У всех у нас в прошлом полным-полно дерьмовых моментов в жизни. Эри. Ольга. Руслан со своим прошлым. Настя и наша первая встреча. Яна Новикова. Громов. Целая куча людей, с которыми меня свела жизнь за последние два года, искали свой второй шанс. Если так подумать, то жизнь постоянно сводила меня с теми, кто в этом самом втором шансе нуждался так же сильно, как в воздухе для дыхания.

Да и меня самого эта жизнь не оставила без второго шанса.

— И она всё ещё тебе нужна, — после недолгих раздумий сказал я.

Взгляд Калинского тут же стал очень подозрительным.

— Это ты сейчас к чему?

— К тому, что я не собираюсь тебя увольнять.

При этих словах его лицо скривилось, а в голосе появилась хорошо заметная издёвка.

— О, спасибо большое вам за ваше благородство, ваше сиятельство…

— И после того, как мы закроем дело Белова и более или менее крепко встанем на ноги, будешь вести дела наравне с Алисой и Вадимом.

— О, какая щедрость… погоди, что?

В эту секунду у него было такое лицо, словно я только что ему сообщил, что он самый лучший юрист на планете. А поскольку мы оба с ним знали, что это не так, то выглядел он чрезвычайно подозрительно.

— Ты глухой? — поинтересовался я. — Или мне повторить?

— Не, я тебя прекрасно услышал, — торопливо сказал Лев. — А потому не могу не спросить, с чего вдруг такая доброта? Куда делись все те разговоры о том, что у меня чёрная метка на руке и бла-бла-бла…

— Лев, ты не забывайся. У бескрайнего океана моего терпения есть свои пределы.

— Я просто удивлён, почему вдруг такое изменение, — уменьшив количество иронии в голосе, сказал он, глядя на меня.

— С того, что жизнь мне постоянно подбрасывает людей, которым нужен второй шанс, — просто ответил я. — Ты, Лев, говнюк, и вряд ли мы с тобой когда-нибудь подружимся. Но я привык разделять круг общения с людьми на дружеский и профессиональный.

Он молча прищурился.

— То есть, ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что это твой шанс, — ответил я, вставая с кресла. — Не уверен в том, заслужил ли ты его, но он у тебя есть. Будешь работать и продолжишь, если мы выкарабкаемся и встанем на ноги. И относиться я к тебе буду точно так же, как и ко всем остальным. Но!

Я поднял руку и пригрозил ему указательным пальцем.

— Если ты когда-нибудь предашь меня, Лев. Предашь то доверие, которое я сейчас тебе оказал, знай, что больше никаких попыток у тебя не будет. Мы друг друга поняли?

Калинский молча кивнул. Но слова тут и не требовались. Я по его эмоциям ощущал, что он и без того всё прекрасно понял. Но… странно. Было что-то в самой глубине его эмоций, что он сейчас старался засунуть как можно глубже. Что-то такое, что он сейчас всеми силами пытался скрыть. Только вот бесполезно. Оно всё равно лезло наружу. Любопытно…

Взяв пальто, я накинул его себе на плечи и направился к двери, когда неожиданно услышал голос позади себя. Впрочем, его эмоции я ощутил куда раньше.

— Рахманов.

Остановился. Повернулся.

— Что?

Лев выглядел так, будто хотел в чём-то признаться, но вместо этого просто покачал головой.

— Не, неважно. Просто хотел сказать спасибо.

Кивнув ему, я вышел из кабинета. Он так и не сказал того, что явно хотел, но хотя бы слова благодарности прозвучали искренне.

Да и в любом случае, у меня сейчас на уме были совсем иные мысли. Слова Калинского об ошибке натолкнули меня на мысль о том, как можно выйти из сложившейся ситуации. И я надеялся на то, что смогу обдумать всё, когда наконец приеду домой.

Следующие несколько дней я был всецело поглощён работой по делу. Настолько, что некоторые сторонние заботы ускользнули от моего внимания. И вспомнил я о них самым неприятным образом. Очень обидно бывает осознать, что у тебя имелись дела, которые ты надеялся проконтролировать, но о которых напрочь забыл.

— Так стой, — растерянно спросил я. — Как это она ушла? Что, вот так взяла и просто ушла? Не сказав ни единого слова?

— Её документы сделали. Я решил завести их ей, — пожал плечами Князь и поднял бутылку. — Тебе налить?

Сначала думал отказаться, но потом кивнул.

— Давай немного, — кивнул я.

Князь налил мне коньяка. Совсем чуть-чуть. Только для того, чтобы губы помазать, как говорится. Тем более, что напиваться у меня никакого желания не было.

Мы уже получили список развернутых вопросов и требований к экспертизе от Романа. И стоило отдать ему должное. Этот хитрый гад составил его таким образом, что любое, даже самое малейшее расхождение моментально выведет нас в ту область, где он сразу же сможет поставить всю заявку под сомнение в суде. Да, знаю. Хитро. Одна из причин, по которой он согласился на то, чтобы суд назначил экспертизу. Просто Лазарев хорошо понимал, что в таком случае ему будет достаточно даже минимальных отличий для того, чтобы вновь закрутить колесо процедурального ада.

А затем переехать нас этим колесом так, что мы уже не поднимемся.

И когда я говорил, что ему будет достаточно малейшей неточности, я, вероятно, даже несколько преуменьшил всю опасность ситуации. Потому он явно собирается докопаться до каждой мелочи и формальности, чтобы перевести всё в плоскость, откуда сможет доказать свою точку зрения.

Теперь же, как только всё это было получено, я передал их Белову, и уже он вместе со своими инженерами будет работать с экспертами. Они всё и решат.

Как же я ненавижу патентное право. И даже хороший и дорогой коньяк не мог сейчас поднять мне настроение. Особенно после неожиданной новости, которую сообщил мне Князь.

Ольга уехала. Не сказав ни единого слова.

— То есть ты просто отдал ей документы? — уточнил я.

— Да, Саша. Я предложил ей остаться. Сказал, что если хочет, то она может пожить здесь столько, сколько ей потребуется, но Ольга была непреклонна.

Говорил он об этом совершенно спокойно, но меня не оставляло странное и неприятное чувство.

— И она ничего не сказала?

— Нет. Лишь просила передать тебе спасибо за то, что помог ей.

— Ясно.

Ясно. А что ещё я мог сказать? Ну, уехала и уехала. Похоже, что женщины вообще имеют привычку исчезать из моей жизни вот так, не сказав мне ничего толком на прощание. Или же…

Пристально посмотрел на Князя, на что тот лишь пожал плечами.

— Кто знает, Саша. Кто знает.

Действительно, кто знает? Кто знает, тот молчит, как говорится.

В целом, вечер прошёл довольно спокойно. Мы посидели с Князем. Я выпил ещё одну порцию коньяка и отправился спать. Ну, точнее лежать в постели и пялиться в потолок, потому что сон вот совсем никак не шёл. Ещё и голова болела. Я потянулся к тумбочке, чтобы найти пару таблеток обезболивающего в надежде, что смогу хотя бы так заснуть. Пальцы начали шарить в ящике и наткнулись на пластиковый пузырёк. Достал. Посмотрел и бросил его обратно в ящик. Вместо обезболивающего случайно нашёл тот, что забрал у Ольги ещё в тот день, когда встретился с ней на парковке.

Найдя нужный, не запивая проглотил таблетку. Спускаться за водой было очень лениво. Так, помучился немного и снова лёг на спину, принявшись пялиться в потолок в надежде на то, что сон всё-таки ко мне придёт.

Не пришёл. Заснул я только к четырём часам утра. Зато вместо этого в голове окончательно сложилась одна мозаика, которая давно не давала мне покоя…

Когда Ростислав шёл по коридору офиса, стрелки часов на его руке давно уже перепрыгнули за девять часов вечера. Раньше он уходил с работы не позднее шести часов. Не потому, что не любил перерабатывать, нет. Просто его предыдущий начальник придерживался жесткой политики — никаких переработок.

Конечно же, дело заключалось не в человеколюбии. Даже не близко. Просто он не хотел за них платить. Очень сильно не хотел. А потому всех, кто задерживался на работе, начальство взашей гнало прочь с работы, мотивируя поторопиться обещаниями штрафов и других санкций. Это уже позже Ростислав узнал, что один из сотрудников подал на начальство в суд за невыплату за переработанные часы, выиграл и получил от фирмы компенсацию, что и привело к сложившейся ситуации.