— Доброго дня, ваше сиятельство, — произнёс я с улыбкой.

— И тебе, Александр, — с хорошо читающейся улыбкой в голосе поприветствовал меня Смородин. — До меня тут слухи дошли, что у тебя дела идут в гору.

— Я бы спросил, откуда эти самые слухи до вас дошли, но ведь…

— Я люблю держать руку на пульсе, это правда, — закончил за меня Смородин. — Поздравляю тебя, Саша.

— Благодарю, Дмитрий Сергеевич. Но работа ещё не окончена.

— Это верно.

Он даже не представлял, насколько верно это было.

— Я тут подумал, что, возможно, ты захочешь отпраздновать это. Как насчёт ужина? В «Империале» для меня всегда держат отдельный кабинет…

— Благодарю, но нет, — ответил я. — Не сочтите за грубость, Дмитрий Сергеевич, но этот вечер у меня уже занят.

— Ну нет, так нет. Я всё понимаю. Ты главное не забывай, что в этой жизни есть не только работа.

— Не забуду, Дмитрий Сергеевич. А если и так, то есть кому мне об этом напомнить.

— Тогда хорошего тебе вечера.

— Спасибо. И вам.

Закончив разговор, я сунул телефон в карман и направился обратно в зал. Нужно было закончить наше небольшое мероприятие. Начальник я в конце концов или как?

Долго мы не праздновали. У Белова имелась своя работа. Да и у нас тоже. Так что через час наш клиент уже уехал со своей копией документов, а я надел пальто и, забрав свой портфель, направился на выход.

Как и всегда в последние недели, на своём месте находилась Надежда. Эх, зайти что ли к Лазаревым и расцеловать Кристину за то, что посоветовала мне её нанять? Точная. Пунктуальная. Несколько раз вообще чуть ли не раньше меня на работу приходила. Сокровище, а не сотрудник.

Вот и сейчас, идя по коридору, заметил, как она сидит на своём месте и что-то записывает в лежащий на столе блокнот.

— Надя?

Услышав мой голос, она тут же вздрогнула и оторвала голову от своих записей. Нашла меня взглядом и улыбнулась.

— Да, ваше сиятельство?

— Я сейчас уеду и, скорее всего, больше не вернусь, — произнёс я, подходя к стойке. — Если кто-то появится, то направляй их к Алисе, Вадиму или Калинскому. Ребят я уже предупредил, так что они будут в курсе и…

Я подзавис на пару секунд, после чего наклонился через стойку, чтобы получше разглядеть лежащий за ней блокнот. Надежда сначала не очень поняла, что именно я делаю… А потом резко покраснела.

— Ваше сиятельство…

— Хорошо рисуете, — хмыкнул я, кивнув в сторону блокнота, на котором хороводом танцевали нарисованные от руки маленькие чертята. Очень хорошо знакомые мне маленькие чертята.

— Спасибо… ваше сиятельство, — осторожно пробормотала она, на что я тепло улыбнулся ей в ответ.

— Хорошего вам дня, Надь.

После этих слов у неё самой на лице появилась улыбка.

— И вам, ваше сиятельство.

— Дурдом какой-то, — покачал я головой. — Я когда понял, что это правда, то решил, что с ума схожу, Насть. Вот честно.

— Уж поверь, тут я с тобой полностью согласна.

В голосе Анастасии прозвучала явная прохлада, которая появлялась каждый раз, когда речь заходила о Калинском. Но если раньше это именно что была холодная, смешанная с отвращением ненависть, то теперь осталась лишь неприязнь. Никакой радужности и дружелюбия там быть не могло, но всё равно — подобное изменение выглядело… Нет, не странным. Скорее неожиданным.

С другой стороны, мне было наплевать. Я сидел на диване в квартире Насти, той самой, куда провожал её в тот вечер, а сама хозяйка крутилась у кухонного острова, нарезая сыр на тарелку.

А ещё я ощутил, будто она хочет мне что-то рассказать. Свой амулет в моём присутствии она больше не надевала, и я прекрасно ощущал все её эмоции.

— Насть?

— М-м-м?

— Что-то не так?

— Нет-нет, Саш, всё в порядке, — её рука с ножом, что довольно ловко нарезала сыр, замерла. — Хотя знаешь, нет.

— Что-то случилось?

— Помнишь тот вечер, когда мы у тебя в офисе вечером работали?

— Ну.

— Ты тогда ходил к себе в кабинет, а я осталась с ним…

Что-то случилось? Резонный и логичный вопрос. И я бы его задал, если бы не внутреннее спокойствие девушки.

— Насть?

— Лев передо мной извинился, — наконец сказала она с таким видом, будто ей оказалось трудно не то, что произнести это, а просто поверить в случившееся.

— Чего?

Постарался вспомнить тот момент. Да, было такое, выходил к себе в кабинет. Возился с ноутом, ища нужные бумаги из числа тех, которые присылал мне Белов. Задержался от силы минут на десять. Может быть, на пятнадцать. А когда вернулся, то не заметил в их поведении ничего странного. Настя была всё так же холодна, а Льву как было некомфортно, так и осталось. Впрочем, если так подумать, то к их эмоциям я в тот момент особо и не приглядывался. Не до того было.

— И? Что он сказал?

— Что ему жаль за то, как он себя повёл, — проговорила Настя. — И он знает, что я никогда его не прощу, но всё равно должен был это сказать.

Даже так? А ведь если так подумать, то его вопрос в конце…

— А ты что?

— А я сказала, что прощения он никогда не получит, — спокойно ответила Лазарева. — Но, как я и говорила, если он тебе полезен, то я готова это пережить.

Сказав это, она замолчала, а затем продолжила нарезать сыр.

— Знаешь, что? — вдруг произнесла она и повернулась ко мне. — Плевать. Мы взрослые люди. Пусть живёт.

С этими словами она подошла ко мне, держа в одной руке бокал с вином, а в другой плоское блюдо, заполненной порезанным сыром и мелкими кусочками тонкого мяса. Поставив тарелку на столик перед диваном, она села рядом и коснулась своим бокалом моего.

— Поздравляю тебя, Саша.

— Спасибо, Насть.

Она потянулась ко мне с искренней улыбкой и совершенно понятными намерениями. И я ей ответил. Первый поцелуй оказался мягок. Слегка нерешителен, но уже через несколько секунд от этого не осталось и следа. Я притянул девушку к себе, усадив на колени.

— Знаешь, я давно себе это представляла, — наконец выдохнула Настя, когда наш поцелуй прервался. Больше от нехватки воздуха в лёгких, а не от недостатка страсти.

— Давно?

— Ага.

— И как оно тебе в реальности?

— Знаешь, гораздо лучше, чем я думала, — улыбнулась Настя, и, перекинув свою ногу через мои, уселась на меня сверху. Взяв бокал из моих рук, она поставила его на столик рядом со своим.

— И насколько же? — поинтересовался я, пока мои ладони легли на её бёдра и начали медленно поднимать вверх по обтянутой тонкой тканью коже, пока не достигли кружевных резинок чулок. А затем пошли чуть дальше, окончательно задрав край юбки.

Услышав мой вопрос, Анастасия состроила задумчивую мордашку, будто никак не могла найти ответ на мой вопрос.

— М-м-м, я ещё пока не знаю. Нужно подумать. Дать оценку… Стой! Погоди! Саша, не смей, пусти!

— Давай, признавайся! Или никакой пощады!

Настя с визгами попыталась вырваться из моей хватки, одновременно с этим стараясь убрать мои пальцы от своих рёбер… Но потерпела полное поражение. Щекотка не прекратилась ни на секунду.

— Ладно, ладно! Сдаюсь, — едва ли не сквозь слёзы выкрикнула она. — Очень хорошо, слышишь⁈ Очень!!!

— Ладно, — сжалился я, прекратив пытку. — Помилована.

И наклонился к растрёпанной и раскрасневшейся девушке и очень многообещающе улыбнулся.

— А теперь награда за правильный ответ.

Из постели мы не вылезли до самого утра. Я проснулся первым, около семи. Спать особо не хотелось. Да и на работу я собирался приехать сегодня попозже. В конце концов, начальник я или так, мимо проходил? А любой уважающий себя начальник должен тиранить своих подчинённых.

Так что я просто лежал рядом, слушая размеренное и спокойное дыхание спящей рядом со мной девушки. И думал. Крепко так думал о том, что делать дальше. Нет, не с Настей, а вообще. С жизнью. Достаточно было вспомнить совет Смородина, который он дал мне вчера. В жизни есть не только работа.