Справедливости ради, я пыталась жить с соседями. Для них всё было в порядке. Для меня же это был нескончаемый ад, требовавший непомерного количества энергии — энергии, которой у меня не было. Хотя большинство женщин, наверное, пришли бы в ужас, узнав, что все соседки разом решили разорвать договор аренды, потому что убеждены: дом с привидениями; для меня же это было ответом на молитву.

К тому же, я сама никогда не сталкивалась ни с чем пугающим. Иногда мои вещи оказывались не там, где я их оставила? Бывало. Но ничего зловещего, ничего тревожного. Остальные утверждали, что их будили среди ночи от ощущения тяжёлой массы, двигающейся в их кровати, что они слышали чьё-то дыхание у уха, стоя перед зеркалом, — в общем, набралась дюжина жутких историй об их переживаниях.

Дело не в том, что я им не верю, — я верю. Просто со мной подобного не происходило. Что бы это ни было, у меня не было причин его бояться. Ненормально ли, что меня даже утешает мысль: может именно здесь, я не совсем одна? Я вздрагиваю от этой мысли, глаза метаются по комнате, а слух напряжённо ловит любой необычный звук. Я жду, но секунды тикают безмятежно.

Я смеюсь над собой. Это и вправду глупо — думать, что оно вдруг появится только потому, что я о нём размышляю. Покачав головой, я скольжу под одеяло. Едва взяв в руки электронную книгу, мысли о потенциально населённом призраками доме быстро вытесняются образом сапфировой королевы-вампирши и её новой невесты. Боже, как же я обожаю хорошую чувственную прозу. Это определённо один из моих самых здоровых способов сбежать от реальности, и я с наслаждением погружаюсь в него.

Прохожу всего несколько страниц, как между ног и на кончиках сосков начинает нарастать знакомое напряжение. В моём воображении невеста постепенно обретает мои черты.

Острые ногти прекрасной вампирши впиваются мне в бёдра, когда она наклоняет меня вперёд, проводит языком между ягодиц и ласкает меня. К моему разочарованию, когда она переворачивает меня на спину, чтобы вкусить меня, её место занимает мой таинственный незнакомец. Его стройная фигура возвышается надо мной, ладони удерживают мои колени разведёнными, а властные сине-серые глаза прикованы ко мне.

Я вздыхаю. Даже в фантазиях мне не удаётся забыть о нём.

Вместо сопротивления я позволяю ему продолжить вместо неё. Его рука сжимает моё горло, пригвождая к постели, прежде чем он погружает свой член глубоко внутрь меня. Я грубо ввожу и вывожу пальцы, пытаясь воссоздать это ощущение. Позволяя себе углубиться в фантазию, я почти достигаю желаемого. Я щиплю соски, представляя, что это его сильные пальцы причиняют мне сладкую боль. Сжимаю рукой горло, и острота ногтей добавляет оттенок боли к тянущему давлению. С каждым движением пальцев я всё ближе и ближе к краю надвигающейся разрядки. А через секунду всё рушится — дверь в ванную с шумом распахивается, напрочь убивая настроение и до смерти пугая меня.

Я резко сажусь и вглядываюсь в темноту. Мышцы сводит судорогой, разрываясь между потребностью действовать и желанием остаться на месте. Ноги трясутся уже не от наслаждения, а от адреналина и отчётливого ощущения чужого взгляда. Волосы на затылке зловеще встают дыбом.

Было бы чёртовски несправедливо, если меня убьют, или вселятся в меня, или что-то в этом роде, так и не позволив кончить. Неужели нельзя было хотя бы подождать?

Не отрывая взгляда от распахнутой двери, я протягиваю руку и хватаю массивный подсвечник с прикроватной тумбочки. Натягиваю трусики на место и медленно слезаю с кровати, вздрагивая от скрипа рамы.

Давай уже, покончи с этим, — подгоняю я себя, делая нерешительные шаги вперёд с подсвечником наготове, словно с битой. Добравшись до изножья кровати, я вижу Бинкса: он сидит, склонив голову набок, с широкими невинными глазами. Он мяукает и бесстрашно заходит в ванную. С облегчённым смешком я щёлкаю выключателем и следую за ним.

Ничего особенного. Дверь с неплотным притвором, наверное, открыл кот. Маленький проказник. Или, точнее, пальцепроказник. Неважно. Возможно, всё это было игрой воображения, но всё же. Я бросаю на него негодующий взгляд, пока он грациозно удаляется, запрыгивает на кровать и сворачивается в оставленном мной тёплом месте.

Когда я наконец возвращаюсь в постель после чистки зубов и устраиваюсь рядом с ним, реальность моего одиночества наваливается с новой силой. Я прижимаю Бинкса к себе, и слёзы наворачиваются на глаза. «Я люблю тебя, Бинкси», — шепчу я в его уже промокшую от слёз шерсть, в которую уткнулась.

Коты ненавидят быть мокрыми, и всё же он позволяет мне выплакаться в его шерсть всякий раз, когда мне это нужно. Знаю, я говорю, что у меня нет друзей, но, пожалуй, он — мой лучший друг. Раньше надо мной смеялись, когда я говорила, что дружу с животными, но что может быть лучше того, кто любит тебя без условий? Люди говорят, что любят безусловно, но обычно это не так. Всегда есть пределы, неозвученные правила и ограничения. Бинкс — единственный в моей жизни, кто не искал лазеек; единственный, кто не бежит от уродства. Вместо этого он приходит ко мне и отдаёт всё, что может. Он был самым постоянным присутствием в моей жизни с тех пор, как я окончила колледж. Животные могут быть маленькими, и мы можем не говорить на одном языке, но у них самые большие сердца. Если говорить честно, именно он — главная причина, почему я всё ещё здесь.

Глава седьмая

30 сентября 2020 год — три месяца и три недели спустя

Теперь, когда я познал её, стало невыносимо сидеть сложа руки и наблюдать, как её тоска разъедает её изнутри. Я не настолько эгоистичен, чтобы считать себя причиной участившихся саморазрушительных привычек. Хотя, готов поспорить, она всё ещё думает обо мне — если судить по возросшей жёсткости, с которой она теперь ублажает себя. Я даже видел, как однажды она ласкала себя на лестнице. Похоже, она тоже жаждет вернуться в ту ночь.

Облегчение, освобождение, всё, что я испытал, быстро просочилось сквозь пальцы, словно мелкий песок. Я одержим попытками найти путь назад к ней, но сколько бы я ни пытался силой воли материализоваться, мне не удаётся вновь обрести плоть. Я и при жизни не верил в призраков или потустороннее, и единственное объяснение, которое приходит мне в голову, — завеса на короткое время истончилась, позволив мне просочиться. Я не могу быть уверен и, честно говоря, мне плевать, — я просто хочу, чтобы это повторилось. Но дни превратились в недели, недели — в месяцы, и ничего не произошло. Это полный абсурд, но я утратил контроль над своей жизнью давным-давно.

Я в ярости, и меня гложет несправедливость того, что мне довелось прикоснуться к ней, ощутить её вкус, обладать ею, держать в руках — и всё оборвалось. Меня вынуждают безучастно наблюдать, как объект моей одержимости сражается со своими внутренними демонами в одиночку.

Это настоящая пытка — сидеть здесь, на другом конце комнаты, и смотреть, как она втягивает тонкие белые линии, исчезающие одна за другой в её слегка веснушчатом носу. Хуже всего то, что Скай смотрит прямо сквозь меня абсолютно не осознавая ни моего присутствия, ни моей боли, которая для меня так осязаема. Жутко видеть, как этот пустой взгляд не имеет ничего общего с тем огненным вызовом, что я видел в её глазах, когда она грозилась вышвырнуть меня из своего дома.