на хозяйстве останемся?

— А вы едете с нами, — торжественно объявил Дима.

— Да ты что? — не поверил своим ушам Вадим. — А там что, санаторий какой-то? Где мы там остановимся?

— И какого плана эта поездка? — поинтересовалась Тонька. — Туристическая? Нет, я не смогу, мне завтра на работу в школу идти. Не до веселья.

— В общем, так, — принялся объяснять мой муж, — я еду сопровождать своего начальника на охоте. Альбина с Риткой — как члены моей семьи. А вы оба — в качестве обслуги. Будете кухонными работниками.

— Что-о? — одновременно воскликнули наши гости, явно задетые словом «обслуга».

— Да я почти что врач, только без высшего образования! — горделиво вздернула подбородок Тонька.

— А я шофер первого класса, — посмотрел на всех свысока Вадим.

— Нет, друзья, — возразил Дима, — пока что вы никто, уж извините. Одна занимается подделкой документов, по чужой трудовой подвизалась. Другой собрался в землекопы идти в свои-то годы. Поэтому никакой гарантии устроиться в Москве у вас нет. А я вам предлагаю прекрасную возможность показать себя перед руководством Генштаба. Проявите себя ответственными работниками, съездите в Беловежскую пущу, глядишь, возьмут на постоянку. А то еще и должности нормальные предложат.

— Между прочим, Дима знает, что говорит, — вставила я, оглядывая хмурые лица наших гостей, — покажете себя с хорошей стороны, тогда и закрепитесь в Москве. И другой такой возможности точно не будет.

— Но кухонными работниками? — Тонькино полное лицо оставалось вытянутым.

— А что, люди при кухне всегда хорошо жили, — вдруг озарило Вадима, — еще и возможность попасть на постоянку в такие сферы! Если что, я в армии был отличником боевой и политической подготовки! Понятие о службе имею. А может, меня еще и шофером оставят при Генштабе. Какого-нибудь генерала возить.

— А главное, мы поедем все вместе! — подпрыгнула от радости Ритка. — Вы знаете, если бы мне предложили сейчас на выбор — поехать в Артек с Самантой Смит или поехать с папой в Беловежскую пущу, — я бы выбрала Беловежскую пущу! Без всякого сомнения!

К вечеру, как нарочно, зарядил противный мелкий дождик. Особой прохлады он не принес. Так только, скрыл палящее солнце да заставил асфальт слегка потемнеть. В душе у меня вдруг тоже заиграли неприятные нотки, главная из которых была о том, что никто из нас не додумался захватить зонтик.

А тут еще в сутолоке метро, в толпе, мы неожиданно потеряли Вадима с Тонькой. И Ритка начала вертеть головой, выискивая их взглядом и не находя. А потом с разочарованием глядела на меня — уголки губ опущены, в глазах вот-вот появятся слезы. И так всю дорогу!

В один из таких моментов я даже отвернулась в тщетной попытке погасить раздражение. Но оно никуда не девалось, а уже начинало граничить с отчаянием.

Несносная девчонка! Что я только ни делала для нее! Кормила, поила, воспитывала. Все для нее. Пианино — пожалуйста, в Москву взять с собой — да ничего нет проще. А она ведет себя, как неблагодарная… Стоп, так нельзя про ребенка. Нет, но она действительно всем своим видом показывает, что не я ей нужна, не я интересна, не я обожаема. А этот чертов Вадим!