— Ты меня слышала, — с понурым видом ответил я ей и ещё раз показал документы, которые держал в руке.
Специально приехал на работу пораньше, чтобы встретить курьера раньше всех и первым получить результаты экспертизы. Теперь же, собрав всех, за исключением Надежды в нашей излюбленной переговорке, сообщил всем печальные новости.
И ощущения сейчас у народа были такие, словно я им по ведру ледяной воды на голову вылил.
— Решением судебной экспертной комиссии был сделан однозначный вывод, что без данного параметра датчик признан не воспроизводимым…
— Подождите, но Белов же утверждал обратное! — тут же с протестом вскинулся Вадим, но мне хватило всего одного взгляда, чтобы осадить его.
— Уже не имеет значения, что именно утверждали или не утверждали инженеры Белова! — резко сказал я, даже не пытаясь скрывать раздражение и злость в своём голосе. — Будем работать с тем, что есть. Ростислав!
— А? Что? — сидящий в дальней части длинного стола парень едва не подпрыгнул на своём стуле.
— Я хочу, чтобы ты собрал все документы, относящиеся к этому проклятому датчику. Вообще всё, что нам когда-либо присылал Белов, начиная от чертежей и комментариев инженеров и заканчивая заметками на салфетках, если они были. Так же позвони ему и убедись, что мы точно получили всё. Понял?
— А, да… понял… — рассеянно ответил он и я в который раз удивился тому, насколько спокойны и расслаблены его эмоции.
— Так, — сказал я, повернувшись в сторону Алисы. — Ты, Вадим и ваши ребята будут работать ближайшие дни вместе со Львом. Нам нужно найти что-то, за что мы сможем зацепиться, дабы вернуть это дело в процессуальную стезю. Я хочу, чтобы вы…
Меня на полуслове прервал стук в дверь. Повернувшись, заметил стоящую за дверью Надежду.
— Сейчас, — сказал я и направился к ней. Приоткрыл дверь и спросил. — Что-то случилось?
— Прошу прощения, я не смогла дозвониться до вас, ваше сиятельство, — произнесла она. — К вам пришёл гость.
— Да, у нас сейчас совещание и… Какой ещё гость?
— Он представился бароном фон Штайнбергом. Сказал, что хочет поговорить с вами.
Посмотрев на неё удивлённым взглядом, после чего сказал, что сам поговорю с бароном и попросил отвести его в мой кабинет и сообщить, что я приду через несколько минут.
Потратив ещё немного времени на то, чтобы объяснить расстроенным текущим положением дел ребятам их задачи, вышел из переговорки и направился в сторону своего кабинета, гадая, где именно я увижу Штейнберга. На самом деле, если он пришёл сюда для того, чтобы ещё больше унизить меня, то место имелось одно.
И я не прогадал.
— Знаешь, а у тебя отличный кабинет, Рахманов.
Как же похоже это звучало на то, что всего две недели назад сказала Настя, точно так же сидя в моём собственном кресле, повернувшись. Лицом к панорамному окну. Только в этот раз единственное, о чём я думал — не придётся ли мне потом выкидывать кресло.
— Пошёл вон с моего места, — холодно произнёс я.
— Пока ещё твоего, — довольным голосом произнёс Штайнберг, крутанувшись в кресле и повернувшись ко мне лицом. Судя по тому, как жалобно оно скрипнуло, для того, чтобы вместить в него свою тушу Штайнбергу пришлось изрядно постараться.
— Штайнберг, говори зачем пришёл и проваливай…
— Из твоего офиса? — с усмешкой закончил за меня барон, всё ещё сидя в моём кресле. — Это ты хотел сказать?
Негромко рассмеявшись, Штайнберг покачал головой.
— Господи, какой же ты предсказуемый. Я то думал, что ты умнее, Рахманов. А на самом деле ты просто удачливый сопляк, которому моча в голову ударила. Даже тут, ты не смог не выпендриться, да? Решил, что если заставишь меня покорно ждать тебя в твоём кабинете, то сможешь меня как-то оскорбить?
— Мне напомнить, как мы с Романом тебя в прошлый раз поимели? — уже наплевав на любые правила приличия поинтересовался я. — Или уже забыл?
— Нет, Сашенька, — почти елейным тоном произнёс он. — Не забыл. Штайнберги никогда и ничего не забывают. Именно поэтому, мы сейчас с тобой стоим здесь.
— Ну, я не вижу причины для того, чтобы ты и дальше тут находился, — старательно сдерживая себя проговорил я. — Так что-либо говори, что тебе нужно, либо проваливай к чёрту из моего кабинета.
Раздражение и злость в моём голосе читались прекрасно. Как и отвращение к сидящему передо мной человеку. Мне даже стараться не нужно было, чтобы одним только голосом передать, как меня тошнит только лишь от его вида. Штайнберг снисходительно посмотрел на меня несколько секунд, после чего искренне и весело рассмеялся.
— Что такое? Неужели у тебя какие-то проблемы на работе? Ты же весь такой успешный, разве нет?
— Не твоё собачье дело, — огрызнулся я в ответ, но Штайнберг только рассмеялся.
— Верно, какое мне дело до того, что ты, Рахманов сдохнешь в канаве, как и полагается нищему выскочке вроде тебя…
— Какие смелые слова, — фыркнул я в ответ. — Знаешь, я пожалуй позвоню Смородину и уточню у него, как он посмотрит на то, что ты вставляешь мне в палки в колёса…
— Конечно, Сашенька, конечно же позвони.
Штайнберг даже облизнулся от предвкушения.
— Давай, позвони ему и скажи, что твоя жалкая шарашка убыточная чёрная дыра. Пожалуйся ему, что ты, ни на что не годный неудачник, который не может даже клиента нормального себе найти. А пока будешь ему рассказывать, подумай вот об этом.
Не без труда, но Штайнберг всё-таки поднялся из жалобно скрипнувшего под его весом кресла и сунул руку за отворот своего пальто.
— Возьми. Это тебе. Считай, что это твой спасительный билет.
С этими словами он протянул мне запечатанный конверт. Я немного помялся, но всё-таки протянул руку, чтобы взять его.
Не успели мои пальцы коснуться бумаги, как Штайнберг отпустил конверт, позволив тому упасть на пол, к своим ногам.
— Ой, какой же я сегодня не ловкий. Не поднимешь, Рахманов? А то я уже не в том возрасте, чтобы прогибаться.
Признаюсь, мне в этот момент хотелось врезать по его жирной роже настолько сильно, что для того, чтобы перебороть это желание пришлось приложить буквально всю силу воли. Впрочем, похоже, что этого оказалось всё равно недостаточно для того, чтобы сохранить хладнокровие на лице.
Я наклонился и поднял конверт с пола, чем вызвал у Штанйберга ещё более довольную улыбку.
— Почитай пока, — махнул он рукой, отходя к окну и сунув руки в карманы своего пальто.
Открыл конверт и достал лежащие внутри сложенные листы…
— Ты сейчас издеваешься? — спросил я спустя всего пол минуты. Даже меньше. Мне хватило всего двадцати секунд, чтобы понять о чём идёт речь.
— А, что такого? — удивился Штайнберг. — по-моему вполне щедрое предложение, ты так не думаешь?
— Нет, — твёрдо сказал я и швырнул бумаги на стол. — Если ты думаешь, что я отдам тебе свою фирму…
— Я же не уволю тебя, чего ты так возбудился? Молодой ты ещё, Александр. Гормоны, видимо, играют. Нужно себя лучше контролировать…
— Учитывая, что я всё ещё не дал тебе по роже, контролирую я себя прекрасно…
— Ну-ну, не ври мне, — его губы снова изогнулись в мерзкой и довольной улыбке. — Мы оба знаем, что ты ничего мне сделаешь. Ты ведь не хочешь закопать свою паршивую фирму ещё глубже, ведь так? Я, знаешь ли, могу себе позволить очень хороших адвокатов, так что, нет. Ты меня даже пальцем не тронешь, потому что боишься. А что касается моего предложения…
Штайнберг указал на брошенные мною на стол документы.
— Перепишешь на меня свою фирму. И своё жалкое предпринимательство, на которое зарегистрированы имя компании, права и всё остальное… о, а, что это за удивлённое лицо? Неужели ты думал, что за этот год я не раскопал о тебе всё, что только можно?
В ответ я промолчал. На это мне сказать было строго нечего. Да и говорить особо не хотелось. Не видел смысла. Судя по всему, барон ожидал от меня какого-то ответа, а когда его не последовало, недовольно поджал губы.
— Молчишь? Ладно. Тогда слушай. Переписываешь всё, что у тебя есть на меня. Машину можешь оставить, я ведь не жадный, Сашенька. А взамен, я больше не буду строить тебе козни. Даже не уволю тебя и твоих сотрудников. Просто теперь вы будете работать на меня. Я даже сделаю милость и подам нищим, закрыв все ваши финансовые проблемы. Ну, что скажешь, отличное ведь предложение, не правда ли? У тебя останется твоя работа. Просто появится начальник над головой, которого ты будешь слушаться.
