— Отсутствие критического параметра — это не «формальное несоответствие», ваша честь, что бы там ни говорил граф Рахманов, — резко сказал юрист Берга, чем довольно хорошо подтвердил мои мысли. — Это существенная техническая неполнота, делающая заявку «ТермоСтаб» неинформативной и непригодной для экспертного рассмотрения. Своим заявлением его сиятельство пытается представить нарушение как мелкую техническую опечатку, хотя речь идёт о ключевой характеристике, определяющей сам принцип работы устройства!

Ну конечно же. Принцип работы. Услышав это, я едва не рассмеялся. Ну и кто прав? Я прав. Кто молодец? Ну, тут, думаю, не нужно лишний раз тыкать пальцем.

Тем более, что вместо этого этим самым пальцем можно ткнуть в куда более болезненное место…

— Очень любопытное утверждение, — задумчиво произнёс я, повернувшись к своему визави. — Знаете, а ведь в таком свете у меня вдруг появились вопросы. В особенности эти вопросы вызывает то, с какой энергией представители его благородия фон Берга настаивают на «критичности» именно этого параметра.

— Мы делаем это именно потому, что он и носит критическое значение… — попытался перебить меня противник, но я просто продолжил свою речь.

— Особенно учитывая, что этот самый параметр… внезапно оказался указан в заявке на практически идентичный датчик, поданный самим господином фон Бергом несколькими днями после того, как патентная заявка «ТермоСтаб» была аннулирована.

Нет, это заявление не вызвало эффекта разорвавшейся бомбы. С чего вдруг? В зале просто повисла тишина. Не могла не повиснуть. Особенно после того, как я прямо перед судьёй обвинил Берга в том, что они украли технологию. Даже судья обратил на это внимание.

— Ваше сиятельство, прошу прощения, мне сейчас показалось или вы выдвинули обвинение?

— Я? — даже удивленное лицо состроил. Весьма правдоподобное, замечу. — Нисколько. Что вы, ваша честь. Я лишь высказал предположение о том, как удивительно вовремя они это сделали…

— Ваша честь, его сиятельство пытается ввести суд в заблуждение и создать впечатление о существовании какой-то надуманной связи между двумя независимыми заявками!

Адвокат Берга бросил на меня уничтожающий взгляд. Впрочем, до выражения на лице своего начальства ему было далеко. У барона взгляд был и вовсе испепеляющий.

— Факт того, что в заявке его благородия фон Берга указан параметр, отсутствующий в заявке «ТермоСтаб», никак не подтверждает его «несущественность», — продолжил он. — Наоборот — это подчёркивает, что компетентный заявитель указывает все необходимые данные, а не подаёт сырой материал. Это банальный ответственный подход и уважение к нормам подачи документов Имперского патентного бюро. Или граф хочет поставить под сомнение право его благородия подать собственную заявку?

Ну вот, мы докатились до ответных обвинений. Нет, правда. Как же хорошо оказываться правым.

— А мы не ставим под сомнение право любого лица подавать аналогичные разработки, — пожал я плечами. — Рынок свободен для конкуренции. Другое дело, что если параметр действительно является столь критичным, как утверждает оппонент, то возникает простой вопрос: как так вышло, что Патентное управление не смогло установить «тождественность» обеих заявок на основании всего одного параметра, который… отсутствует в одной из них? При всех прочих соответствиях.

Повернувшись, я указал в сторону фон Берга.

— У нас есть заключение независимой экспертизы, в котором говорится, что за исключением пропущенного в заявке моего клиента параметра, устройства абсолютно схожи. То есть патентное ведомство сочло данные заявки настолько близкими, что не отклонило заявку барона Берга, но при этом считает отсутствие «критического» параметра основанием для отказа? Вам не кажется это странным?

— Нет, не кажется, — отрезал адвокат Берга. — Тем более, что на этом процессе рассматривается не заявка нашего клиента…

— Если устройства похожи, а они похожи, что подтверждается экспертизой, то тогда как сравнение вообще возможно без этого «критически важного» параметра? — невозмутимо продолжил я.

Хорошо сказал. Чётко. По существу. Но они не могли не попытаться выкинуть меня даже после этого.

— Ваша честь, представитель истца намеренно запутывает процесс.

— Я лишь указываю на очевидное, — не согласился я.

Судья посмотрел на меня с явным неодобрением.

— Ваше сиятельство, со всем уважением, но адвокат ответчика прав. Вы уводите слушание в сторону от обсуждаемого вопроса. Здесь не обсуждается заявка, представленная компанией его благородия фон Берга.

Он прав, конечно. Но я сам сюда залез. Теперь главное вылезти так, как и собирался изначально.

— Не буду спорить, ваша честь. Даже более того, я полностью согласен с Вашим замечанием. Потому что именно в рамках предмета сегодняшнего заседания должен уточнить один процессуально значимый факт. Если позволите, то я объясню.

Юрист фон Берга попытался возразить, но судья остановил его.

— Ваше сиятельство…

— Ваша честь, я могу доказать, что всё, что я сказал ранее, применимо к нашему текущему обсуждению в полной мере, если вы дадите мне возможность высказаться.

— Хорошо. Но только быстро, — дал судья своё разрешение. — Что именно вы хотите прояснить?

— Мы обсуждаем вопрос: был ли отказ уважаемого Имперского Патентного управления законным и мог ли мой клиент устранить формальный недочёт. Так вот, публикация его заявки состоялась до подачи заявки господина фон Берга. Публикация заявки, как известно, по закону приравнивается к раскрытию технической информации. Это означает лишь одно — заявка фон Берга опиралась на уже раскрытые технические сведения…

— Ваша честь! Мы категорически возражаем! Ссылка на публикацию первичной заявки как на основание приостановки вторичной не имеет юридической силы! Сведения о датчике не утратили новизну автоматически, и попытка его сиятельства превратить процедурную несостыковку в преимущество является злоупотреблением!

Тут же вслед за ним заговорил второй.

— Более того, вторичная заявка подана в соответствии с формальными требованиями, и её рассмотрение не должно задерживаться по сомнительным основаниям.

— А мы полностью согласны, что рассмотрение вторичной заявки важно. Более того, мы бы никогда не стали утверждать обратного, — со всем возможным уважением в голосе произнёс я и, повернувшись в сторону фон Берга, изобразил на лице извиняющуюся улыбку, после чего продолжил. — Но имперское законодательство чётко разделяет новизну и процедуру. Публикация первичной заявки делает её содержание общеизвестным для специалистов. Я сейчас практически дословно процитировал, если что. И любое рассмотрение вторичной заявки до выяснения судьбы первичной создаст юридическую коллизию и риск утраты приоритета, что прямо запрещено процедурой.

Прервавшись на секунду, я указал на своего клиента, чтобы показать, что за моими словами стоит вполне живой человек, а не какая-то эфемерная организация.

— Наша просьба о приостановке рассмотрения вторичной заявки — не препятствие. Это исключительно механизм защиты прав первичного заявителя. В связи с этим я прошу суд признать отказ Патентного управления необоснованным и разрешить устранить формальный недостаток, как это предусмотрено процедурой. Предусмотрено по закону в целях защиты прав первичного заявителя. Потому что в противном случае это как раз таки и было бы то самое извращение закона, о котором говорил мой коллега. Также я хотел бы просить суд рассмотрение заявки барона фон Берга временно приостановить в силу возможной утраты новизны, как и предусмотрено законом в таком случае.

В зале повисло молчание.

Судья посмотрел в сторону фон Берга. Повернулся к нам. Чувствую, что он в затруднении. Ведь по сути я сделал именно то, в чём меня обвиняли юристы Берга — увёл процесс в сторону от центрального вопроса. Но и просто так отмахнуться от моих аргументов они не могли. В данном случае закон был целиком на моей стороне.