По его взгляду видно, что он готов задушить меня, но вместо этого он разворачивается к выходу.

«И, Майк», — я жду, пока он обернётся через плечо, — «Вы не …сдадите этот дом в аренду одиноким девушкам. Я буду следить за этим».

«Ёбаная сука», — бормочет он себе под нос. Я решаю проигнорировать это, потому что у меня есть куда более серьёзные проблемы — например, что мне теперь делать.

Как только он выходит за дверь, я поворачиваю ключ. Бедный Бинкс выползает из-под дивана, широко раскрыв глаза и прижимаясь к полу. «Всё в порядке, малыш. Теперь ты в безопасности». Я глажу его шелковистую шерсть — этот успокаивающий жест нужен мне не меньше, чем ему. Клянусь, мне просто не дают передышки. Когда Бинкс упирается лапками в мою грудь, чтобы спрыгнуть, я отпускаю его и возвращаюсь в комнату за ноутбуком. На мгновение я думаю остаться там, но хочу убедиться, что тот придурок не вернётся.

Как только компьютер включается, я открываю список просмотренных ранее объявлений. Конечно, ничего из доступного не осталось — такова уж аренда в Калифорнии. С тяжёлым вздохом я возвращаюсь к поиску и применяю все фильтры. К удивлению, старый дом появляется на первой странице результатов. Ещё больше меня поражает тёплое чувство, которое накрывает при виде фотографий потрёпанного фасада и старинного интерьера. Вглядываясь в снимки снаружи, я щурюсь, пытаясь разглядеть признаки потустороннего присутствия в окнах. Это глупо, но я даже немного разочарована, не увидев ничего необычного.

Я грызу ногти. Вся эта ситуация заставляет думать, что дом с привидениями — сущая прогулка в парке. Я бы предпочла иметь дело с призраком, а не с живым, дышащим подлецом. Снова всплывает в памяти тот странный разговор, написанный на запотевшем зеркале. Призрак извинился. Может, он и вправду был просто одинок. Может, он так же отчаянно, как и я, искал того, кто сможет находиться рядом с ним.

Неуверенность гложет меня изнутри.

После нескольких минут тревожного разглядывания экрана я решаю добавить это объявление в «избранное» и продолжать поиск. Листаю доступные варианты, но выбирать особенно не из чего, особенно в моём ценовом диапазоне. Найти это место было и так непросто — большинство людей не переезжают в разгар праздничного сезона. Можно, конечно, перебраться подальше, но этот район стал моей зоной комфорта. Я знаю все улицы, у меня есть привычные кафе и магазин с терпимым освещением, всё находится в нескольких минутах езды. Переезд в другое место означал бы полный переворот в моей жизни. Мне нужно много времени, чтобы адаптироваться, а я и так едва справляюсь с базовыми потребностями существования.

Оставив лишь четыре возможных варианта — если, конечно, дом с привидениями можно таковым считать, — я закрываю ноутбук и решаю отложить решение до утра. Я отправила запросы по трём другим объектам. Если ответят за ночь, назначу просмотр.

Иду на кухню, перепроверяю замок на раздвижной двери, затем беру один из невысоких барных стульев, купленных специально под этот дом, и подпираю им входную дверь. Убедившись, что все окна закрыты и заперты, возвращаюсь в свою комнату. Даже когда дом надёжно заперт, беспокойство продолжает ползти под кожей. Всё во мне требует заглушить его, но сегодня я знаю, что лучше не пить и не принимать ничего успокоительного. Кто знает, что ещё выкинет этот долбаный извращенец. Поэтому я просто остаюсь наедине с дискомфортом, страхом и нерешительностью. Уснуть у меня так и не получилось, зато я доделала несколько проектов, заброшенных из-за переезда. По крайней мере, это поможет моему банковскому счёту, который сейчас сильно страдает.

На рассвете я встаю, кормлю Бинкса и проверяю почту. Один ответ уже есть. Оказывается, квартира уже сдана, просто объявление забыли снять. Отлично. Я решила подождать хотя бы один ответ по другим вариантам, прежде чем принимать решение, но всё же пишу письмо прежнему арендодателю, спрашивая, не согласится ли он сдать мне дом снова. Ответ приходит через несколько минут: он в недоумении, но согласен. Я оставляю письмо без ответа — на случай, если подойдёт другой вариант. А пока занимаюсь повторной упаковкой кухни. Внезапно я чувствую облегчение от того, что не успела всё обустроить. Собирать всё заново было бы сущим кошмаром. Моё тело всё ещё ныло от предыдущих подъёмов, приседаний и перемещений.

К обеду кухня снова стала такой же пустой, как несколько дней назад. Я беру апельсиновую газировку, плавленый сырок и ноутбук, затем иду в комнату отдохнуть, а Бинкс следует за мной по пятам. Обновляю почту — пришёл ответ: студия в городе свободна. К сожалению, домашних животных не разрешают. Жаль, что это не указали в объявлении, но я как раз поэтому и уточняла. Два варианта отпали, остался один.

Ещё есть короткое письмо от Майка. Я морщусь и открываю его.

В приложении — аннулированный договор, как и договорились. – Майк

Временно удовлетворённая, я решаю позвонить грузчикам, чтобы потом отправить ему счёт. К сожалению, на завтра они уже заняты, поэтому я взяла первое доступное время на следующий день. Отправляю ответ Майку и с удовлетворением обнаруживаю, что пятьсот долларов появляются на моём счету уже через десять минут.

Осталось пережить всего две бессонные ночи.

Глава семнадцатая

4 декабря 2020 год – два дня спустя

Пять — почти шесть — бесконечных дней без Скай. Показалось бы, что прошла целая вечность, если бы не часы на плите. Интересно, когда отключат электричество, и я снова погружусь во тьму. Хотя какая разница — даже если полы и стены рухнут в пустую бездну, ничего не изменится. Я заперт в бессмысленном существовании, мёртвый, как деревья, которые были срублены и переделаны в доски, скрепляющие этот дом.

Скай переделала меня. Наблюдать за ней было словно спасительным плотом, вытянувшим меня из морского дрейфа. Любовь к ней дала мне цель, снова сделала меня кем-то.

Без неё я — никто. Плыву без направления.

Интересно, поэтому ли у духов такая репутация — злых и враждебных? Может, одиночество делает их такими? Дрейфовать во тьме и изоляции без права голоса, всегда быть оставленным, отброшенным, легко забытым. Никем не увиденным. Что ещё оставалось? Провалиться в швы этого мира, где нас никто не заметит. У меня и выбора-то не было — стать клубящейся массой утраты и ненависти, — я чувствовал, как превращаюсь в это.

В такие моменты, когда я так потерян, я не могу не думать о Бекке. Надеюсь, после смерти её ждало что-то лучшее. Полное, абсолютное одиночество прогрызло всё, кем я был при жизни — а я …тем, кто смирился со своей участью быть отщепенцем во всём. Но для Бекки — общительной, жизнерадостной и целеустремлённой — такое существование уничтожило бы всё, что осталось от неё после смерти.

С моей точки зрения, она была человеком, полным радости и энергии. Иногда я задаюсь вопросом: а не прятала ли она свою тьму за этим светлым фасадом? Возможно, она была как Скай — сражалась со своими внутренними демонами в одиночку. Мне стыдно думать, что, может быть, я позволил ей страдать молча. В конце концов, я никогда бы не поверил, что она способна покончить с собой. Неужели я мог подвести её столькими способами? Боже, надеюсь, что нет.