- Иван знал дату перераспределения долей, он сам признал это сегодня, - вставляю я.

- Вот, - подхватывает папа. - Если он все это готовил заранее, то наверняка озаботился тем, чтобы сделать себе копии документов. И, пойдя на их подмену, мы не только часть бизнеса потеряем, но угодим под суд. Не вижу нужды так бездарно подставляться. Давайте по-другому проблему решать. Есть же еще варианты?

Дворецкий едва заметно дергает скулой, но лицо остается ровным, без признаков раздражения или недовольства, что его предложение не оценили.

В противном случае можно было бы заподозрить его в подставе.

- Да, есть, - говорит спокойно. - Можем попытаться обосновать факт наделения вами, Марат Равильевич, Алины большим размером доли в качестве части процесса дарения - от вас, как от владельца компании, вашей дочери. Это очень непросто, но мы представим суду косвенные подтверждения.

- Какие, например? - заинтересовывается папа.

Мы с ним сегодня на одной волне. Думаем одинаково и вопросы генерируем одни и те же. Только я не чувствую себя в этой компании настолько свободно, чтобы самой их задавать.

- В подписанных документах прослеживается четкая линия, по которой понятно, что вы планировали передачу только Алине, а не ей с мужем.

- Конечно! Я даже не знал, что они женаты. И как раз хотел успеть с этим до брака, чтобы избежать, в случае чего, таких вот сюрпризов.

- Папа!.. - восклицаю я ошеломленно.

Он не озвучивал мне эти свои мысли. По понятным причинам. Но сейчас, узнав о них, я испытываю двоякое чувство - с одной стороны, мне обидно, что он так не верил в нас с Иваном (хоть и оказался в итоге прав), с другой - если бы он сказал мне, возможно, я бы созналась (из чувства протеста), что уже вышла за Безрукова.

- Да, дочь. Признаю, что при всей своей симпатии к Ивану - напрасной совершенно, - я выбрал поступить здраво и ответственно. Так что плановая дата распределения долей была еще одной причиной для переноса даты вашей свадьбы. Не только моя командировка и операция бабушки.

- Если мы докажем, что это был ваш подарок дочери, а не общая супружеская собственность, - продолжает Даниил, - суд может учесть наши аргументы.

- Тем более вы не знали, что она уже замужем, поэтому выбрали такой вариант наделения ее долей, - добавляет Вячеслав. - Это тоже можно вполне доказуемо. Не стопроцентно, - тут же отмечает он, - но пробовать можно. При лояльном судье…

- А не получится, что я так подставлю дочь под статью?

- Какую? - удивляются оба.

- Ложь и клевета. Вроде, есть такая.

- Это не наш случай, - улыбается Верховцев. - К тому же вряд ли вы будете заявлять на нее за эту ложь.

- На дочь не буду. А на упыренка могу?

Мужчины переглядываются.

- На Безрукова тоже не стоит, - отвечает за обоих Дворецкий. - Он будет это оспаривать.

- Ну что, решили? Пробуем эту стратегию? - поднимается отец.

- Да. Мы подготовим исковое.

Они тоже встают. Пожимают папе руки.

- Тогда жду. На связи, - он провожает их из кабинета и возвращается ко мне.

Улыбается, вновь садится рядом.

- Прости, пап, что была такой дурой и так тебя подставила! - не выдерживаю я его ласкового взгляда - чувствую, что не заслужила.

Он морщится, не переставая улыбаться.

- Да брось, Олененок. Что мы, с каким-то прощелыгой не справимся? Ничего ему от нас не обломился, даже не сомневайся.

Я глубоко вздыхаю - а что еще мне остается? Лишь положиться на папу и надеяться, что он исправит мой косяк. Как делал всегда…

- Не грусти, дочь - прорвемся, - щелкает он мне по кончику носа.

Я невольно улыбаюсь.

- А с кем ты уехала со свадьбы? - спрашивает он, будто спохватившись. Или просто пытается сменить тему. - Твой лимузин остался на стоянке, моя машина тоже на месте. И такси ты не успела бы вызвать.

- С опоздавшим гостем. Не знаю, как его зовут. Не спросила имя.

- Опоздавшим? - его взгляд настороженно застывает, он задумывается, видимо, перебирая в памяти: - А разве кто-то опоздал? Вроде, все были, кто в числе приглашенных…

- Я когда выбежала из отеля, он как раз приехал и удивился, меня увидев. Сказал, что, похоже, все пропустил. Я попросила его меня отвезти.

- А что у него за машина?

- Спортивная. Я, честно говоря, не обратила внимания на марку.

- И ты уехала с кем-то, кого не знаешь, на машине, у которой не удосужилась посмотреть даже марку, не говоря о номере? - сердится он. - Чему я тебя учил с детства?

- Пап, ну я уже не маленькая девочка. И я не сказала, что не знаю его. Просто не помню имени, - чуть привираю, защищаясь. Да и не привираю даже - я точно знаю, что уже видела своего спасителя. - А на марку машины мне было наплевать.

Он встает и идет к телефону на столе.

- Гордей, позвони в отель, где была свадьба, и запроси запись с камер. Мне нужно знать, с кем уехала Алина. Срочно.

Закончив звонок, смотрит куда-то мимо меня.

Странно… что его так напрягло?..

Я не остаюсь ждать, пока папе сообщат имя незнакомца, и прощаюсь с ним.

Выхожу из здания офиса с тяжелым сердцем: хоть какое-то решение мы нашли - не стопроцентное, я помню, - меня все равно гложет чувство вины. И стыд, что была такой дурой, что и сама влюбилась без памяти, и поверила, что и Иван так же безумно и бесхитростно в меня влюблен.

Рефлексируя, я не замечаю, что у меня звонит телефон - на нем еще стандартная мелодия, и я ее не признаю. На экране просто цифры номера - в памяти забиты лишь номера родителей. Они постарались.

Колеблюсь не больше секунды прежде, чем ответить.

- Привет, подруга, - слышу привычно жизнерадостный голос Олеськи.

- Привет, - тяну я. - Как ты узнала мой новый номер?

- Маман твоей позвонила. Она с легкостью тебя сдала, - охотно признаётся. - Переживает, что тебя надо спасать, пока ты совсем себя в изоляцию не загнала.

- В изоляцию я и не собиралась, - возражаю чуть обиженно - неприятно, что они обсуждают меня за спиной.

- Вот и отлично! Куда сегодня - в спа или вечером в клуб? Пора тебе вылезать из подполья.

- Я и дня еще в нем не просидела! - вновь возмущаюсь такому несправедливому обвинению.

- Ты телефон свой сменила, мне ни разу не позвонила, а я, между прочим, тоже за тебя переживаю. И Любка - все переживаем.

Этот упрек справедлив, и я молчу.

- Так что - махнем в спа? - пользуется она моментом.

Я вздыхаю.

- Нет. Серьёзно, Олесь… мне правда никуда не хочется. Спа сейчас точно не то, что мне нужно.

- А что тебе нужно? Излагай - я за любой кипиш. Ты же знаешь.

- Знаю. Но могу предложить только зависнуть у меня на квартире.

- Слушай. Ты замуж не вышла, а не умерла. Ну какая квартира?

- Новая. Шикарная квартира, - рекламирую я торопливо: - С шикарным видом на…

- Так. Выключайте свою пропаганду. Не хочешь в спа - пошли в караоке. Будем под Анну Асти и бокальчик игристого горланить про бывших и несчастную любовь. Отпоем и оттанцуем всю твою боль. Я на все согласная.

Когда она сказала "отпоем", мне на миг показалось, что она продолжит фразу как "отпоем твоего Ивана", и облегченно выдыхаю, когда она заканчивает строчкой из песни.

- Олесь… - начинаю я, но она перебивает:

- Алин, - повторяет мою интонацию. - Или спа, или караоке, или предложи свой вариант за пределами твоего ЖК, но киснуть еще один вечер я тебе не дам! Хочешь страдать - страдай. Но красиво и в моей приятной компании.

Я закатываю глаза, но понимаю - надо сдаваться, она все равно не отстанет. Настойчивость - ее главный талант.

- Ладно. Спа так спа.

Ночной клуб и танцы я точно пока не вывезу, а поваляться в неглубоком термальном бассейне и отдать себя в руки умелого массажиста могу.

И не жалею об этом решении.

Обернутая в пушистое полотенце, с наслаждением вытягиваюсь на лежаке в сауне. Пар мягко обволакивает комнату, воздух в меру влажный, тёплый - кажется, он проникает в каждую клеточку тела, обнуляя усталость. Я смотрю в потолок и впервые за почти неделю - подготовка к свадьбе выдалась слегка безумной - позволяю себе расслабиться.