Суеверно поворачиваю голову налево, чтобы трижды воображаемо сплюнуть, и втыкаюсь каблуками в мягкое покрытие на полу. Встаю как вкопанная, будто врезаюсь в невидимую стену.

На секунду зажмуриваюсь, пытаясь избавиться от невозможного видения, но когда открываю глаза, понимаю: мне не почудилось - за столом на своем обычном месте сидит Безруков…

Это не галлюцинация, и я не сошла с ума - это точно Иван.

Он поднимает голову от ноутбука, и наши взгляды встречаются.

Я чувствую, как у меня внутри всё обрывается. Все во мне резко устремляется вниз, как будто кто-то выкрутил до отказа регулятор силы тяжести.

Чуть приподняв одну бровь, Иван демонстрирует удивление, которое не сравнится с тем, что испытываю в данный момент я, потом медленно поднимается и идет ко мне.

- Привет, - роняет спокойно. - Не знал, что увижу тебя так скоро. Но я, разумеется, рад. Зайдешь? - гостеприимно ведет рукой внутрь кабинета.

Я ошарашена и его присутствием здесь, и тем, как уверенно он держится - как хозяин!

Я теряюсь в догадках, что это может значить. Почему охрана пустила его сюда? Неужели папа…? Я не додумываю, что папа, потому что мне нужно собраться на то, чтобы ответить ему. И ответить достойно.

- Что ты здесь делаешь? - совладав с собой, спрашиваю холодно и слегка презрительно.

Не представляю, как у меня это получилось, но я смогла!

- Ты забыла? Вообще-то, я здесь работаю.

Он стоит передо мной, такой же уверенный и невозмутимый, как всегда. В его интонациях или выражении лица нет ничего, что говорило бы о ненормальности этой ситуации.

Ненормальной тут выгляжу я! Что пристаю к нему с глупыми вопросами.

Я еле сдерживаю себя, чтобы не перейти на крик, но, глубоко вздохнув, беру себя в руки. И пользуюсь приглашением, чтобы не устраивать скандал в коридоре. Вряд ли наш разговор пройдет спокойно.

- Работаешь? - повторяю с нажимом, дождавшись, когда он закроет дверь и развернувшись к нему. - После спектакля на нашей свадьбе, устроенного твоей любовницей, и после того, как я сказала тебе лично, что я с тобой развожусь, ты, как ни в чем не было, пришел на работу?.. В фирму моего отца, которого ты предал так же, как меня?!

- Если помнишь, я ответил, что не желаю разводиться. И что буду бороться за тебя и за наш брак. А Лариса все лжет, и ее слова легко опровергнуть. Любой тес…

- И это тоже легко опровергнуть?! - не выдержав, сую ему под нос телефон с одним из ее скринов, открытых на экране. - Скажешь, что это не ты?

Он чуть отклоняется, чтобы ему было удобнее рассмотреть фотографию, а я не спускаю с него глаз, чтобы не пропустить его реакцию. И я вижу испуг. Я ловлю его на нем. Испуг и неистовое удивление - как?! Как эта переписка оказалась у меня?

Конечно, он удивлен - он же сделал все, чтобы ее уничтожить. И не ожидал, что она когда-нибудь всплывает. Но он не учел нашу женскую натуру - узнав такую новость, как скорое рождение ребенка, мы спешим поделиться ей с подругами. И не только ей, но и тем, как отреагировал на эту новость и будущий счастливый отец…

Серьезный прокол…

Брешь в его идеальном плане.

- Откуда это у тебя? От Ларисы - я угадал? - спрашивает с чуть пренебрежительной ухмылкой.

- Допустим, - отвечаю холодно, не убирая телефона и не сводя с него взгляда. - Тебе, конечно, есть что на это сказать?

Иван на секунду зависает, но его взгляд выражает абсолютно спокойствие - тот испуг, что я видела у него полминуты назад, бесследно испарился. Мой бывший любимый снова полностью владеет собой и своими эмоциями.

Как я раньше не замечала в нем этого умения, этого эмоционального профессионализма?..

- Алина, - его голос становится мягче, как будто он хочет меня успокоить. Или навешать мне лапшу. - Зря ты веришь Ларисе. Она бьет по тебе, потому что видит в тебе слабое звено. Видит, что ты сомневаешься во мне, и подсовывает эти фальшивки, чтобы рассорить нас. Чтобы добиться своего.

- А зачем ей это делать, а? - прищуриваюсь я. - Зачем ссорить нас? Какая ей от этого выгода, если ты на самом деле не обещал ей, что вернешься и вы вместе будете воспитывать вашего ребенка?

- Это не мой ребенок! - повышает он голос.

- А Лариса утверждает обратное. И готова сделать тест. Более того, она его уже сделала, - вру я уверенно, чтобы опять подловить его на первой реакции.

Если я правильно его считала, то его самообладание имеет крохотную, полусекундную отсрочку. И да, я снова вижу, как его зрачки резко сужаются, а веки дергаются, пока он вновь не напускает на себя маску самоуверенного мачо - метод работает!

- И этот тест говорит, что отец - я? И она может доказать, что образец биологического материала, был мой?

- А ей не нужно ничего доказывать - я дала ей этот образец, - я продолжаю гнуть эту линию, уверенная, что еще чуть-чуть, и он сорвется.

Хотя ложь дается мне нелегко. Это никогда не было моей сильной стороной, но чему только ни приходится научиться, когда твой мир в один миг переворачивается с ног на голову…

- И ты действительно веришь в это? Веришь, что я - отец её ребёнка?

- Да, я обычно верю своим глазам.

Он чуть дёргает уголком рта, но, всё так же глядя мне прямо в глаза, с горечью отбивает:

- Твои глаза тебя обманывают, - понижает он голос почти до шепота, видимо, чтобы звучать более убедительно. - Я тебя не предавал.

Он смотрит проникновенно, но я уже не верю ни его взглядам, единому его слову.

Любящий и невиновный муж действовал бы не так. Он бы не давал мне прохода, не отстал, пока не доказал бы, что "не верблюд", притащил бы Ларису ко мне за волосы, чтобы она взяла все свои слова назад, и еще бы кучу свидетелей. Но он просто вышел на работу, в офис. Доказывая, что именно эта работа - моя компания - была изначально его целью, а отнюдь не я. Как ни горько это признавать.

- Я хотела бы верить тебе, Иван, - признаюсь зачем-то, - но ты сам делаешь все для того, чтобы я верила не тебе. Если ты еще хочешь сохранить нормальное отношение к себе, уйди. Уйди из фирмы и дай мне развод. По-хорошему.

Он склоняет голову, чуть улыбаясь, но эта улыбка уже не такая доброжелательная, как раньше. Она дается ему с трудом, это заметно по слегка дергающимся мышцам лица.

- По-хорошему - это с голой жопой, Алина? Меня это не устраивает.

- Хотя бы честно, - хмыкаю я после недолгой паузы и, развернувшись, толкаю дверь - здесь я закончила.

Мне нужно к отцу.

Пусть он объяснит мне, почему Безруков все еще здесь.

Шагая к его кабинету, чувствую, как спина покрывается холодом липкого страха - я отчетливо понимаю, с Иваном мы не договоримся. Теперь вся надежда на адвокатов.

Влетаю к папе и с порога наезжаю на него:

- Я только что видела Ивана! Почему он здесь? Почему ведет себя так, будто он тут хозяин? Почему ты не выгнал его?

Папа стоит у окна и, когда оборачивается на меня, я затыкаюсь - в его глазах такая тоска и… беспомощность, что у меня опускаются руки. Все опускается.

- Папа… ч-что? - спрашиваю сдавленным шепотом, внезапно ощутив, как горло будто сжала рука великана-невидимки.

Мозг генерирует самые ужасные версии такого его состояния, но я не позволяю себе полностью сформулировать ни одной.

- Я не могу его выгнать, дочь. Он… подстраховался. В его руках такая мощная страховка, что, скорее, он нас отсюда выгонит, чем мы его, - горько усмехается папа, и губы его дрожат.

Никогда прежде я не видела его таким. Нет, видела. Один раз я даже видела, как он плачет. Это было… когда умерла его мама… Я тогда была еще маленькой, но я помню.

- Что за страховка? - без сил опускаюсь я на ближайший стул, почти у самого входа. Дальше пройти я просто не смогла. Не успела.

- Он получил доступ ко всей документации фирмы, даже к той, которая может уничтожить нас. Без преувеличения.