— Дождь будет, — сказал он.

— Будет, — не стал я спорить, после чего залез в карман своего пальто и извлёк из него конверт. — На всякий случай.

Дядя принял его из моих рук и осмотрел. Конечно же, на довольно толстом конверте не нашлось ни единой пометки или чего-то такого. Да они были и не нужны.

— Что там?

— Откроешь потом, если нужно будет, — сказал я, не став ничего добавлять. Хотя нет. Не смог удержаться. — Ну, если я его у тебя сам не заберу.

Пару секунд Князь смотрел на меня, после чего просто кивнул и спрятал конверт в карман. Внутри, тщательно упакованные, лежали доверенность на мою машину, предпринимательство с принадлежащими ему правами. И ещё кое-что. Письмо, которое я оставил с… с некоторыми объяснениями, скажем так.

Достав телефон, глянул на экран. Двенадцать минут восьмого. Меньшиков обещал, что машина приедет в пятнадцать минут, и сомневаться в его словах у меня причин не было. Почему-то мне казалось, что машина не опоздает ни на секунду.

— Ладно, иди, — произнёс я, когда с неба упали первые капли начинающегося дождя. — Чего двоим стоять мокнуть.

— Ни пуха, Саша.

— К чёрту, Князь.

Хлопнув меня по плечу, он бросил недокуренную сигару в сторону слива, после чего направился назад в «Ласточку». А я остался ждать в одиночестве, посильнее натянув воротник пальто.

Машина появилась точно в срок. В девятнадцать пятнадцать длинный чёрный седан вырулил на улицу и остановился напротив бара. А я ведь и правда думал о том, чтобы взять свою машину, но… жалко её было. Вдруг что случится?

Открыв дверь, я сел на заднее сиденье и закрыл её за собой.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, — сухо отозвался водитель.

— Добрый, — точно так же ответил я ему. — Поехали?

— Конечно.

Машина плавно тронулась с места, и мы поехали. Водитель молчал, да и сам я не испытывал какого-то невероятного желания сейчас с кем-то разговаривать. Так что я просто сидел позади, равнодушно пялясь в окно.

Неожиданная вибрация в кармане заставила меня вздрогнуть. Сунув руку, я достал из пальто мобильник и увидел имя звонящего. Палец сам собой потянулся к красной иконке, но я так на неё и не нажал. Вместо этого коснулся зелёной.

— Да?

— Саша, ты помнишь, что у нас сегодня ужин?

В её голосе послышалось недовольство, но Настя явно себя сдерживала. Потому что хорошо понимала, что раз я не позвонил раньше, значит действительно был занят.

Только вот я не стал ей звонить не поэтому.

— Да, Насть. Помню. Прости, но я не приеду.

— Что? Но почему?

— Мне придётся задержаться из-за работы, и это дело я не могу доверить никому.

— Так, может, я возьму еду с собой, а? — предложила она. — Приедешь ко мне попозже. Посидим вместе…

— Нет, Насть, прости, но не смогу. Я буду весь вечер занят. И всю ночь, скорее всего, тоже. Так что не жди меня.

Последние слова мне оказалось произнести особенно тяжело. И, похоже, она это услышала.

— Саша? У тебя всё нормально? — впервые за этот разговор я услышал в её голосе неприкрытую тревогу. — Если хочешь, то я могу приехать к тебе. Чем-нибудь помогу или…

— Нет, Насть, правда. Ничего не нужно. Увидимся с тобой позже, хорошо? Я правда сейчас занят.

— Точно всё хорошо?

Эх, вот помню, говорила мне Мария, что женщины чувствуют такие вещи. Даже просто по голосу. Даже по телефону, но чувствуют.

— Да. Всё хорошо.

— Ладно…

Она замолчала. Я тоже. Льющий за окном машины дождь усилился. Казалось, что вот сейчас стоило сказать какие-то слова. Очень важные слова, которые действительно стоило произнести. Просто потому, что другого шанса потом может и не быть.

И смешно и страшно. За всю свою прошлую жизнь я так ни разу их никому не сказал.

— Ладно, — несколько долгих и очень тяжелых секунд спустя сказала она. — Тогда… я пойду.

— Да, Насть. Я тоже.

— Пока.

— Пока.

Прервал звонок, ткнув пальцем в экран, выключил телефон и сунул телефон в карман. На душе было паршиво. Очень…

— Ваше сиятельство, всё в порядке?

Услышав этот вопрос от сидящего спереди молчаливого водителя, я едва не расхохотался, но безжалостно подавил подкрадывающуюся истерику.

— Да, — спокойно соврал я спустя несколько секунд. — Всё прекрасно.

Остаток дороги мы проделали в полной и абсолютной тишине. Никто больше не звонил мне. Никто не побеспокоил. Водитель тоже молчал. Может быть, по приказу. А, может быть, просто хорошо чувствовал царящее в машине настроение и не хотел нарушать его излишними и неуместными расспросами.

Нет, скорее всего, просто приказ…

Когда автомобиль свернул к уже знакомому мне промышленному комплексу, дождь уже лил как из ведра. Я даже на пару секунд порадовался, что не придётся мокнуть, когда машина проехала по огороженной территории комплекса и подъехала к высоким воротам на въезде в одно из зданий.

Когда машина остановилась и дверь открылась, Николай уже ждал меня. В полном одиночестве.

— Рахманов, — произнёс он, смерив меня единственным своим глазом.

— Ваше сиятельство. Одни, да без охраны?

— В обычной ситуации я бы попросил тебя оставить свои шуточки, но…

— Но у нас ведь не обычная ситуация, — усмехнулся я. — Всё готово?

— Да, — кивнул он с таким видом, будто бы ничего не происходило. — Тебя уже ждут.

— Ну, раз ждут, то негоже заставлять людей ждать дольше необходимого. Ведите.

Он лишь кивнул и повёл меня вслед за собой. Прочь из просторного зала, по коридорам здания. А я осматривался по сторонам, попутно подмечая, что здесь почти никого нет.

— Сюда, — негромко произнёс Николай, указав на дверь в конце коридора.

За ней оказалось просторное помещение. Очень большое. Понятия не имею, что тут было раньше, но из былого остались лишь белые стены и покрытый серым кафелем пол. В центре круглый стол с тремя стульями, двое из которых уже были заняты. На них сидели мужчины. Одному лет под сорок. Второму немного больше тридцати, наверно. Когда мы вошли, оба бросили на нас испуганные взгляды, но не сказали ни единого слова. Перед каждым лежала закрытая папка.

— Кто они? — негромко спросил я, пока мы шли по гладкому кафелю к столу.

— Это не должно тебя волновать, — бесстрастно произнёс Меньшиков.

— Если бы не волновало, то я бы не спрашивал, — всё так же вполголоса огрызнулся я в ответ.

— Оба преступники. Осуждены. Приговорены. Их жизни не имеют важности и ценности для Империи.

— А моя?

Вопрос вырвался сам собой. Я не собирался его говорить, но слова всё равно сорвались с языка. Нервное, наверно.

— Коли это было бы не так, мы бы сейчас здесь не стояли, — всё тем же спокойным и бесстрастным голосом ответил Николай. — Эти же двое выбрали свою судьбу, когда сознательно нарушили законы Империи. Чтобы тебе было спокойнее, нарушили они их в достаточной степени, чтобы получить путь на эшафот. Теперь твоё любопытство удовлетворено?

— Да.

Нет, ну а что тут ещё сказать? Много чего на самом деле можно было.

— Ладно, — вместо этого вздохнул я. — Давайте покончим с этим.

Сев за стол, я посмотрел сначала на одного мужчину, затем на другого.

— Господа, вам всё уже объяснили, — сказал подошедший к столу Меньшиков, после чего извлёк из кармана тонкий футляр и, раскрыв его, протянул каждому из нас тонкий скальпель.

Не став ждать, я сорвал колпачок со своего и провёл кончиком лезвия тонкую линию по собственной ладони. Затем повторил это со второй рукой. Тот, что сидел слева от меня, тоже не стал тратить время даром и поступил со своей левой ладонью схожим образом.

А вот второй замешкался.

— Слушайте… я… я передумал, — запинаясь, проговорил он пересохшими губами. — Я не хочу…

— Боюсь, что у вас нет выбора, — холодно заметил Николай. — Вам всё прекрасно объяснили. Сделать то, что скажут, взамен на изменение приговора.

— Но…

— Либо это, либо приговор приведут в исполнение здесь и сейчас.

Эти слова прозвучали столь монументально и жёстко, что не оставляли сомнений. Мужчина нервно сглотнул, после чего всё-таки взял скальпель дрожащими руками. Со всхлипом сделал неровный и короткий надрез. Ничего. Будет достаточно и этого.