Даже не знаю, что мне делать. Плакать? Смеяться? Я всё ломал голову над тем, кто именно строил мне козни и мешал нормально работать. Сначала, пусть и недолго, думал, что это Лазарев. Нет, конечно, мы с ним вроде вопросы все порешали, но кое-какие мысли-то всё равно остались. Потом, когда увидел в холле своего офиса Калинского, тоже на секунду задумался, но потом довольно быстро отбросил его кандидатуру.

Но я ни разу, ни единожды не подумал на Штайнберга. Столько вопросов и поисков, а в итоге оказалось, что мне пакостит старая, злобная, мелочная и мстительная тварь. Смех да и только.

— Что ещё он сказал? — спросил Князь.

— Что хочет отобрать у меня самое дорогое, — ответил я, вновь мысленно вернувшись к прошедшему в ресторане разговору.

— Это…

— Моя фирма, да, — опередил я его.

— Ты не думал, что он может угрожать Ксюше?

— Нет, Князь. Это не в его стиле. В прошлый раз он действовал так же. На самой грани закона и дал заднюю только после того, как прижали его на законных основаниях.

— То есть он…

— Тут и думать особо не нужно. Он хочет загнать мою фирму на самое дно и так утопить.

Немного помолчав, я тяжело вздохнул.

— Что?

— Да всё пытаюсь понять, как я мог забыть о нём, — пробормотал я. — Теперь, после нашей встречи, это выглядит настолько логично, что…

— Что ты теперь себя идиотом считаешь? — подсказал мне Князь, и я с ним согласился. — Саша, с тобой за эти два года случилось столько всего, сколько некоторым людям на всю жизнь не выпадает. Ты последние шесть месяцев, если не весь год находишься постоянно на нервах. То одно, то другое. Просто поверь мне. Я знаю. Сколько раз ты едва не умер? Один? Два…

— Да не важно, — фыркнул я и заметил, как в сторону моего кабинета идёт Никонова. — Всё больше, чем нужно.

— Тут даже спорить не буду.

— Как там Артур?

— Спит, как младенец.

— Он и есть младенец, Князь…

— Да знаю я, но из песни слов не выкинешь. Много спит. Много ест. Много…

— Гадит?

— И это тоже, — в трубке послышался тяжкий вздох. — Ничего, я быстро учусь. В Марокко в первые годы было всяко тяжелее. Справился там, справлюсь и тут.

— Не сомневаюсь в тебе, Князь. Ты будешь отличным отцом.

— Спасибо, Саша, — я даже через телефон почувствовал, насколько приятно ему было услышать эти слова.

Дверь в мой кабинет открылась.

— У нас проблемы, — с порога заявила Алиса.

— Князь, мне нужно идти. Работа, — сказал я, выпрямившись в кресле.

— Всё. Давай.

Закончив разговор, сунул телефон во внутренний карман пиджака и посмотрел на Никонову.

— На какую дату назначили слушание?

Она нахмурилась и с удивлением уставилась на меня.

— Как вы…

— Ну, уверен, что в этом конверте, который ты сейчас держишь в руках, находится уведомление о назначении судебного слушания, так что…

Я сделал приглашающий жест рукой, и Алиса понуро кивнула.

— На завтра. Час дня.

— Неудивительно…

— Но почему так быстро? Обычно после подачи ходатайства до его рассмотрения проходит минимум неделя и…

— Их представляет Лазарев. У них есть связи и ниточки, за которые можно потянуть для того, чтобы ускорить привычные процессы, — ответил я, вставая с кресла. — Зови Вадима, Льва и всех остальных. Нужно работать.

М-да. Домой мы все сегодня пойдём очень поздно…

— Может, я в магазин съезжу?

Устало подняв голову, я посмотрел на сидящего напротив меня Калинского.

— Поесть что ли купишь?

Не просто так спросил. Есть хотелось уже неимоверно. На часах половина девятого вечера, а мы всё ещё сидели и пытались придумать выход из той ситуации, в которой находились.

В ответ на мой вопрос Лев пожал плечами.

— Нет, зачем? Я лопату куплю, чтобы нам было проще себе могилу рыть.

— Очень смешно, — проворчав, скривился я. — Лучше придумай мне, как обойти Лазарева.

Вот тут стоило бы продолжить фразу предложением, честно сказав «потому что у меня нет ни единой идеи, как это сделать».

Только ради поддержания хоть каких-то остатков командного духа я этого делать не собирался. Вон, все и так сидят мрачные, хмурые и с синяками под глазами. Вчитываются в документы, пытаясь найти выход, которого нет. Нет, может быть, он и есть, только вот времени на то, чтобы найти его, у нас практически нет.

Роман, чтобы тебя. Чёртов засранец… Мало того, что выстроил всё так, чтобы время подачи их ходатайства больше походило на удар под дых, так ещё и умудрился каким-то образом добиться начала суда по его рассмотрению на следующий день.

И, что самое обидное, я в этом не видел ничего… скажем так, предосудительного. В прошлой жизни сам такое проворачивал. И не раз. Действенный способ заставить твоего противника бегать по горящей земле под ногами.

Теперь сам оказался по другую сторону баррикад. Не самое приятное чувство.

— Чего они хотят добиться? — спросил я. — Давайте ещё раз…

— Так мы же…

— Мы будем повторять это до тех пор, пока не найдём способ засунуть их претензии им в задницу, — резко оборвал я Алису. — Ещё раз. Их цель?

— Основная — это заблокировать использование исправленной заявки Белова, — сказал Лев, и я кивнул.

— Да. Что ещё?

— Ну, дальше, по логике, восстановить приоритет заявки фон Берга, — продолжил Вадим. — Учитывая, что первый вариант тянет за собой этот, то большой сложности это не составит.

— Правильно, — вновь кивнул я, мысленно прокручивая последовательность действий во время завтрашнего выступления в суде. — Дальше.

— Я бы ещё под сомнение твоё поведение поставил, — сказал Лев, откинувшись в кресле и глядя в потолок. — Ну, знаешь, сказал бы, что ты злоупотребляешь процедурой, пытаешься вытянуть «дохлую» заявку, затягиваешь процесс в попытке создать видимость оснований, которых нет на самом деле. Короче, что человек ты мерзкий, гадкий и вообще нехороший.

Как же я ненавижу патентное право. И ведь несколько часов назад разговаривал с Софией в надежде на то, что она подаст мне мысль о том, как можно выкрутиться из такой ситуации. Вариант, что не удивительно, имелся. В суде мы могли бы положиться на более ранее частичное публичное описание. Например, в том случае, если бы Белов свою разработку уже публиковал или же демонстрировал на каких-либо выставках или же каким-то иным способом. Тогда мы могли бы сослаться, что ранее этот параметр уже присутствовал и сейчас его отсутствие не более чем банальная ошибка.

К несчастью, из-за узости сферы деятельности «ТермоСтаб» ничем таким не занимался. В Империи было не так много фирм, которые работали в этой области. А потому раскрывать свои данные до регистрации патента Белов не хотел из-за риска, что его банально опередят. Так что этот вариант отпадал.

— Большое спасибо, Лев, я польщён. Что ещё?

— Э, можно?

Повернув голову, я посмотрел на сидящую рядом с Алисой девушку.

— Да, Лиза?

— А они могут, ну… как бы это сказать…

Девушка замялась, пытаясь подобрать слова.

— Лиза, говори как есть, — подбодрил я её. — Нам сейчас любые идеи подойдут.

— Просто я подумала, что если учесть то, что обсудили только что, на этом вполне можно построить линию для удара по вам лично, ваше сиятельство.

Посмотрел на Алису. Та глянула на Лизу.

— В каком смысле?

— Ведь если ходатайство примут, его сиятельство обязан будет предоставить технические правки, тем самым признав, что заявка изначально была неполной, а значит — с самого начала не обладала новизной.

— Она права, — задумчиво сказал Калинский. — Хороший ход. Я бы так сделал. Самое то, чтобы пнуть тебя.

— Нисколько не сомневаюсь, — хмыкнул я. — Но для такого им сначала нужно, чтобы их ходатайство утвердили.

Как. Как сделать так, чтобы судья отклонил его?

Глупо думать, будто завтра этого не случится. Рома не из тех людей, которые упускают свою возможность. Если завтра он добьётся запрета на исправление ошибки — заявка «ТермоСтаб» всё равно что мертва. Если я покажу слишком детальное исправление — Рома докажет отсутствие новизны. И тогда тот же результат. Попробовать затянуть процесс? Нет, с ним это не сработает, а в худшем случае вообще сыграет против меня. Да и в целом, суд может решить, что Роман просто «защищает процедуру». Это самый опасный сценарий. По сути, он просто вывернет мою собственную тактику, которой я добился права на исправление на первом слушание. А потом меня ею же и задушит.