— Ой, женщины! — опять не выдержал Рекасов.

Не обращая на него внимания, я возобновила свой рассказ:

— А когда мы приехали сюда, то узнали, что Песнева дает концерт в Бресте. И сразу же поняли, что Зверяко непременно там будет. Мы не ошиблись, он сидел в первом ряду, кричал «браво», подносил певице цветы и, конечно же, целовал руку. Довольные своим развлечением, мы не предполагали, что произойдет следом. А произошло следующее — в антракте Зверяко направился за кулисы и пошел в сторону гримерки. При этом люди из группы Песневой не то, что не пытались его как-то задержать. Они дружески с ним здоровались, и видно было, что он не впервые такое проделывает. Конечно же, мы с Ольгой не могли упустить такой шанс, рванули следом. И даже приготовили фотоаппарат. Но там, в гримерке, мы увидели Зверяко вовсе не в компании любимой певицы. Мы увидели там то, от чего меня до сих пор трясет, а Ольга находится в оцепенении.

Глаза за стеклами очков сузились, как от грозящего удара.

— С кем он там был? — быстро спросил Устиновский.

— С иностранным господином.

— То есть незнакомец говорил не по-русски? — Игнатенко навалился на край стола и положил руки на столешницу.

— Они оба говорили, как мне показалось, по-английски. При этом Зверяко отдал ему пачку бумаг с машинописным текстом, а иностранец протянул «дипломат», набитый купюрами.

— Вы разглядели, что за купюры?

— Нет, мы сидели в шкафу за шторкой, к тому же электрическое освещение…

— Понятно, — Игнатенко смотрел на меня, не отрываясь, — а вот вы сказали, у вас был с собой фотоаппарат. Случайно снимки не сделали?

— Нет, что вы? Мы боялись пошевелиться. Ведь услышали бы они звук затвора, заметили вспышку, и все, нам конец. Во время концерта, конечно, фотографировали. Фотоаппарат у Ольги остался, но там только снимки, как Зверяко выбегает на сцену и цветы преподносит.

— Да-а… — Устиновский покачал головой, достал платочек и промокнул лоб.

Рекасов смотрел так, будто увидел привидение. Что ж, выходит, Ольга ему так ничего и не рассказала. А я-то всю жизнь думала, что ее слова «только между нами» яйца выеденного не стоят. На самом деле умеет женщина держать язык за зубами.

— Но на этом их встреча не закончилась, — решила я продолжить, — этот иностранец начал что-то говорить таким тоном, будто отдавал приказы, понимаете? И я это связываю с тем, что случилось сегодня вечером. Вернее, узнали мы об этом вечером, а произошла эта история днем.

— Федор Дмитриевич, вы только не волнуйтесь, — вступил в разговор Дима, — но вам сегодня пытались передать через кухонных работников ядовитые грибы. Мы думаем, это и был тот самый приказ иностранного агента.

— Что? — глаза за стеклами очков расширились. — У меня ведь самое любимое блюдо как раз грибы! Ох, подлецы, знали, что я от такого не откажусь!

— Я их принесла, — я поставила на стол лукошко, обернутое газетной бумагой, — их надо отдать на экспертизу.

— А я тебе и без всякой экспертизы скажу, — Устиновский протянул руку, — давай их сюда!

Я подвинула к нему лукошко. Федор Дмитриевич развернул газету, склонился над лукошком и принюхался.

— Фу, даже грибами не пахнут! — сморщился он. — Точно отрава! Так, где у меня ножичек?

Он похлопал по карманам мундира и достал складной ножик. Сделал разрез на ножке одного из грибов. И мы, как завороженные, наблюдали, как срез на глазах начал краснеть.

— Боже мой! — прошептала я.

— Сто процентов ядовитые! — победно провозгласил Устиновский. — А что я вам говорил?

Мы все с ужасом смотрели на лукошко, а у Рекасова цвет лица с красного поменялся на мертвенно-бледный.

— Представляете, что было бы?.. — начал он говорить и вдруг испуганно прикрыл рот рукой.

Да уж, обезглавили бы нашу армию. А может, Устиновский и не стал бы это есть, раз он так хорошо в грибах разбирается. Я взглянула на него — вот уж кто не потерял присутствия духа.

— Послушайте, а ведь молодцы эти кухонные работники, — задумчиво произнес Устиновский, — простые люди, а догадались проверить, что мне на стол подают. Я бы даже наградил их. Кто такие?

— Супруги Новосельцевы, — ответила я.

— Ах, твои родственники, — улыбнулся Федор Дмитриевич.

— А вы даже это знаете? — удивилась я.

— А что ж ты думаешь, я просто так тут сижу и ничего не знаю? Я все знаю!

Ага, вот только предателя в своих рядах проглядел! Что ж, это говорит лишь о том, что у Зверяко были такие покровители, через которых даже Устиновскому не прорваться.

— Да не такие уж они простые люди, просто временно на кухне обретаются, — решила я добавить информацию о кухонных работниках, — Тонька медик, и как я поняла, толковый медик, вот и помогла Вадиму определить, что за грибы.

— Да неважно, главное, они меня спасли от мучительной смерти, — с благодарностью проговорил Устиновский, — приведи их ко мне завтра утром, посмотрю, что за люди. В любом случае, благодарность они от меня получат. Шутка ли, главу нашей армии спасли. А то у меня внучка постоянно спрашивает: «Дедушка, а войны не будет? Войны не будет?». А я говорю, что мы все для этого делаем!

— Да, Федор Дмитриевич, — улыбнулся Дима, — вы необходимы нашей стране! И мы все благодарны за ваше спасение!

Со скрипом отодвинув стул, поднялся Игнатенко.

— Так, я поехал к себе. Чую, ночка будет бурная, столько работы предстоит! Грибы забираю. А вы хватайте этого Зверяко и тоже к нам привозите.

— Жди, скоро приедем, — Устиновский пожал его руку и повернулся в Диме и Рекасову, — ну что, ребята, идем брать мерзавца! Ох, я же никогда ему не доверял! Специально Диму в его кабинет посадил!

Так вот почему Устиновский говорил Диме: «Ты мне нужен на этой должности!». Мудрое решение, однако!

— Ой, а у Зверяко небось оружие при себе? — испуганно подскочила я.

— Ничего, у нас оно тоже имеется, не переживай, — Дима поцеловал меня и устремился за своими сослуживцами.

А я смотрела им вслед и думала, как же быстро все закончилось. Честно говоря, я думала, мои показания сначала будут проверять. Допустим, установят слежку за Зверяко. Я даже хотела предложить такой маневр — пусть Устиновский претворится, будто и вправду заболел, наевшись грибов. И посмотреть, что начнет предпринимать Зверяко. А вдруг побежит кому-то об этом докладывать? Тут-то его и поймают с поличным.

Но нет, никто такими вещами шутить не стал. Решили сразу взять предателя и допросить в КГБ.

Я посмотрела на наручные часы. Время детское, только десятый час. Пойду-ка я Ольгу проведаю, а то сидит там совсем одна, в одну точку смотрит. А Ритку я и потом успею забрать. Благо, тут все рядом.

Еще с улицы я увидела, что в домике Рекасовых во всех окнах горит свет. Ну и замечательно, значит, подруга не спит. Посидим с ней, чаю попьем, обсудим все случившееся.

Но, толкнув дверь, я едва не заорала от ужаса.

Ольга неподвижно сидела в кресле, и лицо ее напоминало темную подушку с красными пятнами. В комнате все было перевернуто вверх дном, на полу в полном беспорядке валялись вещи, посуда, бумаги.

— Оля! — кинулась я к подруге, спотыкаясь о разбросанные вещи. — Олечка, что с тобой?

Я принялась испуганно ее тормошить, в ответ Ольга сначала лишь стонала и морщилась. Потом с трудом выговорила:

— К-клавдия…

— Что Клавдия? — оторопела я. — Она тебя так избила? Вот же сука, мразь! Оля, я сейчас! Подожди немного!

Я выскочила из домика и помчалась назад к резиденции. А там, как по команде, начал загораться яркий свет во всех окнах. На улице загорелись все без исключения фонари — оказалось, их так много на территории! К крыльцу подъезжали машины — УАЗики и те, что поменьше. Некогда было их всех разглядывать.

К одной из машин несся Дима, но мне не удалось его задержать даже на минуту.

— Дима, вы далеко собрались? Там Ольге плохо!

— Зверяко сбежал, — выпалил он, — будь осторожна!

И скрылся в глубине автомобиля.

Час от часу не легче!