— Как и всё в это мире, ваше величество, — улыбнулся в ответ хозяин комнаты.

— Итак, зачем ты позвал меня, — вновь задал свой вопрос Император, но в этот раз в его голосе уже не было заметно раздражения.

— Затем, что у вас остаётся всё меньше и меньше времени.

Император переглянулся с Меньшиковым.

— О чём ты?

— О вашем будущем. Я ведь предупреждал вас…

— Я знаю, о чём именно ты предупреждал, — перебил его Багратионов. — Но у нас есть ещё десять лет. Ты сам так сказал. Семь, если сбудутся худшие прогнозы…

— Пять, если всё пойдёт по наихудшему сценарию, — поправил его мальчик, после чего подошёл к своему столу. — Будущее меняется и те возможности, которые были у нас раньше, теперь закрыты навсегда.

Его пальцы пробежались по разложенным на столе листам и взяли один, чистый и незапятнанный. После чего мальчик нашёл пальцами карандаш и принялся рисовать.

— Как я уже сказал, — продолжил он, — будущее изменчиво. Оно меняется постоянно и неуклонно в зависимости от наших действий.

— Война…

— Я говорил не о войне, — прервал мальчик Меньшикова. — Я говорю о вашем молодом Разумовском.

— Ты сделал ему предсказание, — напомнил Николай. — Но отказался говорить о том, какое именно.

— Верно, — не стал возражать, не переставая чирикать что-то на листе карандашом. — В тот момент для вас это не имело бы какого либо значения. Только для него. Но, думаю, что сейчас уже можно сказать. Похоже, что мои слова нисколько не научили его и всё идёт к тому, что всё случится именно так, как и должно.

Стоило ему это произнести, как Император сразу же задал свой вопрос.

— Что именно должно случится?

— То, что всегда происходит в конечном итоге. Молодой человек ставший Александром Рахмановым принесёт боль и смерть дорогим для него людям.

Мальчик перестал рисовать, отодвинулся от своего рисунка и посмотрел на него так, словно его слепые глаза действительно могли увидеть нанесенный на бумагу узор.

— А Империя? — тут же спросил Николай, опередив хотевшего задать свой вопрос Багратионова.

Они не видели его лица. Не не услышать усмешку в голосе просто не могли.

— Вашей мечте, ваше высочество, ничего не угрожает, — спокойно ответил тот. — Об этом можете не переживать. Даже больше того. Я бы сказал, что худший итог для того, кто называет себя Александром Рахмановым может стать лучшим итогом для вас и вашей Империи.

— Что ты имеешь в виду? — требовательно спросил Император, но в ответ получил лишь очередную улыбку и протянутую руку с листком бумаги.

Переглянувшись с Николаем, Багратионов взял в руки листок. Не удержавшись от любопытства, Николай и сам заглянул в рисунок.

— Что это значит? — спросил он, посмотрев на сидящего за столом мальчика.

— Будущее изменчиво, — пожал тот в ответ плечами. — Он ведь заключает для вас сделки, ведь так? Это закономерный итог этих действий.

— Какой итог?

— Пустота. А, как говорите вы, люди, пустое место кто-то должен занять.

— Только прошу, не давите на неё слишком сильно, хорошо? — попросил Шабин.

— Да не собираюсь я ни на кого давить, — устало отозвался я, поднимаясь следом за ним по лестнице. — Мне главное результат получить, Володь.

— Это я просто на тот случай, если… ну если вам не понравится то, что вы увидите, — неуверенно ответил программист, поднимаясь по ступеням. — Я ведь предупреждал вас, что шансы не очень велики. Качество исходных файлов и так очень плохое было, а при обработке…

— Посмотрим, Володь, — прервал я его. — Если бы я ещё сам знал, что именно ищу, так было бы вообще прекрасно.

Устал. Нет правда. Я действительно устал. Почти двенадцать часов работы без перерыва в офисе выматывали. Так ещё и беспокойство за Марию душу терзало. Я постоянно ждал звонка, потому что по словам Князя она могла начать рожать в любой момент. А любой момент, он, такая вот сволочь, может случится в любой, мать его, момент.

Мало мне этого было, так вечером ещё и Шабин позвонил, сказав, что его подруга смогла всё-таки сделать что-то с фотографиями и добиться улучшения качества нужных мне снимков. Так что, как бы мне сейчас не хотелось поехать в «Ласточку» и отдыхать, я вместо этого направился на встречу с ним. Даже если и не получу ничего, так хоть отвлекусь немного от происходящих событий.

Да и вообще, если уж на то пошло — вот насчёт Марии как раз таки волноваться и не стоило. Граф я с крутыми связями в конце-то концов или так, погулять вышел? Виктор сразу же согласился на мою просьбу, так что теперь за родами Марии будет наблюдать самый крутой целитель в Империи. Здорово ли это? Конечно же здорово!

Но сейчас не об этом. Сейчас я больше всего хотел получить кое-какие ответы. Да, возможно и не следовало делиться с левыми людьми материалами, которые передал мне Браницикий, но… а почему бы и нет? Никаких печатей секретности на них не было. Да и сам граф мне тоже ничего по этому поводу не сказал. В конце-концов, какую тайну я раскрою старыми фотографиями?

Ну, может какую и раскрою, если уж подходить к делу объективно. Но меня сейчас куда сильнее волновали проблемы собственного будущего. А для этого требовалось собрать мозаику из кусочков. Проблема только в том, что я понятия не имею, как именно будет выглядеть итоговый результат.

— Сюда, — сказал Шабин, открывая дверь с лестницы. — Ещё раз извините, лифты здесь давно уже не чинят, вот и пришлось…

— Забудь, Володь, — отмахнулся я. — Что я, развалюсь если по лестнице поднимусь? Моя гордость от этого не пострадает.

Мы прошли по коридору мимо квартирных дверей до самого конца. Владимир подошёл к одной из них и нажал на кнопку дверного звонка, позвонил и мы стали ждать.

Прошло две минуты.

— Может её нет дома? — предложил я. — В магазин там вышло или ещё куда.

— Да быть такого не может, — покачал головой Шабин. — Она из дома дай бог последний раз выходила летом. Да и ленивая. Ей проще доставкой на дом всё заказать, чем ходить куда-то. В общем, нет. Она точно должна быть там.

С этими словами он опять вдавил пальцем кнопку звонка. И в этот раз держал её нажатой секунд двадцать.

Только вот спустя пару минут мы с ним всё ещё стояли у закрытой двери.

— Слушай, Володь, ты точно уверен, что она дома? — на всякий случай уточнил я.

— Конечно! Она же сама мне звонила, — ответил Владимир, вновь нажимая на кнопку. Только вот по его эмоциям я понял, что он тоже начинает нервничать.

Он позвонил ещё раз. И ещё. Начал тыкать кнопку звонка, от чего мелодичная трель превратилась в громкий и раздражающий перезвон.

Щелчок замка и дверь открылась. Только не та, у которой мы стояли, а соседняя.

— Хрен ли вы трезвоните! — зло зашипел пожилой мужчина в футболке и домашних штанах. — Почти девятый час!

— Простите пожалуйста, — тут же начал извиняться Володя. — Мы к подруге приехали. Она должна быть дома, но не открывает…

— Да опять эта наркоманка напилась или ещё что, — презрительно бросил мужик и кивнул на дверь.

От подобного пассажа я удивлённо посмотрел на Владимира, но тот сразу же замотал головой.

— Нет, нет, не может такого быть. Она не пьёт даже…

— Да, знаю я, как она не пьёт, — брезгливо фыркнул мужик. — Вчера пакеты в мусоропровод выкидывала, да там звон от бутылок на весь этаж стоял, алкоголичка малолетняя. Ещё и наркотов к себе водить начала! Превратила наш дом в бордель! Давно уже пора полицию вызвать!

— Прошу прощения, кого? — уточнил я.

— Да к ней недавно приходили, — мужик махнул рукой в сторону двери. — Трое. Сегодня днём. Тоже в дверь ломились. Молодняк какой-то. С красными глазами и бред какой-то несли.

Мы с Володей ещё раз переглянулись. Шабин заметно занервничал, а потому стал ещё активнее жать на кнопку звонка. Не то, чтобы он прямо ждал, что ему кто-то откроет. Скорее действия было просто продиктовано паникой.

Что, разумеется, тут же не понравилось нашему собеседнику.